В Богородске к 12 годам и 3 месяцам зоны приговорили пожилого упыря, охочего до малолеток Что там перемкнуло в голове у 61-летнего, доселе уважаемого соседями работяги и отца аж пятерых взрослых детей, тайна, не подвластная даже психиатрам, которые вынесли вердикт о его абсолютной вменяемости. Действительно, Константин Е., можно сказать, был примером для подражания отчаявшемуся от безысходности бытия и потому быстро спивающемуся населению сельской глубинки. Всю жизнь проработал механизатором. Выпивал, конечно. Но очень редко и помалу. Еще с советских времен хранил ворох почетных грамот от начальства. Домашнее хозяйство тоже в порядке содержал: сад, огород, живности всякой полно. Плюс для тракториста на селе всегда подработка найдется — соседям усадьбы перекопать-проборонить. А поскольку к водовке равнодушен был, то брал исключительно живыми деньгами. Которые сам не растренькивал по пустякам и супруге не позволял. Ходоком по кобелиным делам тоже отмечен не был. Как с женой в молодости сошелся, так с ней преклонные годы и встретил. Пятерых детишек нарожали, которые сейчас сами уже отцы да матери. Всем Константин образование подходящее дал на свои сбережения, да и до сих пор подсоблял: то мясца деревенского с оказией пошлет, то картошки по мешку-два, то просто денежку на внучат перечислит. Короче, хоть икону пиши с этого пейзанина. Но случившееся в то злополучное 3-е августа все добродетели Константина разом перечеркнуло. Сам он поступок свой никак не объяснил. Просто молчал. И на следствии, и на суде. Только раз обронил: мол, бес попутал. С соседкой, Анной О., отношения у нашего добряка были просто замечательные. Может, потому что у женщины тоже ровным счетом пятеро детишек. Только малые еще. Да мужика в доме нету. Вот и подкармливал Константин соседское семейство. Капустки, картошки, яблок, яиц, ну и всего понемногу, приносил. Иногда по хозяйству подсобить не отказывался. При этом ни денег, ни иной какой платы не просил. Потому Анна и не удивилась приходу Константина. Правда, попахивало от него водкой, но не мотылялся, говорил связно и разумно. Сказал, что смородины у него полно, аж кусты гнутся и осыпаются, а собирать некогда. Пусть твои ребятишки берут тару какую-нибудь и обрывают. И наедятся вдоволь, и на зиму на варенье останется. Ну и отправила Анна с корзинками двух своих младшеньких дочерей, 11 и 12 лет. Где-то через час девчонки прибегают перепуганные. Рассказывают такое, что мать даже не поверила сразу. Будто приставал к ним «дядя Костя», в трусики лез, а потом заставил… То самое сделать, что в культурном выражении минетом зовется. Анна, конечно, в полицию сразу. Там с девочками психолог поговорила. На предмет, а не придумывают ли они чего. Выходило, что нет. Да и девочки были реально испуганы и подавлены. Такое не сыграешь. Но это было только начало кошмара. В пригороде райцентра, где на одном конце ветры пустишь, а на другом уже собаки лают, все тайное быстро становится темой для людских пересудов. Одни «доброжелатели» советовали Анне уехать куда подальше. Дескать, «порченых» девок никто теперь всерьез воспринимать не станет. А куда ехать? Жилье муниципальное, сбережений нет. Другие соседи шептались, будто Анна специально дочерей подговорила себя на позор выставить, чтобы с зажиточного Константина мильоны содрать. Но попыток «договориться» она даже и не предпринимала. Чему свидетельством состоявшийся суд и обоснованно суровый приговор. Только вот девчушкам престарелый педофил жизни поломал, это да. Александр КОБЕЗСКИЙ