Спустя время открылись неизвестные факты в истории о взрывах на Заводе им. Свердлова в городе Дзержинске Более двух лет минуло с трагического дня 31 августа 2018 года, когда в цехе номер 19 Завода имени Свердлова прогремели три взрыва, унесшие жизни 6 человек, но точка в этой истории, отрезонировавшей на всю страну, так и не поставлена. Взрывы на заводе были слышны за 30 км! Виновные в ЧП до сих пор не привлечены к ответственности, а главное, на данный момент нет никакой гарантии, что подобная катастрофа не повторится! ТРЕБУЮТСЯ ОСОБЫЕ ПОДХОДЫ После того как суд апелляционной инстанции подтвердил правомочность решения Дзержинского городского суда вернуть уголовное дело о взрывах на Заводе им. Свердлова на новое рассмотрение в прокуратуру, как расследованное некачественно, расследование ЧП было возобновлено, по сути, с чистого листа. Напомним: первоначально следствие установило, что госпредприятие по договору с ООО «НПП «Самаравзрывтехнология» участвовало субподрядчиком в работах по утилизации старых противопехотных мин. На завод из армейских арсеналов доставили более 27 тысяч мин ПМН-2, работники весь август плотно перекладывали их в другие ящики, а затем вывозили на полигон для подрыва. При переупаковке последней партии кто-то из упаковщиков обронил мину на пол, произошло ее самопроизвольное срабатывание. Цепью последовали три взрыва, на участке начался пожар. От минных травм погибли занимавшиеся транспортировкой и укладкой боеприпасов Денис Андреев, Захар Сафронов, Елена Малкова, Оксана Тофэникэ и Наталья Арясова. Погибшим было от 22 до 44 лет. Спустя две с половиной недели в больнице скончалась Елена Мамохина, получившая ожоги 80% тела. Единственной подозреваемой по делу следствие определило начальника участка цеха Людмилу Кобзеву, бездействие (или действия) которой привело к нарушению правил безопасности (ст. 217 ч. 3 УК РФ). Она признала свою вину, однако судья по делу установил, что в обвинительном заключении допущены противоречия в выводах о взаимосвязи преступных действий и наступивших от них преступных последствий. Действия (бездействие) сотрудников ФКП «Завод им. Я. М. Свердлова», по мнению суда, должны подлежать оценке за весь период производства работ по утилизации мин, а не только в день несчастного случая. То есть следствию необходимо в ходе дополнительного расследования дать оценку действиям всех должностных лиц завода (а не только подсудимой Кобзевой) за весь период проведения работ. Фактически это означало, что после наспех проведенного расследования перед судом не предстали истинные виновники трагедии. ЗА ЗАВЕСОЙ СЕКРЕТНОСТИ По какому пути сейчас идет следствие и насколько далеко оно продвинулось к текущему моменту, мы, разумеется, знать не можем. Расследование касается режимного предприятия, работающего в интересах Министерства обороны, поэтому любые документы по данному делу находятся под грифом «ДСП» либо «Совсекретно». Однако кое-какую информацию, хоть и по крупицам, все же собрать удается. В частности, стали известны результаты расследования несчастного случая 31 августа 2018 года на ФКП «Завод им. Я. М. Свердлова», проведенного окружным Волжско-Окским управлением Ростехнадзора. Это, пожалуй, наиболее компетентная структура, способная пролить свет на то, что в действительности послужило причиной глобального ЧП и кто ответственен за произошедшее. И выводы Ростехнадзора полностью подтверждают правильность решения Дзержинского городского суда! Во-первых, удалось установить, что в роковой день, 31 августа, на Заводе им. Свердлова произошло сразу несколько нарушений правил техники безопасности, внутреннего распорядка и даже Трудового кодекса, причем совершённых не только начальником участка Кобзевой. Так, начальник цеха №19 допустил к работе в цеху сотрудника без прохождения обязательного медосвидетельствования. Начальник участка Кобзева неправильно сформировала бригаду (упаковщиков оказалось больше, чем транспортировщиков, хотя должно быть на-оборот), после отправилась на учебу, запретив начинать работу в ее отсутствие. Однако подчиненные ослушались приказа, приступив к переупаковке снарядов. Все это свидетельствует о наплевательском отношении к охране труда, ненадлежащим соблюдении предписаний техники безопасности на предприятии, занимающемся, между прочим, производством взрывчатых веществ. Парадоксально, однако, что ни по отдельности, ни в совокупности данные нарушения не стали причиной ЧП. Не прошедший психиатрическое освидетельствование работник не участвовал в переупаковке снарядов, поэтому не подумайте, будто что-то взорвалось оттого, что какой-то ненормальный стучал по капсюлю взрывных устройств молотком. А если бы начальник участка Кобзева и присутствовала в цеху, то, скорее всего, погибла бы вместе с подчиненными. Истинные причины трагедии следует искать в событиях, предшествовавших катастрофе 31 августа! ЦЕХ БЫЛ ПРЕВРАЩЕН В МИННОЕ ПОЛЕ? Специалисты Ростехнадзора выяснили, что механическое воздействие на привод мин, находившихся в ящике, произошедшее, вероятнее всего, вследствие падения или грубого встряхивания, послужило лишь одной из причин несчастного случая. Не менее важным, а скорее всего, решающим фактором, приведшим к подрывам бое- припасов, стало «усталостное разрушение» втулок мин ввиду их длительного хранения, вследствие чего «боевые штуки» самопроизвольно перевелись из транспортного положения в боевое. То есть адские машины были просроченными, могли рвануть в любой момент, и работники Завода им. Свердлова словно хаотично бродили по минному полю, сами не ведая того! Но как же такое вообще могло случиться? Ведь вероятность возникновения подобных ситуаций давно просчитана, разработаны типовые инструкции, как надо действовать в таких случаях. Система охраны труда должна учитывать и такое. Почему не сработала? В