Лица из власти сначала запустили этого «перспективного парня» в огород, а потом сами же в этом покаялись, наблюдая, как их протеже становится с каждым днем все более и более «токсичным» «Карасев» и «педикулез совести» Началась семейная драма с трагическими финалами с того, что 7 ноября 1989 года молодой ученый-океанограф «Карасев» сбежал с научно-исследовательского судна в американском порту. Именно под этой фамилией о нем писала нижегородская пресса, после того как он погиб 19 августа 1992 года. История в то время была громкой, а потому целевая аудитория без труда поняла, о ком речь в статье. У Андрея на момент побега был великолепный жизненный старт – золотая медаль по окончании элитной 40-й школы, родители, занимавшие видные должности в научных, инженерных кругах, не чаявшая в нем души любящая жена и две боготворившие его дочери. Но все это было брошено ради мечты работать в самом престижном мировом океанографическом американском институте, мечты о жизни, полной роскошных для советского человека бытовых и потребительских приятностей. По словам его вдовы – Елены, уже с первых командировок на научно-исследовательском судне в «загранку» он повторял только одно: «Вы даже не представляете, в какой нищете мы здесь живем!» Жене нравились его задор и упрямство, умение не обращать внимания на мнение окружающих, решать любые вопросы обдуманно, невзирая на авторитеты. «Иногда он шел по головам! Но я никогда бы не подумала, что эти головы могут оказаться нашими!..» — вспоминает она. Елена была за ним как за каменной стеной и в нем уверена, тем более что свою любовь он подкреплял максимально шикарными подарками. На 30-летие привез ей подержанное «Рено», купленное на всю сбереженную валюту. Задние крылья иномарки уже тронула коррозия, но эта была одна из первых иномарок в городе, тогда еще Горьком! Тогда же очень остро обозначились семейные противоречия: свекровь еще со свадьбы невзлюбила невестку. Но бывшую командиршу общегородского пионерского штаба, а потом комсорга это не смущало. Любовь с юношеских лет была сильнее всего на свете, и ради семьи были брошены и наука, и карьера. Тем более товарищи будущего мужа, такие, как его одноклассник, а потом одногруппник по университету Борис Немцов, окрыляли роскошью и обаянием дружеского общения. Однако семейная жизнь и общение с родственниками таили в себе множество подвохов. Вот яркий эпизод: пообещав сыну по телефону денег на «растаможку» той самой иномарки, пока судно везло ее из-за дальних морей, свекровь неожиданно купила дачный домик, в финансовой помощи в самый деликатный момент отказав. Андрей даже в сердцах пригрозился «убить» свою мать. Но, конечно, не сделал этого. Хотя шекспировские страсти кипели! Заветный подарок удалось выкупить только благодаря помощи товарищей Андрея по заграничному турне – они по дешевке распродали свою аудио- и видеоаппаратуру, также купленную на сэкономленное, чтобы выручить на таможне молодого коллегу. Когда в 1992 году Андрей Львович неожиданно погиб – утонул в океане, несмотря на то, что имел разряд по плаванию, свекровь попыталась отсудить у молодой вдовы и внучек их квартиру, подав в суд на раздел имущества. Девочки не понимали, почему родная бабушка – Любовь Петровна, придя в гости, вместо общения с ними методично пересчитывает чайные ложечки и постельные принадлежности… Мотивация ее на суде была такова: «Хочу иметь память о сыне». Возразившая ей судья заметила: «Лучшая память о нем – оставшиеся внучки-малышки!» На что ничтоже сумняшеся мать сбежавшего из страны и от семьи погибшего ученого заявила, что лучшая для нее память о сыне – это деньги!.. Случай был настолько разительным по тем временам, что вызвал публикацию журналистки «Ленинской смены» Ольги Морозовой – под говорящим названием: «Утрата реноме, или Педикулез совести». Статья имела большой резонанс. Суд был Любовью Петровной с треском проигран, а отношения между свекровью и снохой оказались, казалось бы, испорченными навсегда. Однако произошедшее стало лишь прологом к дальнейшей трагедии. Страсть к пяти миллионам, или пагубная наивность алчущей В конце августа 2015 года Елена с удивлением узнала, что ее разыскивает бывшая свекровь. Искать пришлось через полицейского-участкового, к которому обратилась соседка Любови Петровны. Сама же она находилась в тяжелом состоянии в больнице № 38. Искали Елену и медики – они с нетерпением ожидали, что престарелую пациентку с признаками психических расстройств заберут из стационара домой. Как утверждалось, больная хулиганила, скандалила, безобразничала. Несмотря на диагноз: «ишемический инсульт, гипертоническая болезнь III степени, дисциркуляторная энцефалопатия IV степени с выраженными когнитивными нарушениями». Поступлению в больницу, как стало известно Елене от соседки, предшествовал приступ: больную обнаружили лежащей в квартире на полу, а дверь пришлось вскрывать