18 апреля исполнится 20 лет со дня смерти нашего коллеги, выдающегося нижегородского журналиста Олега Капитанова Подобно тому, как Владимир Маяковский олицетворял собой поэтический дух эпохи 20-х годов, связанной с мечтами о светлом будущем и мировой революции, Константин Симонов – литературный дух Великой Отечественной, а Владимир Высоцкий стал всенародным вокальным воплощением эпохи «развитого социализма», наш «малыш Кэп», как его называли маститые коллеги из тогдашней редакции «ЛС», без сомнения, остался в истории выразителем духа девяностых в нижегородской и даже российской журналистике. ОЛЕГ НАЧАЛ ПИСАТЬ В 12 ЛЕТ, А В 17 ЕДВА НЕ СТАЛ… КАВКАЗСКИМ ПЛЕННИКОМ В конце 80-х «Ленинская смена», формально остававшаяся официальным печатным органом обкома ВЛКСМ, стала одним из первых горьковских-нижегородских СМИ, не только вовремя ощутившим «ветер перемен», но и, так сказать, поднявшим паруса на него. Газета ринулась в самую гущу противоречивых событий, стремительно менявших привычный уклад жизни. В 1989 году издание плавно трансформировалось из официального «чтива» в либеральную, «народную» газету. А уже в следующем году газета нижегородской молодежи опередила в подписочном тираже даже областную партпрессу. И не-удивительно, ведь газета оказалась на острие борьбы против строительства Горьковской атомной станции теплоснабжения, которую тогда при широкой поддержке общественности вел будущий губернатор области Борис Немцов. Кроме того, на страницах издания открыто, без оглядки на официальную позицию властей поднимались самые острые темы той переломной эпохи. Именно в этот момент в редакции, исторически располагавшейся по адресу ул. Свердлова, 7, и появился 17-летний Олег Капитанов. Кто бы тогда мог подумать, что из этого юного, незрелого паренька получится маститый, широко известный нижегородской публике журналист эпохи лихих девяностых! Писательские и журналистские таланты у Олега, как это нередко бывает, проявились еще в детстве. «Когда сыну было 12 лет, мы ездили на Северный Кавказ – на лечение, – вспоминает его мама Наталья Васильевна Капитанова. – А когда вернулись домой, из Железноводска пришел перевод с некой суммой денег. Откуда, от кого? Оказалось, что Олег как-то незаметно написал статью, в которой изложил свои впечатления об отдыхе в этом городе, и отнес ее в редакцию местной газеты. Там ее напечатали и даже заплатили гонорар». А уже в начале своей карьеры в «ЛС» Капитанов снова отправился на Кавказ, но уже не на отдых, а, можно сказать, на передовую! «Первой горячей точкой для Олега стал Нагорный Карабах, – вспоминает бывший фотокорреспондент «Российской газеты» Николай Нестеренко. – Первый раз я был там один – в 1989-м, в следующем году он добровольно вызвался ехать вместе со мной. Мы прибыли вместе с Шумиловской бригадой, дислоцировались в Гадруте, где наши в качестве миротворцев разделяли армян и азербайджанцев. Так вот, был там начальник милиции Гадрута по кличке Носорог (из-за большого носа). Днем он командовал милиционерами, а ночью – уже группой боевиков. Все это хорошо совмещалось! Приехал однажды этот Носорог в расположение части. – Хотите, – говорит, – журналисты, побывать на настоящей свадьбе моего милиционера, посмотреть на настоящую азербайджанскую свадьбу? – Конечно, хотим! Рядом сидит особист – капитан. Говорит – решай сам, сержант. Я до этого в армии служил, Олег не служил, поэтому я как бы за старшего был «на фронте». И вот представьте: ночь, настоящая свадьба. На первом этаже женщины, на второй их не пускают – там исключительно мужчины. Сидим с Олегом. Стараемся вести себя достойно. Сидим, масса блюд на столе, выпивка. Приходят гости. Одному подушку под задницу кладут – это начальник милиции, большой человек. Другому две подушки – это прокурор! Третьему три подушки кладут – это судья. Кладут четыре подушки. Думаем, что же это за гусь? Оказывается, учитель! Едем назад в темноте. Сначала предложили в Иран заехать – мол, сегодня у них свободный проход. Потом привозят в какой-то домик, заводят туда – вот здесь до утра посидите. До части, мол, далеко, тут переночуете. Заходим, нас запирают, на окнах решетки. Холодильник