Наша область входит в десятку регионов России с наибольшим количеством вымерших сел и деревень. По данным Росстата, на Нижегородчине жителями полностью покинуты 603 населенных пункта. Причины вымирания очевидны: в глубинке, где нет нормальных условий для жизни и откуда молодежь, не видящая для себя перспектив, уезжает в города, остаются лишь старики, не желающие покидать родные места (да и ехать им некуда). А с их уходом из жизни умирают и сами деревни. Лидерами в этом антирейтинге выглядят депрессивные районы – Сокольский, где опустели 152 населенных пункта, Шахунский (102) и Шарангский (56). Вопрос заключается в том, как остановить или хотя бы приостановить этот губительный процесс. Можно ли остановить вымирание? Эта тема, злободневная не только для Нижегородской области, но и для большинства регионов страны, обсуждается давно, предлагаются разные пути решения. Один из крайних вариантов – консолидация районов с падающими показателями социально-экономического развития с муниципалитетами-донорами. При этом велик риск, что не лидеры вытянут отстающих, а наоборот, депрессивные районы утянут на дно предполагаемые «локомотивы». В успешных районах такую инициативу восприняли крайне негативно. Разговоры об укрупнении муниципалитетов (агломерации), пусть на время, были прекращены ввиду нежелания множить социальное напряжение. Теперь замаячила очередная перспектива: в рамках дискуссионной сессии Экспертного совета по малым территориям предложено применить в вымирающих регионах так называемое «Управляемое сжатие». Это процесс, при котором чиновники исходят из существующей тенденции к сокращению населения территорий, эффективнее распределяя ресурсы (например, за счет использования опустевших зданий в центральной части муниципалитетов взамен строительства новых, на окраинах). В результате фокус внимания перераспределяется на центральные районы, работа коммунальных служб и использование сетей становятся более рациональными, нагрузка на бюджет снижается, в нем появляются дополнительные средства, которые можно направить на благоустройство населенных территорий, где продолжают жить те, кто уезжать не захотел. Чаще всего это пенсионеры и те, кому просто некуда поехать. Сторонники применения инструмента основываются на том, что совсем остановить вымирание деревень и сел невозможно, оно объективно, остается лишь минимизировать последствия. Утверждается, что сокращение числа жителей небольших населенных пунктов связано как с естественным старением населения и миграцией в более крупные населенные пункты, так и с более специфическими факторами – например, выработкой месторождений, под которые в советское время целенаправленно возводились города или поселки, другими изменениями социального, экономического и даже климатического характера, в силу которых периферийные населенные пункты утрачивают значение. ПРИЧИНЫ – РАЗНЫЕ, ПРОБЛЕМЫ – ОБЩИЕ Иногда вопрос о дальнейшем существовании города или поселка в прежних границах может возникнуть неожиданно – например, если большая часть жилого фонда была уничтожена стихийным бедствием, а жители или, напротив, власти сочли более целесообразным восстановление домов в других районах. Причины, которые приводят к депопуляции, могут быть различными, однако сложности, к которым неизбежно приводит сокращение населения, как правило, везде одни. Большое количество заброшенных домов и опустевших территорий делает пространство не только некомфортным для жизни, но и, в некоторых случаях, небезопасным. Кроме того, из-за необходимости обслуживать дополнительные площади и ненужную инфраструктуру возникает лишняя нагрузка на муниципальные бюджеты. ЗА И ПРОТИВ «Управляемое сжатие» как раз и призвано позволить избежать этих проблем. Впрочем, у проекта есть и немало противников, в том числе среди глав регионов. Нежелание публично признавать наличие проблемы, неготовность с ней работать нередко связаны с тем, что власти просто не заинтересованы в планировании вдолгую, убежден Дмитрий Лисицин, сопредседатель исполнительного комитета Экспертного совета по малым территориям. «Все стратегии и планы у нас пишутся исходя из того, что обязательно будет рост. При этом пишут его часто довольно хитро – в обозримом будущем, на четыре-пять лет. Он дается небольшим, процента на три, а после выхода за этот горизонт (например, 2035 год) кривая роста резко взлетает. Администрация, которая это пишет, уже не планирует