Делавшего кукол из детских трупов нижегородца собрались выпустить из психбольницы 25 октября Ленинский районный суд Нижнего Новгорода отложил принятие решения о возможном переводе на амбулаторное лечение по месту жительства нижегородского краеведа Анатолия Москвина. По мнению докторов психиатрической клиники с Июльских Дней, их пациент пребывает в состоянии стойкой лекарственной ремиссии и может долечиваться в домашних условиях. Московский адвокат Москвина, Виолетта Волкова, считает, что затребованная прокуратурой экспертиза пока не завершена, документы не готовы. Следующее заседание, окончательно решающее судьбу некрополиста Москвина, назначено на 21 ноября. Только сейчас стали известны материалы следствия, включающие показания Москвина на допросах, выдержки из его личного дневника. Информация для неподготовленного читателя шокирующая. Раньше мы говорили, что история нижегородского «кукольника» достойна стать сюжетом голливудского триллера. Теперь же представляется, что реальность даже может показаться страшнее экранного ужастика! Из тел послышалась музыка По словам источника в правоохранительных органах, если бы не мумии, квартира, в которой жили Москвин и его родители, выглядела бы совершенно обычно: привычная хрущевка на Ленинском проспекте, советский интерьер, множество книг, фарфоровые куклы на шкафах. Ростовые куклы, которые мастерил сам Москвин из мертвых детей, он держал в своей комнате. Почти всех в одной. Одетые в платья мумии чинно восседали на диване. Одна группа из них имитировала чаепитие: для них на столике был поставлен детский игрушечный сервиз. «Внутрь мумий были вмонтированы механизмы от музыкальных игрушек, шкатулок. При прикосновении они говорили что-то вроде «Папа, я люблю тебя» или пели песенку «Мишка очень любит мед». Когда их начали выносить, из тел послышалась музыка, это было жутко», — рассказали очевидцы. В некоторых телах следователи обнаруживали личные вещи умерших девочек. Внутри одной из них был зашит кусок могильной плиты с ее именем, в другой — больничная бирка с датой и причиной смерти. В груди третьей находилось… высушенное человеческое сердце. Во время следственных действий, когда в квартире Москвина проводился обыск, понятая (свидетель для протокола обыска) свалилась в обморок… Полуразложившиеся трупы, доставленные с кладбищ, Москвин «дорабатывал» лично: набивал тела тряпками, обшивал капроновыми колготками, пришивал головы плюшевых игрушек. Вставлял в глазницы девочек пуговицы или игрушечные глаза, чтобы те могли «смотреть» с ним мультфильмы по «видику». На допросах некрополист заявлял, что любил своих девочек, заботился о них, как о живых. «Вы избавились от тел, а я их подобрал», — говорил Москвин. У каждой из его девочек были свое имя, своя история. Среди них были и «нелюбимые дети», которых он держал… в гараже. Зашил тело нитками и сделал восковую маску На допросе Москвин рассказал, что выкапывал девочек от одиночества: он был холост и мечтал о детях. Усыновить ребенка ему не позволили органы опеки из-за мизерной зарплаты преподавателя университета имени Лобачевского. — В мае 2003 года я поругался с родителями, потому что они не давали мне благословения на то, чтобы удочерить девочку из детского дома. Тогда я сказал матери, что буду заниматься черной магией, входить в контакт с духами умерших детей, мумифицировать их тела и хранить дома. Мать в сердцах ответила, чтоб я занимался, чем хотел. Я очень расстроился, отправился гулять по кладбищу «Красная Этна», чтобы успокоиться. В тот же день и обнаружил неприметную могилу девочки. Решил ее раскопать. 