Производил в чинов полиции выстрелы, метал в них разрывные снаряды и взорвал фугас... В 8 часов утра 12 декабря 1905 года пронзительно завыл заводской гудок Сормовского завода. Многие рабочие знали, что это вовсе не сигнал к началу рабочей смены, а призыв к восстанию. Согласно плану, утвержденному лидером протестующих Павлом Мочаловым, трудящиеся должны были первым делом захватить электростанцию, вырубить электроэнергию, тем самым парализовав работу предприятия. Потом, после прохода по улицам Сормова, повстанцы собирались отправиться в Нижний Новгород. После короткого митинга вооруженные револьверами, бомбами, ружьями и пиками демонстранты с красными флагами, распевая «Марсельезу», двинулись по Александро-Невской улице. Впереди, на случай нападения полиции, двигалась разведгруппа. «ИЗВИНИЛСЯ ОТ ИМЕНИ РАБОЧИХ ЗА ПРОИЗВЕДЕННЫЕ ВЫСТРЕЛЫ» Хотя об этих событиях в советские годы писали в книгах и рассказывали всем сормовским школьникам, в действительности они были отражены не совсем точно. Дело в том, что тогдашние историки основывались на материалах судебного процесса над некоторыми участниками, проходившего в январе 1906 года, и на воспоминаниях самих революционеров, написанных уже при советской власти. А вот материалы уголовного дела главного сормовского бомбиста Ивана Савина (слушалось Московской судебной палатой спустя уже 6 лет после восстания) по какой-то причине оказались позабыты. Между тем именно в них случившееся описано наиболее точно и объективно. «В 8 часов утра 12 декабря к заведующему электрическим цехом сормовских заводов г-ну Циккернагелю явилась депутация от заводских рабочих и обратилась к нему с требованием приостановить работы на электрической станции, что, в свою очередь, вызвало бы остановку работы на всех заводах, – говорилось в материалах следствия. – Господин Циккернагель ответил, что он подчинится только силе. Вскоре к электрической станции подошла толпа рабочих, выломала запертые двери и принудила кочегара Трубинова дать тревожный свисток. Тотчас же работы на заводе были прекращены и во дворе завода состоялся митинг, на котором оратор приглашал рабочих занять народную столовую, а затем двинуться в Нижний. По окончании митинга значительная толпа рабочих с красным флагом и с пением «Марсельезы» направилась к главной улице с. Сормова. Местный исправник г-н Петров в сопровождении 7 конных стражников и полицейского надзирателя Смирнова выехали навстречу толпе и предложили рабочим разойтись. В ответ на это раздались крики «Долой исправника», «Долой полицию», «Долой правительство», а вслед за тем из толпы было произведено несколько выстрелов, одним из которых был слегка ранен стражник Комиссаров. Возвратившись после того к казармам, исправник приказал отряду полицейских, вооруженных винтовками, двинуться к Большой улице (ныне Коминтерна. – Прим. авт.) и, заняв опушку леса невдалеке от столовой, выстроиться в боевую цепь. Вслед за тем туда же, с отрядом казаков под командой подъесаула Попова, прибыл и сам исправник. Тогда из толпы, приблизительно в 1000 чел., находившейся в то время у народной столовой, отделился рабочий Иван Савин, который, подойдя к исправнику, извинился от имени рабочих за произведенные выстрелы, объяснив, что стреляли провокаторы. На это исправник сказал Савину, что он требует, чтобы толпа немедленно разошлась, но Савин заявил, что решить этот вопрос единолично он не может, и просил назначить ему срок. На приведение в исполнение требования исправника дано было 5 минут, во истечение которых Савин снова подошел к исправнику для переговоров, но последний предложил ему объясниться с подъесаулом Поповым, которому он поручил принять меры к рассеянию толпы. В свою очередь, подъесаул Попов дал рабочим небольшой срок на размышление. По показанию городовых Черняева и Лаврова, в это время из толпы вышел рабочий Василий Ходалев, который, помахивая бывшим в руках серым платком, направился к исправнику, но кто-то из полиции закричал ему, чтобы он не подходил. Повернувшись тогда к толпе, Ходалев махнул платком, после чего рабочие стали стрелять в полицию и казаков. По приказанию подъесаула