Советским райсудом поставлена очередная запятая в деле бывшего капитана полиции Павла Берсенева. В ходе затеянного СК следствия и сопровождавших дело судебных заседаний выяснилось немало любопытных подробностей! Страшна детская психологиня во хмелю! Итак, детский психолог одного из дошкольных учреждений Нижнего Новгорода Анна Меркушева в компании нескольких знакомых отдыхала в рассаднике культурного досуга. Непонятно, что случилось раньше: надралась дамочка до зеленых слоников или поссорилась с молодым человеком, которого считала своим. Но это неважно. В конце концов у нас каждый россиянин имеет право после трудного рабочего дня тяпнуть пару-тройку коктейлей в кабаках, которые для этого и предназначены. И сколько угодно и с кем угодно ссориться. Лишь бы не выходил за рамочки приличия и здравого смысла. А вот психолог начала утомлять публику. Видимо, чтобы вызвать ревность отвергнувшего ее кавалера, начала показательно приставать ко всем приглянувшимся особям мужского пола, до которых только могла дотянуться. Несмотря на то, что многие из них были со спутницами. Последним поведение Анны активно не нравилось, и началась перепалка, переходившая уже во взаимные тычки по принципу «А ты кто такая?!». Охранники заведения для того и поставлены, чтобы пресекать подобные инциденты. Они попросили Меркушеву и вяло поддержавших ее в перепалке с другими посетителями приятелей идти барагозить куда-нибудь в другое место. Друзья Анны вняли увещеваниям и вышли на свежий воздух. Детский психолог же от столь наглых, по ее мнению, требований стала общественно опасной. Камеры видеонаблюдения кафе записали чудное зрелище: Меркушева, которую секьюрити и несколько посетителей корректно пытались направить курсом на выход, что-то визжала (как утверждали свидетели, отборным матом), лягалась так, что слетела туфля, вдобавок оплевала всех присутствующих. Поняв, что вежливо договориться не получится (а грубую физическую силу и спецсредства частные охранники могут применять только в случае явной угрозы жизни и здоровью окружающих, каковой плевки и пьяный женский визг не являются), администратор вызвал полицию. Но и приехавший наряд копов не смог убедить Меркушеву угомониться. Ерепенилась она так, что пришлось вызывать подмогу. Вот реально: в касках-«сферах», бронежилетах и при автоматах. Объединенными усилиями двух патрулей потерявшую берега гражданочку забили в браслеты и свезли в Советский ОП, где сдали в дежурную часть, присовокупив письменные показания патрульных об обстоятельствах задержания Анны. После чего исполнившие свой долг росгвардейцы вздохнули спокойно. Зато напряглась дежурная смена ОПа, которой в ту ночь рулил Павел Берсенев. «Если ты сейчас все не подпишешь, то я тебя высеку!» Надо оговориться, что почти вся дежурка, от фойе до внутренних помещений, как и положено, просматривается камерами видеонаблюдения. На основании записей с которых, в том числе, и строилось впоследствии обвинение. Например, видно, как доставленную в отдел Меркушеву приковывают наручниками к скамье в зале ожидания на то время, пока патрульные объясняют дежурному, кого, зачем и по какому поводу они притащили. Соответственно, Анна на какое-то время остается без внимания. Чем она и пользуется, наглядно демонстрируя, отчего совладать с ней сумели только два экипажа в полной боевой выкладке. Детский психолог рывком поднимается с места, волоча за собой прикованной рукой всю скамью, состоящую из ряда приваренных друг к другу далеко не миниатюрных кресел! Тащит ее вместе с сидящим на противоположном конце то ли посетителем, то ли таким же задержанным, откровенно прифигевшим от такого оборота событий. В кадре появляются копы (лица не различимы), которые гурьбой накидываются на богатыршу и весьма неделикатно переводят ее в партер, защелкивая руки за спиной дополнительной парой наручников. Впрочем, на взгляд автора, иного способа как-то локализовать метания Анны по отделу не было. Следователь по делу, видимо, придерживался того же мнения, поскольку у него претензий к повалившим Меркушеву полицейским не оказалось. Далее показания задержанной Анны и капитана Берсенева разнятся. Первая рассказывает, что начальник дежурной части сначала просто грубо с ней разговаривал, заставляя подписать, не читая, какие-то бумаги. При этом угрожал: «Если ты сейчас не подпишешь, то я тебя высеку!» Когда Меркушева отказалась, то сначала толкнул ее так, что молодая женщина ударилась телом о стену, а затем и вовсе ударил по лицу ребром ладони. Отчасти слова эти подтверждаются врачом травмпункта 34-й больницы, куда обратилась выпущенная под утро из райотдела Анна. Ей был поставлен диагноз «ушибы мягких тканей лица, правого и левого предплечий, растяжение связок правого и левого плечевых суставов». С растяжением все понятно: это последствия сковывания наручниками при активном сопротивлении сковываемого. Либо вообще эти травмы получены при попытке уволочь куда-то (возможно, на память) ряд кресел с сидящим на них гражданином. Что до «ушиба мягких тканей», то не все столь однозначно. Не могла ли Анна получить в бубен от кого-то во время потасовки в клубе? Или во время того, как ее в ОПе роняли на пол полицейские, лиц которых не разобрать? Этими вопросами задается теперь уже бывший капитан Берсенев. При этом добавляет, что действительно вспылил на ведущую себя дерзко и вызывающе, оскорбляющую его лично и всю российскую полицию оптом задержанную. Ну и голос