МЧС. Кроме того, вдова узнала, что проблемы с психикой у Любови Петровны замечены давно. В пример приводилась ее пагубная страсть к странным покупкам ненужных вещей, с целью участия в розыгрыше 5 миллионов рублей, сулимых ей ловкими мошенниками, забрасывавшими ее льстивыми письмами. Пенсионерке предлагали купить различные товары, чтобы быть в числе первых претендентов на 5-миллионный приз. Требуемое Любовь Петровна покупала, не щадя всей своей немаленькой, в 22 тысячи рублей, пенсии, а заветный куш так и маячил в воздухе, как известная морковка перед мордой бегущего ослика… Будучи человеком гордым и упрямым, пожилая женщина не сдавалась, а всем соседкам горделиво говорила о неизбежной скорой победе. Однако при этом на еду денег ей уже практически не оставалось. А помутнение рассудка стали замечать продавщицы местных магазинов и сотрудницы «Почты России», с которыми она настойчиво пыталась расплатиться 5-тысячной купюрой «из банка приколов», которую носила в кошельке, утверждая, что деньги-то у нее есть. И большие! Натерпевшаяся от Любови Петровны сноха в столь тяжкий час, оставив все былые обиды, искренне прониклась бедой свекрови. Забрать к себе ее, в ту самую однокомнатную квартиру, впрочем, она не могла, как и еще юные внучки, которых бабушка даже в дни своего рождения с поздравлениями к себе на порог не пускала. Нужно было срочно пристраивать пожилую женщину под постоянный медицинский уход. Палата сестринского ухода, или, как сейчас ее называют, паллиативной помощи, имелась в больнице № 34, но перевести ее туда из больницы № 38 не получалось: мол очередь к нам такая, что на год вперед, и вся из ветеранов Великой Отечественной. Пока Елена вникала в ситуацию и искала выход, обращаясь в разные инстанции, врачи 38-й больницы устроили сюрприз: наняли частную машину, сами отвезли больную, едва начавшую ходить, по адресу проживания, подняли на носилках на этаж, сорвав печать полиции, занесли в квартиру и исчезли восвояси. Сердобольная соседка попыталась ухаживать за Любовью Петровной, но старушка была с норовом и благодарности не высказывала. Однако до дрожи пугала тем, что часто оставляла газовые конфорки включенными без огня… Атмосфера в подъезде становилась нервной и взрывоопасной, требовала срочных мер. Сноха стучалась «во все двери», в том числе и в министерство здравоохранения, о чем свидетельствует ее письменное обращение. Побывав на приеме у сотрудницы министерства, она получила совет отправить пожилую женщину в психиатрическую больницу, где за ней был бы постоянный присмотр. Но вдова, храня теплую память даже о предавшем их семью муже, не пожелала бывшей свекрови такой печальной участи. Ситуацию она обсуждала в коллективе кафе, где работала. И вот наконец-то ей кто-то дал сотовый телефон некоего влиятельного человека – Соломона Апояна. Как ей тогда объяснили, человека очень весомого в армянской диаспоре, а кроме того, видного деятеля Общероссийского народного фронта и даже доверенного лица президента, чуть ли не его полномочного представителя. Она тут же позвонила ему, он по СМС прислал ей свой личный е-mail, и 15 сентября 2015 года она отправила письмо, где как на духу изложила всю сложность проблемы, не скрывая от доверенного лица президента ничего, в том числе и сложностей в общении с бывшей свекровью. Она слезно просила помочь одинокой пенсионерке, погибающей в своей благоустроенной двухкомнатной квартире… Ответа не последовало. Однако буквально на другой день позвонили из соцзащиты и сказали, что нашли девушку, которая может не только принести заказ из магазина, но и уделить пожилой женщине больше внимания, «если с ней вы договоритесь». Что и было сделано, за некоторую доплату от вдовы, в одиночку поднимающей внучек. Девушка согласилась приходить кормить Любовь Петровну трижды в день и помогать ей по хозяйству. Неожиданно позвонили через пару дней и из больницы №34, где согласились найти для пожилой женщины место в заветной палате, но через неделю. От чего Елена отказалась, сказав, что вопрос уже решен. Соломону Апояну она отправила в тот же день на тот же адрес письмо с искренней благодарностью. Вот только вскоре возник неожиданный нюанс. В квартире одинокой пенсионерки объявились... армяне. За Апояном пришел Акопян, и начались «фокусы» С этого момента события стали развиваться с фантастической скоростью! Пока Елена пыталась оформить опеку над престарелой родственницей (а сделать это можно только через суд, собрав кипу документов и дождавшись судебного заседания), старушку «ловкие люди» уже взяли в оборот. Не прошло и двух месяцев, как от услуг девушки Любовь Петровна отказалась. Написала в соцзащиту заявление, которое там восприняли как бред, поскольку мотивом послужило якобы то, что девушка настраивала больную на добрые отношения с соседями. Как выяснилось, выходцы с Кавказа были пенсионерке люди «не чужие». Акопяны, проживая