В Нижегородской области получен рекордный урожай, и никто не знает, что с ним делать. Казалось бы, при чем здесь региональный минсельхоз?.. В новогодние праздники в настроениях сельхозпроизводителей Нижегородской области преобладает чувство пессимизма. Причиной стал… собранный минувшей осенью рекордный для региона урожай – 1300 тысяч тонн зерна! Холодное лето 2017-го обернулось для Нижегородской области огромным сюрпризом: аграрии вырастили рекордный за всю историю региона урожай зерна. При этом в сельской элите преобладает пессимизм. Подтверждением этому, казалось бы, парадоксальному выводу стал случившийся недавно разговор автора этих строк с агрономами южных территорий Нижегородской области… Нынешняя зима – на редкость теплая, скупая на снегопады. Это значительное облегчение для городских коммунальщиков и дорожников (позволяет экономить на реагентах), а вот для аграриев аномальная зима может обернуться неприятными последствиями. Озимые, не защищенные от перепадов температур снежным покровом, могут начать выпревать или погибнут по-другому. Автором этих строк агрономам был задан актуальный вопрос: не тревожатся ли они за посаженные озимые? Ответ был обескураживающим: «Да нам лучше бы, чтобы урожая в 2018 году не было вообще!» Увидев округлившиеся глаза собеседника, агрономы пояснили, что в таких условиях хотя бы закупочная цена может подрасти до 9 рублей. Дескать, нынешняя для сельского хозяйства просто гибельная, поскольку упала до 3 – 4 рублей. Продавать зерно за такие деньги смысла нет. На самом деле Нижегородской области, чтобы полностью удовлетворить собственные потребности, хватило бы урожая в миллион тонн зерновых культур (речь идет в первую очередь о пшенице). На внешних рынках вроде бы складывается благоприятная конъюнктура, но нижегородцы в экспортных программах по зерну не задействованы, данные квоты давно разделены между другими регионами, при этом интересы нижегородских хозяйств лоббировать некому (тему нужно поднимать на уровне министра Ткачева). Попридержать товар до лучших времен не получится: нет условий для хранения. Элеваторы были переполнены еще на пике сбора урожая. Что неудивительно: поскольку проблемой сохранения в Нижегородской области сельхозпродукции серьезно никто не занимался, мощные элеваторы можно пересчитать на пальцах одной руки – в Сергачском, Перевозском да разве еще в Шатковском районах (в три раза меньший, чем сергачский). Вот и выходит, что из собранного на нижегородских пашнях урожая 20 процентов пойдут на продажу, 30 – на корм животным, 10 – на семена, а 40… благополучно сгниют. И селяне ничего не могут поделать с этим раскладом. Даже перекупщики, ранее приезжавшие к ним за зерном на КамАЗах, прошлой осенью и носа не показывали. Ушли с рынка, переформатировавшись на другие, более выгодные перевозки. Мы рассказывали, как сложно нижегородским сельхозпроизводителям получить кредиты на посевные кампании. Не найдя денег, некоторые из них сокращают посевы до минимума. Кстати, такие производители в итоге оказались даже в более завидном положении, чем их размахнувшиеся коллеги! По крайней мере, они не сработали себе в убыток... Эта абсурдная ситуация лучше всего характеризует положение дел в нижегородском АПК. У руководителей сельхозпредприятий появилась еще одна головная боль: что делать с трудовыми ресурсами, задействованными в растениеводстве? Известно, что растениеводство – сезонное. Раньше было так, что люди весь год получали зарплату за ударный труд всего нескольких месяцев. Но бюджеты сельхозпредприятий сейчас стеснены. Остается лишь распустить работников по домам, в административные отпуска. И на что тогда люди будут жить? К тому же велика вероятность, что люди, оставшись без средств к существованию, куда-нибудь подадутся в поисках заработка и работоспособные команды к следующей посевной руководители хозяйств не получат. В таком случае на сельхозпредприятиях возникнет дефицит кадров и над следующим урожаем эффективно работать будет некому! Еще одна проблема специфики местного земледелия заключается в том, что основой растениеводства у нас (как, впрочем, и везде) является выращивание пшеницы, которой