Попова казаки и стражники, в свою очередь, открыли огонь по толпе. В завязавшейся перестрелке ранены были городовые Дудушин, Сырин, Челякин и один казак, а у подъесаула Попова была прострелена папаха. Вскоре после того толпа рассеялась, но рабочие некоторое время продолжали еще стрелять по войскам из домов и из переулков, выходящих на Большую улицу». «ДАЙ СЮДА БОМБУ» Собственно, эта перестрелка и стала сигналом к началу Сормовского мятежа. Затем весь день в селе происходили стычки и перестрелки, обе стороны понесли потери. Однако взять под контроль всё огромное село повстанцам не удалось. А главное, полицейские и казаки сумели удержать Дарьинский мост через речку Левинку и удержать плацдарм на ее левом берегу. Небольшая река фактически являлась естественной границей Сормова, а через мост вела единственная дорога, соединявшая его с Нижним Новгородом. Вечером лидер боевиков Павел Мочалов принял решение занять оборону, главным узлом которой стали возвышавшееся над всей округой здание школы и наскоро выстроенная рядом баррикада. В цокольном этаже школы появились помещения с боеприпасами. На первом этаже в классах организовали медицинский пост. В окне второго этажа была установлена самодельная пушка. Ну а ближе к вечеру произошел ключевой эпизод, приведший к небывалому ожесточению борьбы. «В 4 часа дня того же 12 декабря на электрическую станцию, для смены, отправлен был полицейский наряд в составе полицейского надзирателя Смирнова и 10 городовых, – говорилось в деле Савина. – К этому отряду по собственному желанию присоединился казак Пономарев. Проходя по Большой улице, городовые Романов и Кемаев доложили надзирателю, что утром из расположенного по той же улице дома Чугурина произведено было несколько выстрелов, и при этом просили надзирателя позволить им проверить этот дом, тем более что, по дошедшим до них слухам, там, кроме того, хранятся бомбы. Получив разрешение, Романов и Кемаев, а также казак Пономарев поднялись по лестнице во второй этаж дома, где расположены были квартиры домохозяина Чугурина и портнихи Александры Столбовой, и в сенях увидали двух женщин и двух мужчин. Один из последних, квартирант Чугурина Иван Савин, при появлении городовых крикнул кому-то: «Дай сюда бомбу», и вслед за этим раздался взрыв от разорвавшегося снаряда, осколками которого на месте были убиты казак Пономарев, родственница Столбовой Степанида Апулина и ранены смертельно городовой Романов, вскоре же скончавшийся, и легко городовой Кемаев. По прибытии отряда казаков дом Чугурина подвергся расстрелу. В то же время в полицию и казаков стали стрелять из-за углов домов и выходящих на Большую ул. переулков, при этом, однако, никто из нижних чинов ранен не был». По приказу губернатора Константина Фредерикса в Сормове и окрестностях было введено положение усиленной охраны, позволявшее полиции расстреливать всех подозреваемых в беспорядках на месте – без суда и следствия. Журналисты газеты «Нижегородская биржа» сообщали о том, что «жители бросают все имущество, забирают детей, котомки с хлебом и бегут из села, стремясь сохранить свою жизнь». После полудня 13 декабря силы правопорядка предприняли первый штурм. Впереди бежали пожарные с топорами, очищавшие улицу от заграждений, за ними, стреляя, двигались полицейские и казаки. Подпустив наступавших поближе, рабочие открыли огонь из всех стволов. В итоге, потеряв нескольких человек убитыми, полиция отступила. Первый успех вдохновил оборонявшихся, они столь же решительно отразили и вторую атаку. Поняв, что взять баррикаду с ходу не удастся, нападавшие стали ждать подкрепления. По приказу губернатора в Сормово перебрасывались армейские части с артиллерией. Рано утром 14 декабря началась артподготовка. Позиции орудий находились у здания клуба служащих (ныне магазин «Спар»), откуда до главной баррикады было 800 метров. Первые три снаряда пролетели выше здания школы, четвертый разорвался у баррикады. После этого пушка повстанцев открыла ответный огонь. Из окон последнего этажа рабочие наблюдали в бинокль результаты попаданий и корректировали огонь. Однако полицейские всё же стреляли