с едой и телевизор. Включаем, а там как раз передают: боевики захватили пятерых русских заложников. Мы, естественно, думаем: нас, наверное, обменять хотят?! Кстати, там был бильярд – мы за ночь научились в него играть. Не спалось, сами понимаете! Утром по телевизору сообщают: конфликт разрешился. И тут нас выводят и везут в часть. Оказалось, она совсем рядом, за перевалом. Навстречу особист бежит: сержант, ты где был? Я уже, дескать, роту спецназа мобилизовал на ваше спасение». Вот так Николай и Олег фактически побывали в плену у боевиков! У НЕГО БЫЛА ФЕНОМЕНАЛЬНАЯ ЛЕГКОСТЬ ПЕРА Этот риск, отличающий настоящего журналиста от прочих, и дальше сопровождал Олега Капитанова в профессии. В последующие годы он еще не раз выезжал в горячие точки, в Чечню. При этом свои репортажи писал не в блиндажах и штабных кабинетах, а буквально в окопах, на передовой! А иногда – сидя на броне танка или бронетранспортера. По воспоминаниям бывших коллег, Капитанов обладал невероятной журналистской интуицией и всегда знал, как оказаться в нужное время в нужном месте. «Олег постоянно ввязывался в какие-то авантюры. Хотя в армии не служил, был абсолютно бесстрашный, лез везде, где только можно», – отзывается о нем Николай Нестеренко. Как вспоминает главный редактор «ЛС» Владимир Кочетков, перед своим приходом в газету, в июле 1991 года, он уже был наслышан о Капитанове, при этом был уверен, что это настоящий «прожженный журналюга» с соответствующим образованием и большим жизненным опытом. «Каково же было мое удивление, когда в образе мастера блестящих передовиц и роскошных репортажей газеты я увидел безусого юнца, только что окончившего среднюю школу!» – отметил Владимир Владимирович. «У него была особенная, репортерская (теперь, спустя годы, понимаешь, что классическая) легкость пера, – рассказывал Антон Фортунатов, доктор философских наук, профессор, руководивший кафедрой электронных СМИ ННГУ имени Н. И. Лобачевского. – Легкость на подъем. Легкость в общении. Он умел раскапывать интересные события, подавать злободневные сюжеты так, что его материалы не оставляли после себя шлейфа обид и недовольства или какой-то недосказанности. Я в качестве собкора «Комсомольской правды» часто привлекал его в качестве нештатного корреспондента, и он неизменно выручал меня своими репортерскими находками. Порой сам звонил: «Слушай, старик, есть одна тема…» В начале девяностых, на переломе времен, выросло целое поколение таких журналистов. Они не были приспособленцами, не были карьеристами. Журналистика для них была не просто профессией. Скорее, это был способ реализовать свою жизненную позицию, и в общем-то было неважно, устраивала она кого-то или нет. Они были самими собой. Адекватными. Да, именно адекватность для Олега была очень важным человеческим качеством. Думать, разбираться, понимать, пропускать всё через себя – пожалуй, это и есть настоящая журналистика. На пике. На взлете. Для настоящего репортера нет разделения жизни на «профессиональное» и «человеческое». Всё вместе. Всё от души. Это как раз про него, про Олега Капитанова». «В СТРАНЕ РЕВОЛЮЦИЯ, А ТЫ СПИШЬ!» Как известно, истинный характер человека и его лучшие таланты зачастую раскрываются в наиболее тяжелые времена. В периоды кризисов или войн. Именно в такие моменты приходится делать выбор, личностный и профессиональный. Для Олега Капитанова таким моментом истины стал августовский путч 1991 года. «Мы с мужем возвращались на машине из Ворсмы и услышали по радио сообщение о том, что власть в стране переходит к ГКЧП, – вспоминает о тех событиях мать нашего героя. – Я подхожу к Олегу и говорю: сын, в стране революция, переворот, а ты спишь!» Впрочем, 18-летний журналист быстро принял единственно возможное для него решение: ехать туда, где этот самый путч происходит, в центр событий – в Москву! Добавим, что далеко не все коллеги, даже из столичных изданий, были в тот момент столь же решительны: многие предпочли попросту «отсидеться», с осторожностью ожидали, чья возьмет. Олег же сделал выбор сразу. И это несмотря на то, что «ЛС» являлась областным изданием и подобный героизм от пишущих сотрудников «молодежки» вроде