рынок в настоящий момент затоварен. Другим перспективным культурам уделяется мало внимания. Наглядный пример: проезжая перед Новым годом по одному из южных районов Нижегородской области, довелось увидеть горчичное поле, урожай с которого так и не был собран! (Ответственные за это – сельхозпредприятие компании «Нижегородагроснаб».) Это поистине удручающее зрелище… Теперь долго не удастся выправить ситуацию и в овощеводстве. Резкое падение цен на овощи в позапрошлом году, отсутствие компенсационных механизмов со стороны минсельхоза НО привели к тому, что в 2017 году местные аграрии не рискнули связываться с овощными культурами. А зря. В настоящий момент цены выросли в три-четыре раза, и нижегородский рынок затоварили привозные овощи из соседних субъектов – Чувашии, Мордовии. Когда появятся наши? Видимо, нескоро. В подобных кризисных ситуациях аграриев традиционно выручало животноводство. Необходимо напомнить, что это не сезонная, а круглогодичная занятость трудовых ресурсов села. Но в этой отрасли тоже просматриваются проблемы. Традиционно зимой цены на молоко подрастают (летом рынок затоварен больше). А нынешний Новый год огорчил – закупочные цены на молоко упали на 2 рубля за литр! И это при том, что весной стада выйдут на пастбища, надои вырастут – значит, закупочные цены, по законам рынка, ждет уже дальнейшее сезонное падение! Нам поясняют, что падение закупочных цен на молоко – общемировая тенденция, но даже такое объяснение не радует селян, задействованных в его производстве. Положение отягощается отсутствием в регионе достаточных ресурсов переработки. То есть кое в каких районах таковое есть и весьма успешно действует (райцентры Княгинино, Шахунья). Но в общей массе наши сельхозпроизводители реализуют, что называется, сырье, а не готовый к употреблению продукт. И это еще больше повышает их уязвимость от внешних факторов. Так вот, на фоне всего этого работников животноводства крупных хозяйств области в поздравительной новогодней речи «обрадовали» новостью: никакой индексации зарплаты в 2018 году у них не предвидится. Ситуация, мол, объективно тяжелая, денег нет, но вы все равно держитесь. Только за счет каких ресурсов людям держаться? Зарплата на селе и так мизерная, на черный день денег не скопишь. При этом тарифы на электричество, услуги ЖКХ, цены на товары народного потребления только поднимаются. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих Таким образом, для нижегородских аграриев Новый год выглядит праздником со слезами на глазах. Но кто же виноват в происходящем, а главное, как выбираться из сложившегося кризиса? И мы, и сами аграрии считают, что за все вышеназванные провалы однозначно в ответе минсельхоз Нижегородской области. Эта бюрократическая структура давно занимается написанием дутых отчетов в Москву, «выравниванием» цифр, нецелевым распределением бюджетных денег, выделенных государством на поддержку АПК. За что чиновников активно ловят представители ОБЭП (только недавно мы рассказали, что следствие начато в отношении заместителя министра Сергея Курепчикова, руководителя отдела технической политики, регулирования продовольственного рынка и мониторинга цен Анатолия Базаева). При этом помощи сельхозпроизводителям чиновники не оказывают. Только избранным, по необъяснимому принципу. Один из аграриев Гагинского района поведал нам, что уже года три даже носа не кажет в министерство, поскольку не видит в этом смысла: обратишься туда со своим вопросом, так его несколько месяцев будут мурыжить, в результате либо он не будет решен вовсе, либо просто перестанет быть актуальным! Поэтому нижегородские сельхозпроизводители вынуждены жить по принципу, описанному в книге Киплинга: «Закон джунглей гласит: каждый сам за себя!» Наши товаропроизводители самостоятельно пытаются отстоять интересы через связи в Москве, сами договариваются с банками, сами ищут инвесторов! А министр сельского хозяйства Алексей Морозов этих самых инвесторов еще и отшивает. Ярким примером служит история с немецким миллиардером Штефаном Дюрром. Этот влиятельный европейский инвестор собирался вложиться в Большеболдинском районе в крупный животноводческий