Город еще не оправился от митингов. Сделаны ли выводы? Картина конца января – стена из полицейских щитов на Большой Покровской, переполненные автозаки, 182 задержанных. Возбуждены десятки административных дел, грозящих перерасти в уголовные. Раньше нижегородцы думали, что такое возможно только в Москве, и вдруг мы наблюдаем это в родном городе! Неспокойно было на этот раз и в глубинке: граждане массово выходили на улицы в Дзержинске, Выксе, Арзамасе… Последствия «январских потрясений», безусловно, отразились на облике областного центра, изменив многие конструкции, в которых мы жили до этого. Последствиями событий 23 и 31 января стало качественное ужесточение системы политического контроля в стране, предполагающее функционирование системы власти в режиме «осажденной крепости». Силовые структуры приведены в режим повышенной готовности. Административный центр Нижнего Новгорода все более напоминает «осажденную крепость»: главный туристический вход в кремль, в Дмитриевской башне, перекрыт глухой железной решеткой, на площади в постоянном режиме дежурят две машины ГИБДД, чуть поодаль – мобильный патруль ППС. Картина, ставшая отображением пропасти недоверия, прочертившая границу между властью и гражданским обществом. Складывается впечатление, что именно силовики превратились в «эксклюзивного гаранта стабильности», препятствующего городу окончательно погрузиться хаос. А что же сама власть, которая должна в первую очередь отвечать на поставленные гражданами вопросы? В ней вдруг заговорили о необходимости прямого диалога с молодежью, прежде всего – молодежью студенческой. Проблема, однако, в том, что у власти нет готовой и привлекательной повестки для такого диалога. После заявления министра образования Фалькова о том, что вузы должны работать в графике 24/7, чтобы не оставлять студентам «времени на глупости», ректоры наших учебных заведений, очевидно, начнут жестко загружать молодежь дополнительными занятиями. Может, оно и неплохо, вот только считать, что люди выходят на улицы в порядке борьбы со скукой, – опасное заблуждение. Чтобы оградить молодежь от вовлечения в запрещенные акции протеста, требуется более деликатная и системная работа. Вот уже и спикер регионального парламента Евгений Люлин поторопился рапортовать, что в нашем регионе таковая ведется активно, причем с «поправкой на ветер»! В ходе круглого стола «Современная наука и образование в контексте реализации молодежной политики» (проходил на площадке ННГУ) ЕБЛ отчитался, что сегодня на региональном уровне созданы необходимые инструменты для самореализации молодежи. «Больше десяти лет при Законодательном собрании работает Молодежный парламент. Участники занимаются серьезным делом – участвуют в подготовке и оценке нормативных правовых актов. Члены Молодежного парламента работают над поправками в областные и федеральные законы», – утверждает Е. Люлин. Вот только кто они, эти «молодые политики», пользуется ли хоть один из них уважением и доверием у тех, кто выходит на митинги оппозиции или сочувствует участникам в соцсетях? Пока представляется, что так называемые молодежные парламенты являются либо стартовой площадкой для карьеристов, с младых ногтей встраивающихся в различные клановые группы, либо же просто фикцией, на которую впустую тратятся бюджетные деньги. Проще всего убеждать себя в том, что на несанкционированные акции протеста ходят только маргиналы и «обкуренные» юнцы, а реальной почвы протестной активности в гражданском обществе нет. В этой связи достаточно просто посидеть в Интернете и почитать комментарии нижегородцев к любым новостям, чтобы понять, насколько за последнее время выросло недовольство населения действительностью, насколько сильно люди не доверяют власти, считая ее представителей чуть ли не личными врагами. Это мина замедленного действия, которая обязательно сработает, если ничего не предпринимать. Молодежный протест в сегодняшней России имеет под собой серьезную базу: перспективы социально-экономического положения страны не внушают оптимизма, а социальные лифты для молодых фактически не действуют. Ошибкой может стать надежда на то, что лишенное лидера протестное движение заглохнет само собой, как это уже было в 2012 и 2017 годах. Не устранены обстоятельства, которые формируют устойчивую почву для протестов, в первую очередь молодежных, вне зависимости от того, сможет ли Алексей Навальный принимать участие в их организации или нет. Более того, в отличие от протестов 2017 года, нынешнее движение сразу приобрело широкий охват, что «выкатывает» перед властями задачи принципиально нового характера. Нечего было власти противопоставить и на медийной площадке. Ее явно переигрывают. Правительственные холдинги демонстрируют полную растерянность. Кажется, что их задача – делать вид, что ничего не происходит. Впрочем, правительственные СМИ – это только инструмент в руках власти. Дело в том, что сама она не хочет или не в состоянии наладить честный диалог с обществом. Кто из нижегородских политиков, кроме Глеба Никитина, публично высказал позицию по январским событиям? В кризисные дни почему-то никто из так называемых ЛОМов (лидеров общественного мнения) не выступил в защиту президента Путина, против которого была направлена вся критическая повестка митингующих. Боятся за свое будущее, ожидают смены власти? Либо этим «веселым ребятам» чем хуже, тем лучше? На уличные протесты людей выталкивает осознание того, что иным способом они проблемы донести не в состоянии. Получается, коммуникации, посредством которой должен осуществляться диалог «верхов» с «низами», и впрямь не осталось? Наши народные избранники («совесть народа») по-прежнему выражают интересы клановых групп, а не различных слоев населения. Мы об этом постоянно пишем. Неплохо было бы сделать выводы в преддверии надвигающихся выборов. Даже в Московском Кремле осознают ограниченность и утопичность использования силового инструмента в долгосрочной перспективе. Требуются системные трансформации в платформе государственного управления. Только сама власть может сохранить стабильность в обществе, если начнет честно отвечать на поставленные гражданами вопросы. Пока же стремления к этому, увы, не просматривается. Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