9 мая 2003 года вечером пришел на могилу, разрыл до гроба. Он был обит малиновой синтетической материей. Стамеской я выдолбил отверстие в крышке гроба у изголовья и через него вытащил то, что осталось от тела. Оно было в очень плохом состоянии, покрыто личинками мясных мух и сильно разложено. Девочка была одета в белую блузку, черную юбку, белые колготки и туфли. У ребенка были длинные волосы. Тогда я решил впервые попробовать мумифицировать тело. Перенес его в отдаленный угол кладбища и закопал в заброшенную могилу какой-то находящейся рядом бабушки. Первую мумию он начал делать прямо на кладбище. Это была целая технология. Чтобы грамотно мумифицировать тело, нужны сода и соль (их смесь Москвин называл «вакциной») в различных пропорциях. В магазине купил эти вещества, на помойке нашел старые капроновые чулки, сделал из них мешочки. Насыпал в них соду с солью, стал привязывать к останкам девочки. Мешочки менял раз в неделю. Влажные мешочки сушил тут же, на кладбище. — Людям, которые обращали на меня внимание, я говорил, что просто кормлю здесь птиц. 25 июля 2003 года обернул тело разной одеждой и в рюкзаке перенес его к себе домой. В течение двух дней я восстанавливал тело: набил внутрь тряпки, положил свежие женские прокладки. Также внутрь положил бывший у меня человеческий скальп. Потом я зашил тело нитками и сделал на лице восковую маску. Кстати, голова девочки была наполовину снесена. У меня был череп ребенка. Я выпилил соответствующий фрагмент из этого детского черепа, вмонтировал его в голову мумии. Потом наплавлял воск со свечек на лицо мумии, а затем покрыл его лаком для ногтей, который нашел на помойке. После этого обмотал тело колготками и надел на него одежду, которую тоже нашел на помойке. В течение второй половины 2003 года я спал с этой куклой ночью, — рассказал Москвин следователям. Постепенно в его доме появились и другие куклы, почти все они находились в его комнате, и лишь одну из них — Машу — он «поселил» в комнате родителей. Те и представить не могли, что несколько месяцев жили в одном помещении с трупом. Старики думали, что сын мастерит кукол из подручных материалов. Мертвая невеста потребовала изучать магию Родители Анатолия рассказали трагические подробности жизни их сына. Со слов матери Москвина, над ним, отличником, тихим ребенком, тратившим все свободное время на изучение языков, постоянно издевались в школе. А в третьем классе мальчик стал жертвой насилия. Проблемы с психикой у Москвина стали заметны, когда ему было 13 лет, после того, как он прошел обряд «венчания» с покойницей. Эту историю краевед красочно описал в своем дневнике. — 4 марта 1979 года наша школа занималась сбором макулатуры, — вспоминал Москвин. — Мы ходили по подъездам, звонили во все двери и требовали старые бумаги. Около одного из подъездов стояла крышка гроба: накануне нам уже сказали, что в соседней школе погибла девочка. 11-летняя Наташа Петрова принимала ванну. А когда мокрая стала вылезать из воды, задела оголенный провод и мгновенно скончалась от разряда. ...Выйдя из подъезда с кипами макулатуры, мы попали прямо на вынос гроба. Видимо, мать Наташи была членом какой-то секты. Начать с того, что на похоронах не было никого из одноклассников, зато пришло несколько десятков женщин и мужчин в черных одеждах. Все они держали горящие свечки и что-то заунывно пели не по-русски. Заплаканная женщина — видимо, мать покойной — подала мне крупное венгерское яблоко и поцеловала в лоб. Она подвела меня к гробу и, пообещав много конфет, апельсинов и денег, велела целовать покойницу. Я залился слезами, умолял отпустить, но сатанисты настаивали. Все снова запели молитвы на непонятном мне языке, а кто-то взрослый с силой пригнул мою голову к восковому лбу девочки в кружевном чепчике. Мне не оставалось ничего другого, как поцеловать, куда приказано. Так я сделал раз, другой и третий, меня ободрили и велели повторять за начетчицей длинное заклинание на старорусском языке. Когда заговор закончился, мне велели взять свечку и покапать воском на грудь Наташиного синего, с красной оторочкой платьица. Затем мне подали два стертых медных кольца, велели одно насадить мертвой невесте на палец, другое надели на палец мне. Ближе к концу учебного года мертвая Наташа начала сниться мне чуть ли не каждую ночь, распевая нескладные песенки. Дальше моя мертвая невеста потребовала от меня, во сне, чтобы я начал