комплекс. Однако при личной встрече с иностранным гостем министр Морозов ненавязчиво потребовал, чтобы тот разместил свое агропредприятие… в Лысковском районе на базе «Барминского», и нигде иначе. Ведь хозяйство аффилировано с заместителем губернатора Люлиным, курирующим сельскохозяйственный блок правительства НО! Богатого немца такое непочтительное обращение с инвестором изрядно покоробило. С тех пор Штефана Дюрра в Нижегородской области не видели. Зато через некоторое время принадлежащий немцу холдинг «ЭкоНива» запустил в Калужской области животноводческий комплекс на 2,8 тысячи дойных коров, объем инвестиций составил более 2 миллиардов рублей! Деньги, которые мы потеряли. Большеболдинцам же осталось с грустью вспомнить фразу из фильма «Бриллиантовая рука»: «Ребята, на его месте должен был быть я!» В который раз упускаем возможности Понятно, что Нижегородская область априори проигрывает конкуренцию не только всероссийским житницам вроде Краснодарского края, Ростовской, Воронежской областей, но даже соседним национальным республикам, где заниматься сельским хозяйством традиционно выгоднее: дотации выше, отношение чиновничества лучше. Сегодня нижегородцам из этого сектора надо самим «включать голову», искать резервные возможности, повышать конкурентоспособность, активнее использовать имеющиеся преимущества. И тут не всё так плохо. Так, следует вспомнить, что наша область обладает удачной логистикой. Ведь сейчас одними из главных импортеров зерна являются нефтяные Иран и Азербайджан. А Нижний Новгород, расположенный на слиянии Оки и Волги, веками сплавлял баржами зерно в Каспий. К тому же необходимо понять: экономика Нижегородской области – единый, целостный организм, а не набор разрозненных предприятий, подотчетных только собственной вертикали. Хорошо бы вспомнить позитивную советскую традицию – подключать к вопросу оборонные предприятия. Нельзя, чтобы они оставались в стороне от процессов. По крайней мере, они стоят на Нижегородской земле и этому могут отдавать должное. Кстати, президент Путин недавно обратил внимание руководителей отечественного ВПК, что нужно активнее заниматься конверсией, а не рассчитывать только на госзаказ. Но почему бы в вопросах конверсионной деятельности не заставлять включаться в схемы сельского хозяйства? Продовольственная безопасность не менее важна, чем военная мощь страны. Можно выиграть войну, но проиграть мир, как, в принципе, и вышло с СССР. И оборонщики, почивающие сегодня на лаврах от обилия средств и заказов, уже начали понимать это. Так, на экспорт зерна уже нацелился концерн «Калашников»: в ноябре он объявил о планах по созданию судоходной компании для грузоперевозок в Волго-Каспийском, Азово-Черноморском и Средиземноморском бассейнах. Для этого будет построено восемь сухогрузов общей стоимостью 10 миллиардов рублей. Вот только располагается «Калашников» в Удмуртии, а не в Нижегородской области. Стало быть, и зерно сухогрузы будут возить удмуртское, а не наше. Опять нас обходят другие регионы. Причем на старте. Очевидно, сами руководители наших оборонных предприятий на село взор не обратят. Это им совершенно неинтересно. Но кто же в таком случае может понудить их к этому? Уж точно не почти 64-летний министр сельского хозяйства Алексей Морозов, у которого для этого нет ни рычагов влияния, ни желания работать. Надежда только на нового губернатора – Глеба Никитина. Глава региона, заступивший на смену давно потерявшему хватку Валерию Шанцеву, является проводником решений президента на Нижегородчине. К тому же по долгу службы он всегда был тесно связан с промышленниками, умеет с ними разговаривать на одном языке. Если надо, сумеет и нажать. Некоторые надежды на перемены к лучшему связываются и с реформированием областного правительства, которое Никитин анонсировал на 18 января. Хочется верить, что после этого ни Алексей Морозов, ни Евгений Люлин не будут курировать сельское хозяйство Нижегородской области. Потому что методы управления отраслью, практикуемые ими, как раз и привели к тому, что на Новый год у селян отнюдь не праздничное настроение. И недопустимо, чтобы такое положение дел приняло хронический характер.