Из солнечного Пешавара во Владимирский централ «…Итак, для изучения воздушного течения булавка острая нужна, Ее вручит вам Даллес, а чем пропитана она, Вы сами догадались. Необходимо пистолет бесшумный взять с собою, Чтоб население планет не разбудить пальбою, Затем нам надо запастись приборами для съемки, Без них вам трудно обойтись, как взломщику без фомки. Еще вам надо взять с собой вещицы золотые Для укрощения слепой, изменчивой стихии. Вы захватите и рубли, и золотые франки, Чтоб по дороге вы могли вручить их марсианке. Вот все, что должен взять в полет пилот-«метеоролог», Но если к нам он завернет, полет его недолог!» («Что нужно метеорологу», Самуил Маршак, май 1960 года.) ОБЪЕКТ «АНГАРА» И «МИССИЯ 4154» Весной 1960 г. американская разведка получила сведения, что в северных районах Советского Союза началось размещение межконтинентальных баллистических ракет Р-7. Для подтверждения этих данных нужно было получить хотя бы один снимок пусковой площадки, чтобы в дальнейшем наметить районы для новых тайных разведывательных полетов. При этом ЦРУ довольно точно рассчитало расположение цели. По аналогии с ранее обнаруженным самолетом U-2 Байконуром, считалось, что подобный объект должен быть расположен в пустынной местности, но поблизости от крупной железной дороги. Так и было в действительности. Секретный объект «Ангара» (ныне космодром Плесецк) – первое войсковое ракетное соединение, вооруженное межконтинентальными ракетами, – был построен в 1958 – 1960 годах в пустынном районе возле железной дороги Москва – Архангельск. В конце марта была разработана операция Grand Slam, которая стала самой дерзкой за всю историю тайных американских полетов над СССР. Если раньше U-2 и другие самолеты, заходя в воздушное пространство страны, проводили аэрофотосъемку определенных районов, а потом возвращались примерно в том же направлении, то теперь рейд (он был 24-м по счету полетом такого рода) должен был стать сквозным. После взлета из Пешевара (Пакистан) U-2 должен был пролететь над Байконуром, затем – над железными дорогами севернее Аральска, Челябинском и Свердловском. Потом маршрут поворачивал на северо-запад через Пермь, Киров и Котлас. На заключительном этапе U-2 должен был пролететь над верфями в Северодвинске, а потом над Мурманском. Конечной точкой маршрута общей протяженностью 6000 км (включая 4600 км в воздушном пространстве СССР) являлся норвежский аэродром Бодë. План получил название «Миссия 4154». В начале апреля директор ЦРУ Аллен Даллес представил этот план на согласование президенту Дуайту Эйзенхауэру. Тот поначалу засомневался, ибо на середину мая было намечено совещание «в верхах» в Париже, где должны были встретиться президент США, премьер-министр Великобритании, президент Франции и Никита Хрущев. В мире, постоянно балансировавшем на грани войны, на эту встречу возлагали большие надежды, во многих городах, в том числе американских, проходили антивоенные манифестации. А в июне Эйзенхауэр собирался и вовсе ехать в Москву. «Если один из самолетов будет потерян в момент, когда мы будем заняты переговорами, меня тем самым могут лишить возможности предпринять эффективные действия, – говорил президент на консультативном совете по разведывательной деятельности. – Разразится большой скандал, если самолет упадет на землю». Но опытный Даллес все же смог убедить Эйзенхауэра: мол, если с русскими удастся достигнуть «существенных договоренностей», предпринимать следующие полеты станет нецелесообразно и местонахождение нового полигона баллистических ракет удастся узнать не скоро. В итоге президент согласился, но с тем условием, что полеты не будут проводиться после 1 мая. Воздушную «вылазку» намеревались осуществить в начале апреля, но этому помешали сперва маневры НАТО в районе Норвегии, затем уже плохая погода над Советским Союзом (для аэрофотосъемки с высоты 20 километров требовалась абсолютно ясная погода). «Миссия 4154» несколько раз откладывалась и в конце концов была назначена на самый крайний срок, обозначенный американским