изучать магию, и обещала научить меня всему. Требовалось лишь мое согласие. Я, естественно, был против. Летом я уехал в деревню, и ночные «посещения» прекратились. Но они возобновились в первую же ночь, когда я вернулся в город. Наташа являлась ко мне как бы в дымке, вскоре я начал чувствовать ее близость по специфическому холодку. У меня начались галлюцинации, по ночам я стал бредить. Врач, к которому обратились за помощью мои родители, объяснил это явление гормональной ломкой... По словам Москвина, он с самого начала знал, что совершает преступление, но ему было жалко детей, а «в стране запрещено клонирование». — Я просто хотел, чтобы для будущего клонирования был какой-то материал, — объяснял подсудимый. — Соответственно, чтобы эти дети еще жили, по второму разу, поскольку мне было очень жалко этих детей. Да, я, естественно, каждый раз, когда выкапывал, потом заравнивал так, чтобы ничего не было видно, чтобы не тревожить родных... Кроме того, я общался с духами, поскольку нашел лазейку для контакта с иным миром. Я общался с духами этих детей, получал какую-то информацию от них. Сначала я ночевал на могилах, потом приспособился, поскольку не на всех могилах было удобно ночевать. Я приспособился переносить тела туда, где бы мне было удобно на них спать. Стал делать сушилки, тайники всевозможные. Потом мне уже не стало хватать места для экспериментов, поскольку количество детей увеличивалось. А дело в том, что духи являются только в теплое время года, в холодное время ты на кладбище не уснешь. И, соответственно, я стал понемногу их тела сушить, приносить домой. Это делалось очень хитро, не торопясь, по одной, так что об этом никто не знал. А перед этим я изучил теорию, технологию мумификации по всем доступным книгам. Я изучил древнеегипетскую письменность для этого. «они живые, просто временно мертвые» По словам некрополиста, вначале он выкапывал тела тех детей, с которыми у него «был контакт», но затем стал выкапывать вообще всех подряд. — Дома я с ними общался, — вспоминал Москвин. — У нас был отряд из кукол, был лидер, был антилидер, соответственно, у нас была иерархия, свой собственный язык. У нас были свои песни, у нас были свои праздники, у нас был свой, как говорится, внутренний мир. Родители почти ничего этого не видели, а остальных людей я в этот мир не пускал. Как правило, родители уезжали на дачу в апреле и приезжали в октябре. И вот в это время мы занимались этим миром. — Если честно, у меня были любимые дети, — говорил некрополист. — Я любимых детей планировал оставить у себя дома в любом случае. Тех, которые мне меньше нравились, я планировал вывезти в гараж, и чтобы они жили там, в гараже. Если кто-нибудь из детей мне переставал нравиться, я закапывал ребенка в его же собственную могилу. С детьми обращался нежно, ласково, вежливо, даже старался матом не ругаться, поскольку при детях нельзя. Тем более что все они до этого были девочки. Так что старался держать себя на высоте. Дело в том, что я очень страдал от одиночества, особенно в летний период времени, когда родителей не было и когда они забирали кота. Соответственно, я работал за компьютером. У меня такая работа журналистская, что я много чего писал, в основном за компьютером. Я их [кукол] рассаживал, у них были просверлены дырочки под глазки, я им включал мультики, я им включал детские песенки, я им сам пел песни. По словам Москвина, это были «обычные детские песни», которые он стал бы петь, будь у него «живая дочка». Кроме того, некрополист ел вместе со своими куклами и общался с ними в то время, когда работал за компьютером. «То, что я делал бы с живыми детьми, я делал с этими. Я считал, что они живые — просто временно мертвые...» Сейчас медики утверждают, что Москвин практически излечился от психического расстройства и рецидив невозможен. Но читая его откровения, начинаешь в этом сомневаться. Впрочем, дождемся экспертизы, которая будет готова менее чем через месяц. Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