частности, Федеральный закон «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» предусматривает, что при визуальном обнаружении дефектов любые работы с минами должны быть немедленно прекращены! Однако в выданном Кобзевой техзадании данный пункт отсутствовал. Согласно ее подходу подразумевалось, что бригада в любом случае должна довести работу до конца! Впрочем, ни Кобзева, ни ее подчиненные не являлись минерами или саперами, поэтому вряд ли могли определить на глаз, с дефектами снаряды или нет. С этой целью ход работ должны были лично контролировать руководители более высокого уровня, в частности главный технолог по СП и начальник ОТК. Но они устранились, пустив происходящее в цеху №19 на самотек. Теоретически, еще только при поступлении на предприятие предназначенные к утилизации мины необходимо тщательно осмотреть, проверить на наличие дефектов, особенно с учетом того, что они могут оказаться «просроченным товаром». В ходе такой проверки специалисты обязательно выявили бы, что снаряды находятся на боевом взводе! После чего для всех видов работ с ними предпринимались бы совершенно иные, на порядок более высокие критерии безопасности. Как вы уже, наверное, догадались, этого тоже не произошло. И тогда возникает следующий вопрос: почему давно придуманная (причем отнюдь не в Дзержинске) и отлаженная система предотвращения таких ЧП дала сбой на Заводе им. Свердлова? ПОЧЕМУ НЕ СРАБОТАЛА ЗАЩИТА? Самая очевидная причина – вопиющее разгильдяйство и преступная халатность целого ряда руководителей предприятия, ответственных за безопасность производства. Доказательством служит тот факт, что на предприятии действует утвержденное и согласованное в 2017 году заместителем гендиректора, помощником гендиректора по внутренней политике и обеспечению производственной деятельности, главным инженером и председателем профкома «Положение о системе охраны труда», которое не соответствует требованиям типового Положения, утвержденного Минтруда РФ. Так, в документе не прописана даже процедура обеспечения безопасного выполнения подрядных работ и снабжения безопасной продукцией. То есть на Заводе им. Свердлова, работающем на ниве изготовления боеприпасов, руководящая вертикаль привыкла действовать не по инструкциям, которые вообще-то не идиотами придуманы, а на собственное усмотрение! Чем все это в итоге оборачивается, нам понятно… Кроме того, выходит, что круг виновных в трагедии не ограничивается сотрудниками Завода им. Свердлова. Напомним: дзержинское предприятие работало на субподряде у частной фирмы «Самаравзрывтехнология», выигравшей тендер Минобороны на утилизацию боеприпасов. С армейских арсеналов на Завод имени Свердлова, имевший свой испытательный полигон для подрывов, было привезено более 27 тысяч «отлежавших свое» в ожидании боевых действий старых противопехотных мин. Однако деревянные ящики, в которых доставили мины, были плохого качества: боеприпасы в них лежали неплотно, иногда и вовсе были навалены грудой без всякой упаковки. Поэтому коллектив цеха №19 вынужден был вручную перегружать мины в новые, прочные ящики, плотно укладывая их перед отправкой на полигон. Между тем самарские партнеры не предупредили дзержинцев (как минимум официально), что плохое качество тары – отнюдь не главная проблема, с которой придется столкнуться при работе с просроченными минами. Снаряды не просто старые, а по сути дефектные и в состоянии сдетонировать от любого неверного движения! «ТЕОРИЯ ЗАГОВОРА» На этом фоне появляется другая, скажем так, конспирологическая версия причин ЧП на Заводе им. Свердлова, которой придерживаются родственники погибших работников. Они направили в Генпрокуратуру и главе Следственного комитета РФ Александру Бастрыкину письма, где сообщается, что еще при заключении договора на утилизацию противопехотных мин уполномоченным лицам было известно (со стороны дзержинцев документ подписал нынешний временно исполняющий обязанности директора Юрий Шумский), что гарантированный срок хранения мин превышен в несколько раз. При этом сделка не соответствовала интересам Завода им. Свердлова, а была «направлена на извлечение выгод для отдельных лиц», чтобы купить вторичную взрывчатку после утилизации по завышенной цене, а затем вывести деньги из оборота. Таким образом, по мнению авторов писем, было сделано все для того, чтобы скрыть дефектность мин (иначе их утилизация обошлась бы значительно дороже), и оказались «сэкономлены» средства, которые могли быть использованы для организации безопасного процесса. – У меня единственный сын погиб. Я не хочу, чтобы кого-то посадили, легче мне от этого не будет. Но я хочу, чтобы их признали виновными и отстранили от занимаемых должностей. Иначе они завтра на завод еще какую-нибудь хитрую бомбу притащат и еще людей положат. Как можно продолжать работы, если одна мина попалась на боевом взводе, вторая? Грубо говоря, заминировали цех. В нем саперы должны были работать, а не молодые мальчишки! – эмоционально пояснил общую позицию родственников погибших Василий Сафонов. В порядке резюме Заметим: это только версия потерпевших. Однако если сопоставить ее с выводами Ростехнадзора, невольно приходишь к мнению, что предположения родственников погибших дзержинцев недалеки от истины. Как бы то ни было, мы надеемся, что хотя бы со второй попытки следствие качественно разберется в обстоятельствах трагедии 31 августа 2018 года и на скамье подсудимых окажутся не стрелочники, а истинные виновники ЧП, повлекшего человеческие жертвы. Это поспособствует недопущению таких катастроф в будущем. Мы же, безусловно, и дальше будем следить за развитием ситуации, информировать наших читателей о новых поворотах в расследовании уголовного дела. Ведь продолжение обещает стать не менее сенсационным! Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