гораздо точнее. Один из снарядов влетел прямо в окно, пробил внутренние перегородки и взорвался в задней классной комнате, убив и ранив 6 человек. После длительного обстрела здание получило серьезные повреждения и было объято дымом, баррикада также была местами разрушена. Перестрелка на Большой улице продолжалась несколько часов. Наконец, ближе к вечеру полицейские, солдаты и казаки цепями двинулись в новую атаку. Но когда до главной баррикады им оставалось пройти около 100 метров, внезапно раздался мощнейший взрыв, буквально поднявший в воздух часть мостовой и осыпавший всё вокруг разлетающимися булыжниками. Это всё тот же рабочий-бомбист Иван Савин дистанционно подорвал заготовленный накануне фугас! Взрыв на время задержал наступавших, позволив основным силам рабочих скрыться под покровом надвигающейся темноты. Когда правоохранители добрались до баррикады и школы, они уже были пусты. ГЛАВНЫЙ ТЕРРОРИСТ ПОЛУЧИЛ ВСЕГО 6 ЛЕТ КАТОРГИ Первый суд над участниками Сормовского восстания состоялся 27 – 30 января 1906 года. Выездная сессия Московской судебной палаты приговорила к различным срокам заключения только 13 человек, причем лидеров среди них не оказалось. Второй процесс состоялся в мае 1909 года, когда полиции удалось разыскать еще нескольких активных участников беспорядков. А вот суд над бомбистом Иваном Савиным проходил уже в марте 1911-го, когда события революции подзабылись и стали историей. «Вчера Московской судебной палатой с участием сословных представителей было рассмотрено дело по обвинению крестьянина дер. Завражья Кинешемского уезда Ивана Васильевича Савина (Савинова), 23 лет, в участии в Сормовском вооруженном восстании 12 – 14 декабря 1905 года, – рассказывала статья «Дело Савина» в газете «Нижегородский листок». – Обвинение против И. В. Савина сформулировано в обвинительном акте следующим образом. Он обвиняется в том, что в период времени 12 – 14 декабря 1905 года в с. Сормове, с целью насильственного посягательства на изменение установленного в Российской империи законами основными образа правления, принимал участие в возникшем с этой целью вооруженном восстании, во время которого он вместе с другими лицами учинил нападения на чинов полиции и присланные для усмирения восстания войска, причем производил в них выстрелы из револьвера, метал в них разрывные снаряды, устраивал на улицах заграждения для воспрепятствования действиям войск, взорвал устроенный перед этими заграждениями фугас и умышленно, для избежания обыска и поимки, лишил жизни явившихся для осмотра дома, в котором он жил, казака Пономарева и городового Романова, бросил в них бомбу, взрывом которой последние оба, а также находившаяся тут же крестьянка Апулина, были убиты, т.е. обвиняется в преступлении, предусмотренном 100 ст. уголовного уложения 2 ч. 1450 ст. улож. о наказаниях». Приговор в итоге был, как сейчас принято говорить, «ниже низшего предела». Ивана Савина, которому во время мятежа было всего 18 лет, приговорили к лишению всех прав состояния и к ссылке на каторжные работы на 6 лет. Дальнейшую его судьбу установить не удалось. Добавим, что в Сормове многие улицы носят имена участников восстания: Павла Мочалова, Дмитрия Павлова, Ивана Чугурина, Виктора Шимборского и т.д. А вот улицы Ивана Савина среди них почему-то нет! Дмитрий ДЕГТЕВ Интересный факт ► Популярность бомб («адских машин») у террористов начала ХХ века в действительности объяснялась их дешевизной. Самый простой самодельный револьвер на черном рынке стоил от 7 до 10 рублей, к тому же патроны к нему были дефицитом. В то же время изготовление бомбы обходилось всего в 20 – 30 копеек, плюс расходы на болванки и взрывчатку! «Адские машины» делились на два типа: одни представляли собой простые фугасы, другие были начинены пулями для большего поражающего эффекта. Впрочем, у этого оружия была и отрицательная сторона: оно было опасно для самого владельца. К примеру, Андрей Ефремов, чье имя носит улица в Центре Сормова, собирался взорвать полицейский участок, однако осуществить задуманное не успел, так как на подходе к цели попросту уронил бомбу и сам же на ней подорвался.