повысил. А та в ответ воткнула будто бы ему в руку шариковую ручку, которая была доверена Меркушевой для подписания протокола о задержании и написании объяснения! Вот и не сдержался, рефлекторно отпихнул от себя, ткнув раскрытой ладонью в область затылка. А вот лицо ни-ни, не плющил ни разу! Самое интересное в том, что вот в этом, можно сказать, кульминационном моменте видеофиксация случившегося крайне неубедительна. На ней видно, как пьяненькая и агрессивная Анна что-то возбужденно говорит капитану. Записи звука у той видеокамеры нет, поэтому смысл слов непонятен. Это может быть и действительно ругань, и объяснение в любви. Авторучку начальник смены действительно женщине протягивает. Она ее резко отпихивает, но непонятно, попадает ли ею в руку Берсенева, и если ответ положительный, то умышленно ли это делает или просто из-за переизбытка выпивки в организме и расстройства координации движений. Бесспорно можно определить только одно: полицейский офицер после этого довольно сильно толкает Меркушеву одной рукой в плечо, другой в голову где-то в районе уха. На замедленной промотке кадров видно, что касающаяся растрепанной прически Анны рука Берсенева расслаблена. Откуда же взялись противоречия в показаниях насчет удара ребром ладони по лицу? Дело в том, что после того как капитан столь неджентльменски толкнул пусть и пьяную, но все-таки даму, они оба оказались за пределами обзора видеокамеры. Вот будто там Анне офицер и вломил по мордашке от всей своей широкой натуры. Хотя сути дела это абсолютно не меняет. Достаточно и того, что зафиксировано. Не имеет права находящийся при исполнении полицейский даже просто пихать, толкать задержанных граждан. Если его оскорбляют, надо звать свидетелей, пусть и из числа сослуживцев (или хотя бы того мужика, которого «прокатила» на лавке гражданка Меркушева), составлять протокол. И звалась бы детсадовский психолог не потерпевшей, как нынче, а подсудимой. А коли работа в полиции для тонкой душевной организации не подходит и ведет к нервным срывам, то вэлкам в народно-капиталистическое хозяйство! Склад какой-нибудь сторожить. Этим и руководствовался Советский районный суд, когда вынес приговор бывшему капитану за превышение служебных полномочий с применением насилия: 4 года условно. За всем, конечно же, стоит «Контора»! Но до финала в этой истории было еще далеко. Приговор не устроил ни одну из сторон. Меркушева настаивала на реальном сроке для обидевшего ее копа. Берсенев, напротив, хотел полного оправдания и восстановления на службе. В пользу чего привел такие доводы, что судья был вынужден отправить Павла на судебно-психиатрическую экспертизу. По словам экс-капитана, против него начальство организовало настоящий геноцид, требуя переводиться куда угодно, только бы подальше от родного 7-го ОПа. Или вообще увольняться. Он героически отказался, поскольку чувствовал себя на своем месте. И тогда к делу подключилась… ФСБ. Или еще какая-то, неизвестная Берсеневу, но очень могущественная служба. Несчастный капитан из дежурной части настолько заинтересовал федеральную контрразведку, что, охотясь на него в желании записать какую-нибудь крамолу, по всему ОПу напихали подслушивающих, подглядывающих и поднюхивающих жучков-паучков. А еще коварные спецагенты ездили с ним в метро, усаживались рядом — несомненно для того, чтобы с малых дистанций сканировать СИМ-карты его телефонов и добывать с них иную, бог весть кому нужную, информацию. А эндшпилем оперативной разработки Павла стало намеренное подсылание к нему специально обученного и натренированного агента Анны Меркушевой. Вот прям так и сказал. Видимо подразумевая, что женщина полжизни готовилась к этому сверхважному заданию: вы- училась на психолога, до поры околачивалась в детском саду, в день «Хэ» спецом нарезалась в кабаке, а в финале спровоцировала издерганного за день капитана на агрессию. Косвенные признаки высокой квалификации «агента» Меркушевой — это, конечно же, то, что с ней едва справились два полицейских наряда, и то, как мастерски, практически незаметно, она ударила Павла шариковой ручкой в дежурной части (ага, ядом только смазать, наверное, не успела). Удивительно, но психиатры признали Берсенева вполне вменяемым и ныне, и на момент инцидента в дежурной части. Оговорившись, правда, о признаках нервного переутомления и стресса на фоне увольнения со службы. По этой причине повторное слушание дела все-таки состоялось. Приговор — 4 года условного срока — остался без изменений. Анна, выслушав все эти захватывающие истории из воображаемой жизни спецслужб, дальше требовать реального лишения свободы для своего обидчика не собирается. Ему и так, похоже, несладко приходится. Павел же упорствует и вновь обжаловал приговор. На этот раз в областном суде. Александр КОБЕЗСКИЙ P.S. По словам бывших сослуживцев Берсенева, то, что руководство действительно хотело избавиться от капитана, факт. Ему действительно предлагали перевестись в другое территориальное подразделение, обещая прекрасную характеристику. Ну или уволиться по собственному, если подходящего места не отыщет. Все потому, что за капитаном давно замечали безобидные, но наводящие на размышления странности в поведении. Но конечно же, никто не собирался устраивать Берсеневу травлю, а тем более подключать к его дискредитации и увольнению как реальные, так и мифические спецслужбы. Просто комиссовали бы по-тихому «по состоянию здоровья», и всего делов.