в это время работать на этой территории», – рассуждает Лисицын. Непонятно, как механизм управляемого сжатия может быть применен на практике в Нижегородской области. Как определить: есть ли возможность сохранить населенный пункт или ее уже нет? И как выяснить: чем можно пожертвовать, а чем нет? Взять, к примеру, северные регионы, где сельское хозяйство развито совсем слабо, деревообработка отсутствует (лес пилят на корню, вывозят в другие регионы на обработку), заводы закрываются в связи с плохой логистикой и дорогими энергоносителями. Вроде бы рационально сосредоточить бюджетные усилия на сохранении более крупных населенных пунктов, перераспределить туда бюджеты, перемешать в них оставшихся еще жителей безнадежно пустеющих населенных пунктов. Тогда, по крайней мере, может появиться шанс дать импульс к развитию таких поселений, как, например, Сява (Шахунский район), где еще 20 лет назад проживали более семи тысяч человек, а теперь численность населения едва достигает трех с половиной тысяч. В поселке остались в основном пенсионеры или люди предпенсионного возраста, молодежи мало. Пять лет назад в Сяве закрылась единственная больница, представлявшая собой двухэтажный кирпичный корпус с палатами, регистратурой, взрослым и детским отделениями. Теперь это дневной стационар с семью койко-местами, в котором работают два врача. То есть полноценную медпомощь жители поселка могут получить только в районном центре. Но до Шахуньи надо еще проехать 60 километров, да по разбитой дороге, которую здесь метко окрестили «дорогой смерти»: слишком часто пациентов не удается довезти по такому километражу до ЦРБ живыми. Закрытие больницы ускорило процесс вымирания поселка. Начался же он с банкротства в 2010 году градообразующего предприятия, ОАО «Карбохим», на котором было задействовано более двух тысяч человек местного населения. Сейчас цеха окончательно опустели, оборудование в течение шести лет вывозилось на металлолом, по несколько машин в день. Нынче с завода забирают последнее – металлические кабели, разбирают забор. Производственные площади сданы в аренду двум лесопилкам. А поскольку в Сяве закрылся и леспромхоз, который хоть как-то выручал с работой, особо здесь трудиться больше негде. Поэтому местный люд промышляет чем может. Например, был разобран и сдан на металлолом… железнодорожный мост стратегического значения через здешнюю речку Ташму, который возвели еще в годы Великой Отечественной войны при отступлении советских войск. Потихоньку разбирают и сами пути, тем паче железнодорожное сообщение Сявы с Нижним Новгородом прекращено несколько лет назад. По сути, поселок отрезан от большой земли. А с учетом того, что Шахунский район так пока и не может дождаться газификации, молодежь здесь более ничего не держит и она массово уезжает в города. ГЛАВНОЕ – БЕЗ КАМПАНЕЙЩИНЫ Важно не перегнуть палку. Концепция управляемого сжатия подразумевает работу с уже имеющимися тенденциями, а не переселение людей или «сокращение» целых населенных пунктов против воли жителей. «Придание новому понятию «официального статуса» и финансовая подпитка могут повлечь злоупотребления со стороны чиновников, которые будут использовать его, в частности, для того, чтобы форсировать расселение. Это, в свою очередь, ускорит процесс депопуляции и приведет к росту числа покинутых населенных пунктов», – предупреждает Игорь Задорин, руководитель исследовательской группы ЦИРКОН. «Удержание территорий – главная стратегическая задача государства. Но как можно удержать территорию, не живя на ней?» – рассуждает он, предлагая в случае депопуляции сосредотачиваться на развитии альтернативных форматов, рассчитанных на жизнь малочисленными группами населения. В частности, хуторского движения. Похожих взглядов нередко придерживаются и люди на местах, в том числе жители тех самых пустеющих поселков. Нередко они выступают против переезда именно из-за нежелания оставить родную землю. И если в некоторых случаях возрождение населенных пунктов возможно, то когда речь идет о городах или поселках, полностью выработавших свой ресурс, связана такая позиция скорее с устаревшими установками, из-за которых люди предпочитают жизнь без необходимой инфраструктуры, зато «не уступив ни пяди». «Это очень тонкий, крайне деликатный инструмент, использовать который надо аккуратно», – предупреждает эксперт Наталья Трунова. Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