Как убивали нижегородку Ларису Гришину Только что на всю страну прогремела история о пытках в ярославской колонии, после чего шестеро сотрудников ИК сами угодили за решетку. Но то, что произошло с нижегородкой Ларисой Гришиной, еще ужаснее: общими усилиями правоохранительной, исправительной, судебной систем и даже медиков молодую женщину просто угробили! По кривой дорожке Первую половину жизни Лариса прожила в деревне Озерки Семеновского района. До середины девяностых годов этот населенный пункт значился весьма благополучным. Достойные условия жизни местным жителям обеспечивало базировавшееся там крепкое животноводческое хозяйство. Лариса была социальным работником – занималась обслуживанием пожилых людей. Позже работала санитаркой, уборщицей в имевшемся на тот момент фельдшерском пункте. Однако вскоре сельхозпредприятие разорилось, и деревня начала вымирать. Закрылся фельдшерский пункт. Как и многие односельчане, Лариса вынуждена была податься в Нижний Новгород в поисках лучшей доли. Здесь по совету подруги она устроилась ухаживать за старушкой, проживавшей на улице Снежной в Ленинском районе, да еще перебивалась случайными заработками. Когда хозяйка квартиры скончалась, Лариса продолжила ухаживать за ее больным братом. Увы, сельские жители, оторванные от корней, становятся уязвимы для порочных страстей большого города. Тем более Ленинский район культурным центром Нижнего назвать можно с огромной натяжкой. Так или иначе, в квартире, где жила Лариса, стали появляться лица с низкой социальной ответственностью. Как-то раз уговорили нестойкую провинциалку принять участие в краже. Бесхитростная женщина сразу попалась, была приговорена к условному сроку. 19 мая нынешнего года бес попутал Ларису снова поддаться на уговоры случайных попутчиков по жизни. Она попыталась унести из магазина «Пятерочка», по адресу проспект Ленина, 57/3, пару флакончиков шампуня общей стоимостью 460 рублей. Это была по-провинциальному наивная затея. Охранники, зорко следящие за происходящим в торговом зале по видео, остановили ее в тамбуре. Лариса сразу же всё вернула, и, наверное, менеджеры торговой точки могли уладить ситуацию мирно. Но пошли по самому жесткому сценарию, подав заявление о краже. Поскольку женщина все еще пребывала под «условкой», ее тут же взяли под арест и отправили в Следственный изолятор №1 на проспекте Гагарина. Причем, хотя Лариса была прописана не в Нижнем Новгороде, а в Озерках Семеновского района, тамошнего участкового не поставили в известность о происшествии. Родственники даже не знали, что Лариса попала в беду. 30-е годы? Оказавшись в застенках, Лариса почувствовала себя нехорошо, хотя раньше на здоровье не жаловалась. 3 июня ее из камеры перевели в санчасть СИЗО, начали проводить обследование. В ходе которого выяснилось, что у обвиняемой онкология в четвертой стадии и еще ряд сопутствующих заболеваний. Состояние Ларисы ухудшалось с каждым днем, она таяла на глазах, как свеча. Через месяц женщина слегла окончательно, уже не могла передвигаться самостоятельно. Тем не менее 12 июля следователь ОРП на территории Ленинского района Лабутина ходатайствует о про-длении Гришиной срока содержания под стражей еще на 1 месяц, поскольку надо составить обвинительное заключение, ознакомить обвиняемую с материалами дела и направить уголовное дело в прокуратуру. А выйдя из СИЗО, Лариса, дескать, непременно скроется от следствия. Более того, по мысли следователя, Гришина, не имея средств к существованию, продолжит заниматься преступной деятельностью, да еще и воспрепятствует установлению истины по делу! Такое сказано о тяжелом раковом больном, который уже даже не может самостоятельно передвигаться! Удивительно, что Лабутина еще не заявила, будто Лариса окажет давление на свидетелей или даже скроется за границей… Самое возмутительное, что следователь наверняка прекрасно знала о тяжелом состоянии арестантки, но вместо того чтобы проявить снисхождение, включила самый беспощадный жесткач. Хотя выгоды для самой Лабутиной в этом вроде бы не просматривалось. Обычно в СИЗО гнобят подследственных, категорически не признающих вину. Чтобы те были посговорчивее, охотнее шли на сотрудничество со следствием. Лариса признала вину в полном объеме, в деле имелась явка с повинной. Дело о неудачной попытке вытащить из «Пятерочки» два флакончика шампуня рассматривалось в особом порядке! Кстати, почему Лабутина затянула расследование на три месяца? Можно ведь было за пару недель всё оформить. Но надо же было чем-то заниматься всё это время… Вот это народный защитничек! Все эти аргументы на суде должна была привести сторона защиты. Так бы наверняка и случилось, окажись на месте Ларисы какой-нибудь влиятельный бизнесмен. Но ее интересы в суде представлял назначенный государством Игорь Маштаков из адвокатской конторы Ленинского района. Как вы думаете, что этот деятель сделал? Он даже не отважился возражать против удовлетворения ходатайства следователя! То есть и пальцем не пошевелил для защиты подзащитной! Пусть, мол, больной человек еще месяцок поваляется в изоляторе. Ничего страшного. Потом ведь все равно в колонию должны перевести… Поскольку в суд не поступило оснований, препятствующих содержанию Гришиной под стражей по состоянию здоровья, и поскольку против продления ареста никто не возражал, суд ходатайство следователя удовлетворил и изможденная Лариса осталась в изоляторе. Вернее, в его медсанчасти. Рука руку моет? Тем временем 23 июля врачебная комиссия ГБУЗ НО «Нижегородский областной клинический онкологический центр» утвердила протокол о наличии у Гришиной заболевания, включенного в перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений (преступление незначительной тяжести). Онкологи указали, что в условиях тюремной больницы надлежащее лечение осуществить невозможно. К тому моменту в СИЗО №1 уже поняли, что арестантка плоха, того гляди тихо скончается. После чего в заведение нагрянут комиссии, проверки. Кому нужны проблемы? Только что ярославская тема прозвучала по всей России... Тюремные власти задумались, как бы поскорее избавиться от неудобной сиделицы. Как говорят полицейские в фильмах, «только не на моем участке». И вся наша карательная система, как будто там сговорились, начала оказывать тюремщикам неоценимую помощь в их стремлении избежать проблем с Гришиной. Следователь Лабутина наконец завершает расследование, дело поступает в суд. 24 июля судья Игошина пишет постановление о назначении открытого судебного заседания по уголовному делу в отношении Гришиной и ее подельницы на 3 августа. Наступает час икс. Лариса в суде появиться не смогла, поскольку была прикована к больничной койке в медсанчасти следственного изолятора. Тем не менее судебное заседание начинается. Тут адвокат Маштаков наконец-то ходатайствует об отмене Гришиной меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с наличием у подзащитной тяжелого заболевания. Судья ходатайство удовлетворяет, и… на сем заседание завершается! Всем спасибо, все свободны! А как же рассмотрение дела по существу, вынесение приговора? По непонятным для нас причинам ничего этого не происходит. Кому это выгодно? Получается, в плюсе должна оказаться подсудимая, которую всё же решили выпустить из застенков? Однако здесь просматриваются более изощренные выгодополучатели. Представим: дело было бы рассмотрено судом. Ларису однозначно приговорили бы пусть к небольшому, но реальному сроку. Конвоирования в колонию она дожидалась бы в СИЗО, где могла скончаться со дня на день. Почему этого никому не хотелось, мы пояснили выше. Хождение по мукам Получив на руки решение суда об изменении меры пресечения, тюремные медики тем же утром выписывают Ларису, выдают ей выписной эпикриз, который волшебным образом оказался готов через несколько минут после прошедшего судебного заседания, и… вызвав скорую прямо в СИЗО, отправляют ее в дежурную больницу №33. После чего с облегчением вздыхают: мол, умываем руки. В больнице №33 у Ларисы для чего-то берут анализы, хотя вся информация о состоянии изложена в эпикризе. Через 4 часа ей выдают справку, где в графе «Рекомендации» прописано «лечение в условиях онкологического диспансера». Но туда ее не везут, а отправляют на такси по фактическому месту жительства – на улицу Снежную. По сути – умирать. И эти люди давали клятву Гиппократа! Тут стоит сделать небольшое отступление. Родственники Ларисы, живущие в Озерках, ничего не знали о ее мучениях вплоть до августа, когда до них дошло письмо сокамерницы из СИЗО. Узнав о том, что Лариса за решеткой, они 6 августа приехали к ней в изолятор на проспекте Гагарина. Однако там сказали, что такой арестантки в списках не значится. Обескураженные родственники окончательно перестали понимать, что происходит. Они уже собрались писать заявление в полицию о пропаже человека, но тут наконец узнали, что Лариса должна находиться дома, на улице Снежной. Приехав туда, ее родные были в шоке. В квартире распивали горячительное сомнительные типы, а Лариса, как выяснилось, три дня без движения пролежала на кровати. Разумеется, никто ее все это время не лечил. В тот же день родственники увезли Ларису в Озерки. Через несколько дней им позвонили из Ленинского районного суда (надо же, когда самим спонадобилось, вспомнили о родне, разыскали все телефоны) и начали возмущаться: у Гришиной на 15 августа назначено судебное заседание по уголовному делу, а вы ее из Нижнего Новгорода вывезли! Вы ответите за это! Впрочем, на момент звонка – 15 августа – судить было уже некого, потому что 12-го числа Лариса умерла, немного не дожив до 44-летия. Преступная система Если бы женщина получила своевременное и надлежащее лечение, ее можно было бы спасти. Современная химиотерапия не таких вытаскивала. По крайней мере, даже при таком заболевании ей могли продлить жизнь на годы, а то и десятилетия. Вместо этого ее два с половиной месяца мариновали в СИЗО, не проводя нужных процедур. А когда поняли, что пахнет неприятностями, просто вышвырнули умирать на улицу, как бездомную болонку. За кражу 460 рублей человека фактически приговорили к смерти и даже привели приговор в исполнение. Никто за это не ответил! Следователь получила «палку» за успешное раскрытие преступления, адвокату государство заплатило за «защиту» две с лишним тысячи рублей, в СИЗО благополучно освоили деньги, выделенные на содержание там арестантки. Все довольны, а человека свели в могилу. Когда аналогичное случилось с аудитором Сергеем Магнитским, развернулся международный скандал. В ГУФСИН полетели звезды. Но кому у нас есть дело до несчастной соцработницы, не от хорошей жизни приехавшей из деревни в Нижний Новгород искать лучшую долю? В итоге она нашла здесь только безвременную мучительную смерть. Такое может случиться если не с каждым, то с очень-очень многими гражданами, не наделенными высоким статусом, большими деньгами. Грустно и страшно жить после такого в нашем обществе, господа! Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