лидером. «КОРОЛЕВА АНГАРА» И «СЕРЕБРЯНЫЙ ДОЛЛАР» Для выполнения столь ответственного задания был выбран один из наиболее опытных пилотов – Фрэнсис Пауэрс. В 1956 – 1959 годах он совершил на сверхвысотном U-2 уже 27 полетов, налетав свыше 500 часов. За плечами Пауэрса был один полет над СССР, несколько над Египтом, шесть – вдоль советской границы, один – над Китаем. При этом он имел самый большой опыт длительных полетов на рекордные расстояния. А вот самолет U-2С (заводской номер 360, регистрационный – 56-6693), наоборот, имел плохую репутацию. Осенью 1959-го он совершил вынужденную посадку в районе Фудзисавы в Японии и тогда привлек к себе «лишнее внимание» японской общественности и журналистов. Хотя самолет был отремонтирован, теперь имел более мощный двигатель J-75 и устройство постановки радиоэлектронных помех System-IXB, пилоты не полностью доверяли этой машине и даже прозвали ее «Королевой ангара». Американцы, конечно же, знали о том, что 1 мая в нашей стране отмечается второй по значимости государственный праздник, после годовщины Октябрьской революции. Как и о том, что в Москве состоится традиционный военный парад, во время которого СССР будет в очередной раз демонстрировать миру мощь своей армии и последние достижения военной промышленности. Было понятно, что полет нарушителя в такой день станет очередным нахальным вызовом командованию Советской армии и лично Хрущеву (ранее наши неоднократно писали ноты протеста по поводу полетов разведчиков, янки делали вид, будто не понимают, о чем речь), а в случае успеха – настоящим плевком ему в лицо! Но американцы почему-то наивно полагали, что во время праздника система ПВО «не будет находиться в полной боеготовности». Добавим, что ЦРУ не хватало данных об истинном состоянии нашей противовоздушной обороны и о том рывке в развитии, который она сделала за последнее время. Тем не менее американцы предполагали, что после прохождения Байконура русские смогут вычислить дальнейшее направление полета – Урал, а это позволит своевременно привести в боевую готовность, вероятно, расположенные там дивизионы зенитно-ракетных комплексов С-75. При этом огромная протяженность маршрута практически не давала пилоту возможностей для маневрирования, топлива было в обрез, и рассматривалась даже возможность того, что на последнем отрезке маршрута U-2 придется планировать на базу. Кстати, и Пауэрс как опытный пилот-разведчик понимал, что предстоящая миссия будет очень рискованной, поэтому впервые взял с собой «серебряный доллар» – специальный футляр, похожий на прямую булавку, в котором находилась тончайшая игла, смазанная смертельным ядом моллюска Conus geographus. Укол иглы вызывает у человека смерть в течение двух минут. В ночь на 1 мая, сразу после получения метеосводки об относительно ясной погоде над Уралом и северными районами СССР, было назначено окончательное время старта – 6:00 по времени в Пешаваре. Потом произошли еще кое-какие непредвиденные задержки, и в 6:26 U-2 поднялся в воздух. Сначала он взял курс на Афганистан, попутно набирая заданную высоту, а уже оттуда повернул в сторону Советского Союза. По советским данным, самолет пересек границу в 5:36 по московскому времени в районе юго-восточнее Кировобада, а засечен был уже на подходе к ней. По воспоминаниям самого Пауэрса, на первом отрезке полета земля была полностью закрыта облаками, а первый просвет появился, только когда он находился уже к юго-востоку от Аральского моря. С высоты 20 километров летчик увидел почти всю панораму среднеазиатской части «советской империи», которую ему предстояло пролететь за 9 часов «насквозь». Не сумев из-за облачности сфотографировать Байконур, Пауэрс взял курс на Урал. Сняв расположенный между Челябинском и Свердловском закрытый город Челябинск-40, в котором находился комбинат «Маяк», занимавшийся производством оружейного плутония, летчик направил машину на Свердловск. Видя вокруг себя мирное небо и солнечное утро, он даже не подозревал, какую «движуху» создал там – внизу… ПРИКАЗ «ДРАКОНА» – ТАРАНИТЬ! Около 