по соседству на съемной квартире, несколькими годами ранее уже склоняли Любовь Петровну завещать им квартиру за пожизненный уход за ней. Уговаривали долго, но бывшая глава профкома известного на всю страну НИИ не сдавалась! Впрочем, со временем речь все же зашла о подписанном ей завещании, которое своенравная хозяйка «двушки» при них же и порвала, да еще и поссорилась с «благодетелями». Тогда вопрос был закрыт, и однофамильцы великого фокусника из жилища съехали. Кстати, чего не знала Елена до недавней поры: рядом, в соседнем доме, в то время проживали родители, а возможно, и сам адресат ее слезного письма – Соломон Апоян. И вот Акопяны вернулись и методично стали оказывать Любови Петровне навязчивое внимание, упирая на то, что они ей не чужие и зачем соцработницу беспокоить? Зачем деньги платить? Они и так все отлично сделают. При этом соседке, что нашла Елену, было грозно сказано: «Не лезь!» С явным намеком, что в ином случае горько пожалеет. Доступ в квартиру № 22 к Любови Петровне с начала ноября «армянскими родственниками» был полностью перекрыт. Да и сама она прониклась мыслью, что все соседи ее обворовывают, и держала дверь исключительно на замке. В уверенности, что все, а прежде всего бывшая сноха, только одного – смерти ее хотят. Вскорости пенсионерка, явно с чужих слов, заявила, что аура в ее родной квартире плохая и ей нужно срочно переезжать! Возможно, в «дурной ауре» ей виделась причина всех ее болезней и зол. Она поговаривала в ходе редких встреч с соседками, что скоро ей купят другую квартиру, где аура будет замечательная. Последний раз соседи видели ее бодрствующей 3 января 2016 года, когда в дом приносили пенсию. А с 18 января 2016 года Любовь Петровна как пропала, хотя свет зажигался и в квартире вроде бы кто-то был. Так или иначе, но Елена не могла успокоиться, прекрасно понимая, к чему идет дело. Однако все ее многочисленные заявления в полицию и прокуратуру оставались безответными. «Я стучалась как в закрытую дверь. Было ощущение, что у Акопянов могущественные покровители. На меня все как на сумасшедшую смотрели, с улыбочкой». Новая причина для беспокойства возникла 20 февраля, когда двери в квартиру № 22 соседи обнаружили взломанными, а внутри Любови Петровны уже точно не оказалось. При этом накануне, 19 февраля, соседям были слышны шум из квартиры, крики. В том числе «Поднимите меня, я сама не встану». Елена немедленно обратилась в полицию по факту похищения человека, указав возможного похитителя. Как ни странно, Акопянов быстро нашли, благо проживали они на очередной съемной квартире фактически через дорогу, за проспектом Гагарина, на ул. Тропинина. Отрицать факт, что вывезли Любовь Петровну, они не стали. Но пояснили, что взяли в свою квартиру для ухода за ней. А вот привезти ее для опроса в полицию отказались: мол, она плохо себя чувствует. На том полиция успокоилась. Справки и вид на Ляхово О последних днях жизни Любови Петровны скупо рассказать могут только документы. Их, собственно, четыре. В их числе кадастровая справка о приобретении квартиры по адресу Щербинки I, дом 10Б, кв. 56 Акопяном Мурадом Саркиси, от 2 марта 2016 года, а также справка о том, что Любовь Петровна в этой квартире проживала до смерти. Здесь ее и должны были «опекуны» поселить, в стареньком доме на отшибе. По иронии судьбы, с видом на областную психоневрологическую больницу № 1 (Ляхово)... Вот только очень большой вопрос – была ли она там, в «купленной для нее новой квартире», прописана? Жила ли там реально? Более ранним днем, 5 февраля 2016 года, отмечена самая главная веха в финальной части ее жизни — подписание договора купли-продажи двухкомнатной малогабаритной кв. № 22, в доме, что стоит торцом к музею А.Д. Сахарова (ул. Военных Комиссаров). Да есть еще свидетельство о смерти Любови Петровны с датой 4 июня 2016 года. Хороший уход продлился с момента продажи квартиры, получается, всего 4 месяца... А еще помнят соседи, что Любовь Петровна перед выселением по ночам плакала. Очевидно, что если она и хотела завещать свою квартиру Акопянам, то все же после своей смерти. Но есть и те, кто помнит, как вышла она в свой последний вояж из подъезда с гордо поднятой головой, сообщив, что едет на новую квартиру, с хорошей аурой. В руках ее из пожитков была только маленькая авоська. В ней, предположительно, лежали вожделенные ею миллионы — деньги за проданную Акопянам квартиру. Ими она все же успела перед соседками похвастаться. Вот только, по мнению соседей, кипа пачек скрепленных резинками пятитысячных купюр была из «банка приколов» или напечатанная на ксероксе. Семье погибшего сына Любови Петровны с трудом удалось выпросить у Акопянов только свои семейные фотографии, да и те оказались слипшимися от сырости и малопригодными... Валентин МАРТОВ P.S. Материалы журналистского расследования переданы в компетентные органы. После проверки изложенных фактов