При этом спалился на сущей мелочи Именно так вкратце можно охарактеризовать историю пребывания Томаса Г. в России вообще и в Нижнем Новгороде в частности. Ныне 34-летний немец приехал к нам из Дрездена лет десять тому назад. Вроде как бизнес мутить, связанный со станкостроением. А потом и вовсе, раньше всяких там Депардье и Сигалов, подал прошение о получении российского гражданства. Дескать, влюбился в нашу страну без ума и ни о какой Германии слышать не хочет, не то что туда возвращаться! Уже тогда на Томаса обратили внимание контрразведчики. В рамках стандартной процедуры проверки благонадежности претендента на российский паспорт. Но ничего крамольного не углядели. Да и что, казалось бы, можно найти в молодом выпускнике Дрезденского университета, факультативно изучавшем русский язык и историю российской же культуры? Парнишка только жить начинает! Словом, выдали Томасу паспорт, а свой немецкий он в посольство отослал с запиской о том, что не желает больше быть гражданином ФРГ. Ну, тут чекисты совсем успокоились. Потому что какой не сошедший с ума разведчик станет так вот легко мосты для своего спасения сжигать?! Ведь в случае провала обменять его будет просто невозможно. Хотя во многих ситуациях можно договориться с зарубежными коллегами, но это может занять годы, если не десятилетия. Которые провалившийся разведчик проведет в тюрьме. Однако спустя какое-то время пришлось вновь обратить внимание на скоропостижно обрусевшего германца. Уж очень он настырно пытался обзавестись друзьями. Само по себе ничего тут предосудительного нет. Всякий человек — существо социальное. Только Томас почему-то норовил заводить приятелей среди инженеров и специалистов авиазавода «Сокол» и «Красного Сормова» (всякий знает, что там подлодки строят). Непонятно почему, но долгие годы Томаса не трогали. На вопрос «Почему?» собеседники отвечали уклончиво. Тут есть два предположения: или доказательной базы толковой собрать не удалось, или через него контрразведка досыта накормила «дезой» BND (это немецкая разведслужба).Опять же, остается только гадать: что сейчас-то тронуть заставило? Повод нашелся быстро. Прошла информация, что обзавелся Томас неким серьезным удостоверением. Прокурорским удостоверением. И вроде как даже подлинным.Было в нем прописано, что гражданин Томас Г. является старшим помощником прокурора области по обеспечению собственной безопасности. Ничего не скажешь: хитро придумано! Скажем, посмотрит в это удостоверение любой силовик или просто человек, осведомленный о том, чего и как обстоит в облпрокуратуре, и сразу вспомнит, что никаких старших помощников с такими причудливыми именем и фамилией у прокурора области просто нет. Обычных старших помощников. А вот если по вопросам собственной безопасности — другое дело. Их знать как раз и не положено. Зачастую работники самой прокуратуры знакомятся с «безопасником» в не самые лучшие минуты своей жизни — когда как-нибудь нашкодят и попадутся. Вот и захотелось чекистам на ксиву эту посмотреть и, если она подлинная, узнать, кто это из больших прокурорских начальников служебными удостоверениями торгует. У небольших начальников такой возможности просто нет, потому что в удостоверение каждого сотрудника должен поставить автограф областной прокурор. В крайнем случае его заместитель. А тут и случай подвернулся. Хотя, может, и не случай это был, а хорошо спланированная операция. В декабре прошлого года ехал Томас по Московскому шоссе. С серьезным таким превышением скорости. Потому что привык, что «гайцы», рассмотрев удостоверение, под козырек берут и счастливого пути желают. Вдруг шедшая впереди машина скорость сбросила, и не успевший отреагировать обрусевший тевтонец в «задницу» ей воткнулся. А в десятке метров от ДТП — вишь ты, какое совпадение! — экипаж ДПС стоял. И сразу к Томасу. Тот привычно ксивой помахал: мол, сами разберемся, офицер, несите службу дальше. А дорожный полицейский ксиву — цап! И к себе в карман кладет. Дескать, поддельная она у вас, гражданин нехороший. Тут вошедший в роль крутого прокурорского начальника Томас крик поднял. Стращал всеми мыслимыми карами, от разжалования в дворники до суда. Он-де по служебной надобности неописуемой секретности спешит, а глупый полицейский ему операцию срывает! Но коп невозмутимо составил акт изъятия предположительно фальшивого документа и сказал, что если ксива окажется подлинной, то господину старшему помощнику облпрокурора ее вернут с нижайшим поклоном и извинениями. А если не окажется, то придется Томасу Г. под суд идти. И с достоинством удалился, даже ДТП забыв оформить. Из иномарки, по вине водителя которой Томас в неприятности влип, никто даже не вылезал, чтобы претензии за в щепки разнесенный бампер предъявить. Больше того, она тронулась и вскоре затерялась в потоке, игнорируемая (оставление места ДТП) дорожными копами. Удостовереньице оказалось интересным. Подлинные бланки, обложка установленного образца. Печать вроде тоже на настоящую очень похожа. Одна неправильность только есть. Если внимательно не всматриваться и тонкостей прокурорской бюрократии не знать, ее и не заметишь. Удостоверение было заверено теперь уже позапрежним прокурором Олегом Понасенко.Тут вот какое дело. Когда меняется начальник, его бывшие подчиненные должны удостоверения сдавать и получать новые. Завизированные рукой нового шефа, с новой датой выдачи. Потому что, если следовать букве закона (а уж в надзорном органе делать это просто обязаны), тот же Понасенко теперь никакой не областной прокурор, а обычный гражданин, следовательно, подписанные им удостоверения силы не имеют. Начали крутить Томаса на предмет, где он такую ксиву достал. Тот сначала молчал. После озвучил маловразумительную версию, что за 60 000 рублей через интернет заказал. Когда и на каком именно сайте, уже не помнит.Версия хиленькая. Да, есть такие ресурсы в Сети, которые фальшивками торгуют. Но именно фальшивками: из «неуставной» бумаги, с криво и не там приклеенными голограммами, прогнанной через сканер печатью. Их даже стажер-патрульный распознает. Но Томас стоял на своем. Доказать, что он кривит душой, возможности не было. Тогда плюнули и передали дело в Московский районный суд. Там выписали бывшему немцу полтора года ограничения свободы.