6:00 по московскому времени во всех радиолокационных, зенитно-ракетных, истребительных частях и подразделениях, от Средней Азии и Казахстана до Сибири и Крайнего Севера, был объявлен сигнал тревоги. Вскоре на центральный командный пункт войск ПВО СССР прибыли главнокомандующий этими войсками маршал Сергей Бирюзов, начальник Главного штаба ПВО генерал-полковник Петр Демидов, командующий истребительной авиацией ПВО генерал-лейтенант Евгений Савицкий, командующий зенитно-ракетными войсками генерал-полковник Константин Казаков и другие ответственные лица. О появлении самолета-нарушителя было доложено министру обороны СССР маршалу Родиону Малиновскому и собиравшемуся на демонстрацию Никите Хрущеву. Последний воспринял эту новость примерно так, как было описано ранее, и приказал любой ценой сбить «шпиона», а также постоянно держать его в курсе событий. Вслед за этим Савицкий, имевший кодовый позывной «Дракон», приказал подчиненным атаковать нарушителя всеми доступными дежурными звеньями, а при необходимости идти на таран. Одновременно с этим во всех авиационных частях и в «Аэрофлоте» был подан сигнал «Ковер». Все без исключения самолеты и вертолеты, находившиеся в тот момент в воздухе, получили приказ немедленно садиться на ближайшие аэродромы. Первой на перехват U-2 была поднята пара самолетов МиГ-15бис из 412-го ИАП 101-й истребительной авиадивизии. Однако с поставленной задачей эти устаревшие машины, понятное дело, не справились «вследствие большой высоты полета цели». Примерно в 7:35 разведчик достиг территории Урала и вошел в зону действия 4-й Уральской отдельной армии ПВО. Советское командование, изучив поступившие данные, сделало вывод, что, скорее всего, разведчик пройдет через район Свердловска и далее к Белому морю, а приземлится, вероятно, в Норвегии. В общем, «коварный замысел» ЦРУ был раскрыт довольно быстро. В 7:40 и 8:00 с аэродрома Кольцово в Свердловске были подняты новейшие высотные перехватчики Су-9, которые пилотировали капитаны Анатолий Сакович и Игорь Ментюков. Причем она оказались там совершенно случайно, на самолетах отсутствовало высотное снаряжение и ракетное вооружение. Узнав об этом, «Дракон» приказал таранить цель. В случае успеха это означало практически верную смерть для пилотов! Сакович из-за ошибочных данных службы наведения не смог обнаружить цель, а вот Ментюкову едва не удалось сбить U-2. «Слушайте меня внимательно. Цель – реальная, высотная. Таранить. Приказ Москвы. Передал «Дракон», – вспоминал он об этом вылете. В ответ пилот попросил позаботиться о семье и матери и приготовился к самоубийственной атаке. Однако из-за помех в прицеле и нестабильном отображении цели на радарах первый заход не удался. Су-9 набрал высоту 20750 метров и оказался почти на одном уровне с Пауэрсом, летевшим на высоте 21500 метров, но на 10 – 12 км правее. При этом советский летчик визуально цель не наблюдал, Пауэрс его тоже не видел. Тем временем U-2 вошел в зону поражения 5-го и 6-го дивизионов С-75 37-й зенитно-ракетной бригады, и в 8:43 по нему была выпущена первая ракета В-750ВН, а затем, через короткий промежуток, вторая и третья. Однако в этот момент цель начала поворот налево, и все они взорвались в стороне от нее. «В воздухе к тому времени появились сполохи взрывов, одна вспышка чуть впереди по курсу, вторая справа», – продолжал свой рассказ Ментюков. Су-9 вышел из зоны поражения, попытался сделать новый заход, но в решающий момент у истребителя подошел к концу запас топлива – пришлось возвращаться на базу. А U-2 вошел в зону поражения уже 57-й ЗРБр, расположенной в районе Свердловска. Из-за того, что сигнал на радаре был слабый и периодически прерывался, «поймать» цель удалось не сразу, а когда она стала удаляться в северном направлении. В 8:52 расчет 2-го дивизиона (командир – майор М. Р. Воронов) выпустил ракету по уже уходящему нарушителю…Подлетая к Свердловску, Пауэрс начал заполнять бортжурнал, как вдруг яркая оранжевая вспышка осветила все вокруг и даже внутренности кабины. Через секунду пилот услышал сильный хлопок откуда-то сзади. Испугавшись, он начал лихорадочно проверять системы и приборы самолета. Поначалу Пауэрсу показалось, что все работает нормально. Но потом, к его ужасу, U-2 начал медленно заваливаться на правое крыло. Пилот покрутил штурвал и сумел выровнять машину, однако вскоре нос стал опускаться, затем самолет вошел в штопор, причем хвостом вперед. Пауэрс с большим трудом смог покинуть кабину, при этом не сумев дотянуться до кнопки уничтожения отсека с оборудованием. Его парашют автоматически раскрылся на высоте 4500 метров, когда до земли уже было недалеко. МАШЗАВОД ПОБЕДИЛ АВИАЗАВОД Ни в штабе 57-й ЗРБр, ни на КП 4-й отдельной армии ПВО не поняли, что цель поражена (да в это и просто не верилось!). Радары давали нечеткую картинку, по которой было невозможно установить ситуацию. В результате было выпущено еще несколько ракет, одной из которых был сбит МиГ-19 старшего лейтенанта Сергея Сафронова. Пилот погиб. Вплоть до 9:30 по московскому времени командование ПВО не было уверено, что самолет-нарушитель ликвидирован. И только когда сигнал полностью пропал с радаров (а небо в это время было в прямом смысле слова чистым!), маршал Бирюзов наконец набрался решимости, лично позвонил Хрущеву (за полчаса до парада на Красной площади) и с волнением доложил: «Никита Сергеевич, нарушитель сбит!» Стоит отметить, что «охота» на U-2 над Уралом стала еще и эдаким апофеозом конкурентной борьбы между советскими авиаторами и ракетчиками. Хрущев считал, что будущее за ракетами, в том числе зенитными, а командование авиации пыталось отстоять позиции. Поэтому крайне важен был факт, кто в итоге сможет сбить нарушителя: истребители, выпускавшиеся на Горьковском авиазаводе №21, или же ЗРК, также выпускавшиеся в Горьком – на машзаводе №92. То есть это было неформальное соревнование наших земляков – конструкторов и инженеров! ВСТРЕЧА С «КОСМОНАВТОМ» Когда Пауэрс мирно опускался на парашюте чуть ли не в самом центре «империи зла», в голове он еще прорабатывал «пути отхода» в Турцию и Пакистан. Хотя надо было быть очень большим оптимистом, чтобы надеяться, будто с территории Урала удастся незаметно пройти несколько тысяч километров пешком и пробраться к границе! Когда земля была уже близко, Пауэрс увидел небольшую деревню и понял, что спускается отнюдь не в безлюдную тайгу… Теплым майским утром колхозники из деревни Косулино отмечали на совхозном поле Первомай. Как водится, пили самогон, закусывали. И когда мужики увидели парашютиста, который плавно опустился на другом конце этого самого поля, они тотчас ринулись к нему. Странное одеяние летчика (пилоты U-2 летали в герметичных скафандрах) сразу напомнило колхозникам фантастические рисунки про космонавтов. Они помогли Пауэрсу (к его немалому удивлению, ведь его учили, что русские звери и сразу растерзают!) загасить парашют и снять снаряжение. Вскоре подбежали остальные жители, женщины и дети, прозвучало предложение напоить (в том числе самогоном) и накормить «дорогого гостя» с дороги. Однако Леонид Чужакин проявил ответственность, попросил быстрее подогнать машину и доставить «космонавта» в правление. Не потому, что заподозрил, почему «гость» ничего не говорит (может, шок у человека), а просто «так положено», ведь товарищ только что вернулся с ответственного государственного задания. Вскоре Пауэрс, еще недавно находившийся в кабине одного из самых совершенных самолетов в мире, оказался в салоне кондового и скрипящего «Москвича-407»! По поводу дальнейших событий есть несколько схожих версий. Но суть у них одна. Из сельсовета сообщили наверх о прибытии «космонавта», там после недоуменных вопросов (в духе «Какого еще космонавта?!») доложили военным. Потом информация молнией облетела штабы, дошла до КП 4-й ОА ПВО. И только там поняли, что речь шла о летчике сбитого самолета! Пока шло установление личности, морально сломленный Пауэрс не пытался ни бежать, ни воспользоваться «серебряным долларом». Более того, во время первого досмотра, когда в Косулино на вертолете прибыли сотрудники КГБ и военные, он сам выдал этот «сувенир», попутно объяснив его назначение. А недалеко от места приземления пилота была найдена сумка, в которой находились ножовка, плоскогубцы, рыболовные снасти, накомарник, брюки, шапка, носки и другие вещи из «аварийного запаса». Уже вечером американца доставили в Москву. Там его посадили в специальную камеру в здании КГБ на Лубянке. «СЦЕНАРИЙ НАИХУДШЕГО СЛУЧАЯ» Еще до того, как U-2 не прибыл на базу в Норвегии, американцы поняли, что с ним что-то случилось, и был даже определен район, в котором тот предположительно исчез с радаров – юго-западнее Свердловска. В связи с этим была быстро разработана операция под кодовым названием «Грязный жаворонок» и приведена в действие заранее заготовленная легенда прикрытия. Как выражались сами сотрудники ЦРУ, она исходила из сценария «наилучшего случая» («best case» scenario), согласно которому в миссии не выжили ни пилот, ни самолет, ни пленка. «После почти четырех лет успешных миссий U-2 руководители и остальная часть сотрудников проекта стали самоуверенными и не были готовы к сценарию «наихудшего случая» («worst case» scenario), который фактически произошел в мае 1960 года», – говорилось потом в отчете ЦРУ о программе U-2. Американцы объявили, что «невоенный разведчик погоды» пропал без вести во время полета над Турцией. Вопреки опасениям Эйзенхауэра и Даллеса, никакой реакции со стороны Советского Союза не последовало. В связи с этим напряженно следившие за всеми советскими сообщениями сотрудники ЦРУ даже сделали предположение, что, возможно, U-2 вовсе не был сбит, а потерпел катастрофу и просто упал «где-то в Сибири». Утром 5 мая началось заседание Верховного Совета. На трибуну поднялся постоянно улыбающийся Никита Хрущев, который выступил с длинным докладом. Обрисовав новые успехи в промышленности, сельском хозяйстве, он плавно перешел к внешней политике. При этом Хрущев всячески хвалил Эйзенхауэра, отмечая, что тот «искренне стремится к миру». Но есть, мол, определенные круги, которые ограничивают и сдерживают миролюбивые усилия президента. Ну а потом Никита Сергеевич объявил о том, что сбит американский самолет. Ошеломительная новость молнией облетела все мировые информагенства, став главной мировой сенсацией на весь следующий месяц. Причем, к недоумению Центрального разведывательного управления, даже в североамериканской прессе вышла серия журналистских расследований, которые в целом точно описали секретные программы ЦРУ и их истинные цели. «Летающие на больших высотах самолеты используются Соединенными Штатами в решительной попытке установить точное местонахождение советских ракетных баз», – писала канадская газета «Глоб энд Мэйл». Ну а 7 мая, и снова на заседании Верховного Совета, Хрущев достал главный козырь: он сообщил всему миру о том, что американский пилот жив и сдал «все пароли и явки». Сознался, что он агент ЦРУ, рассказал о деталях выполнявшегося им совершенно секретного задания и об особенностях полетов U-2, включая места базирования! «ГНЕВОМ НАПОЛНИЛИСЬ НАШИ СЕРДЦА!» 7 мая в «Правде» вышла статья под названием «Фотодокументы обличают», в которой были напечатаны фотографии вещей, изъятых у Пауэрса при обыске. Среди них – пистолет с глушителем и три коробки патронов к нему, несколько ножей, трое часов (в том числе двое дамских!), пачка советских денег, шесть женских золотых колец и прочая мелкая «утварь». «Вряд ли это нужно было летчику, как пытается утверждать Госдепартамент США, для исследования верхних слоев атмосферы», – подчеркивалось в обличающей статье. «Аварийный запас» действительно вызывал недоумение. Неужели дамские кольца и часы в случае вынужденной посадки на советской территории летчик собирался продать в первом попавшемся ломбарде и на эти деньги путешествовать по территории СССР? Или же все это требовалось для подкупа советских пограничников?! Да и «пушка» с глушителем и боезапасом чуть ли не в 200 патронов тоже выглядела немного нелепо в контексте полетного задания Пауэрса. Все это «снаряжение» больше подходило для диверсантов и наземных разведчиков, а то и вовсе для простых жуликов и уголовников. Словом, у советских людей был повод посмеяться, будто не американского летчика, а матерого бандита поймали! Среди прочего выяснилось, что Пауэрс курит сигареты марки «Кент». Во всяком случае, недокуренная пачка тоже значилась в списке вещдоков. А 8 мая советские СМИ сообщили, что американский летчик жив, и назвали фамилию, которую по сей день в нашей стране знают, наверное, не меньше, чем фамилии Чкалов, Покрышкин, Гагарин, Нестеров! После этого «цинизма» по всей стране, как это было принято в советские годы, прошли массовые митинги и собрания на заводах, фабриках, в вузах, учреждениях. Даже дети в самой отдаленной сельской школе обсуждали подлую выходку американцев, рисовали красные ракеты, взлетающие в небо, и раскалывающийся от взрыва черный самолет. «Гневом наполнились наши сердца, когда мы услышали, с каким гнусным шпионским заданием послали американцы в наше небо своего лазутчика!» – заявил на митинге на Горьковском автозаводе слесарь М. Никаноров. СУДЬБА ПАУЭРСА 11 мая президент Эйзенхауэр официально признал, что лично разрешил полеты U-2 ради безопасности Соединенных Штатов. «Никто не хочет второго Перл-Харбора», – сказал он в оправдание. Дальнейшие последствия инцидента хорошо известны. Встреча в Париже все же состоялась, но вместо того чтобы идти к «примирению», Хрущев лишь обиженно «послал всех подальше» и фактически сорвал совещание. Визит Дуайта Эйзенхауэра в Советский Союз тоже был сорван. Вместо «разрядки» закрутился новый виток холодной войны… 19 августа 1960 г. Фрэнсис Пауэрс был приговорен Военной коллегией Верховного суда СССР к 10 годам лишения свободы по статье 2 «Об уголовной ответственности за государственные преступления». Летчик отправился отбывать наказание в тот самый Владимирский централ (в городе Владимире), воспетый в одноименной песне. Причем «самый гуманный суд в мире» постановил, что во время заключения Пауэрса его супруга имеет право приехать в СССР, поселиться рядом с тюрьмой и регулярно встречаться с мужем. Однако та повторять подвиг жен декабристов и ехать во Владимир не захотела. И не только из-за нежелания променять комфортную жизнь на родине на суровую советскую провинцию: дама считала супруга предателем Америки. Начитавшись в газетах, как Фрэнсис сдал всё ЦРУ с потрохами, она публично отреклась от него и подала на развод. 10 февраля 1962 года на мосту Глиникер-Брюкке, соединявшем Восточный и Западный Берлин, Пауэрс был обменян на советского шпиона Рудольфа Абеля. Летчик вернулся в США, где женился на одной из сотрудниц ЦРУ, а в 1963 году был награжден орденом «Звезда разведки». Пауэрс работал сначала летчиком-испытателем (спустя всего два года после рокового взрыва зенитной ракеты над Свердловском он снова сел за штурвал U-2), затем репортером и пилотом на радиостанции в Лос-Анджелесе, позднее пилотом вертолета на телестанции. 1 августа 1977 года Пауэрс и оператор погибли, когда их вертолет потерпел крушение по пути на очередное задание. Дмитрий ДЕГТЕВ Интересные факты ► В течение четырех лет в рамках проекта ЦРУ «Акватон» было выполнено 24 полета над территорией СССР, в том числе 15 – из Турции и Пакистана, 6 – из ФРГ, 3 – из Японии и с Аляски. За этот период была получена 391 тысяча метров фотопленки, сфотографировано 33,6 миллиона квадратных километров советской территории. ► Вопреки расхожему мнению, полет Пауэрса не являлся последним полетом разведчика U-2 над СССР. 27 октября 1962 года, в разгар Карибского кризиса, самолет WU-2A (бортовой номер 56-6715) капитана Чарльза Молтсби, ночью вылетевший с авиабазы на Аляске для забора проб воздуха над Северным полюсом, на обратном пути потерял ориентировку и случайно оказался над Магаданской областью! На его перехват были подняты два истребителя МиГ-19 и два МиГ-17 из отдельной армии ПВО, но они не смогли перехватить цель. Американцы опасались, что этот инцидент спровоцирует начало Третьей мировой войны, но СССР вообще никак на него не отреагировал.