как не требовался. «Олег уговорил меня поехать с ним, – говорит Николай Нестеренко. – Билетов у нас не было. Но Олег отличался феноменальной способностью наладить контакт с абсолютно разными людьми, быстро решить любой вопрос. Он попросту подошел к начальнику первого попавшегося поезда на Москву, объяснил ситуацию. Дескать, в столице революция, хунта! Мы, журналисты, должны быть там! И тот посадил нас без билетов – мы добрались до места событий в служебном купе проводников! Кстати, в августе 91-го мы оказались единственными нижегородскими журналистами, которые были там с самого начала. Остальные приехали только потом, когда путч провалился. По сути, они просто «фоткались» на месте недавних событий». Все телеканалы мира обошли фотокадры, как на стульях в коридоре Белого дома дремлет выдающийся музыкант Ростропович, ухватившись за автомат Калашникова одного из охранников. Олег Капитанов рассказывал, что ему тоже довелось прикорнуть на стульях, рядом с самим Мстиславом Ростроповичем. При этом нижегородец по телефону вел оттуда прямой репортаж о происходящем. Его информация вывешивалась на стенде «Ленинской смены» на главной улице областного центра, где с ней могли ознакомиться все нижегородцы. Для редакции эти дни стали самыми трудными. «Пока мы были в Москве, они всё сверстали, номер на 20-е число был готов, – вспоминает Николай Нестеренко. – Но цензор не разрешил печатать. И тогда главред, посоветовавшись в обкоме комсомола, принял поистине историческое решение – выйти с белой полосой! Это был эффект взрыва: все поняли, что нам просто не дали ничего сказать!» Своим читателям «ЛС», в отличие от многих других газет, не изменила, за что заслужила большое уважение. Событие получило большой резонанс, в том числе в столице, ибо часть протестных экземпляров «Ленинской смены» уже после провала путча попала в Москву. Капитанов за эти тяжелые дни тоже приобрел огромную известность – как в Нижнем Новгороде, так и за его пределами. Позднее, наряду с Борисом Немцовым, он был награжден медалью «Защитнику свободной России». Отметим, что из нижегородцев этой уникальной награды удостоились только Немцов и Капитанов, больше никто. «ЛЕНИНСКАЯ СМЕНА» ПРЕВРАТИЛАСЬ В ПЕЧАТНЫЙ АНАЛОГ «600 СЕКУНД» При Олеге Капитанове «Ленинская смена» фактически стала эдаким нижегородским аналогом легендарной телепрограммы «600 секунд» Александра Невзорова. «Заседания горсовета в те годы начинались с прочтения очередной статьи Олега Капитанова в «Ленинской смене», – продолжает Николай Нестеренко. – Всем было интересно, что про власть написал Олежка на сей раз. Вот так власть прислушивалась к голосу одного молодого парня». В то время жизнь была насыщена яркими событиями, которые потом войдут в историю и даже забудутся. Это и визит в Нижний Новгород президента Ельцина в январе 1992 года, и октябрьский путч 1993-го, и приезд лидера ЛДПР Жириновского в Нижний в июне 1994-го, и последовавший за ним повторный визит Ельцина, и многие другие. Именно уникальное перо Капитанова оставило наиболее эмоциональное, острое и точное описание этих моментов. «Настроение Бориса Николаевича в Нижнем существенно разнилось с настроением в том же Ульяновске, – писал Олег в номере за 13 января 1993 года. – У нас президент выглядел более сдержанным, если не сказать – печальным. Сказывалась, очевидно, накопившаяся усталость, сказывались и шоковые впечатления президента от собственной же шоковой терапии». Буквально накануне кровавых октябрьских событий в Москве в «ЛС» выходит материал Капитанова под названием «Со щитом или на щите?», посвященный отправке слушателей нижегородской школы МВД в столицу. «Несмотря на то, что Ельцин и Хасбулатов в свое время пытались заигрывать с армией и милицией, раздавая обещания налево и направо, вывод напрашивается один: властям в Москве плевать, что российский солдат и милиционер погибали и ходили по острию лезвия в Карабахе, Таджикистане и т.д. А теперь и в Москве. Молодые парни всегда становились заложниками политических амбиций!» Ну а вскоре после того, как Ельцин отпраздновал победу над Хасбулатовым и Руцким, Капитанов отправился… к адвокату Руслана Хасбулатова – Абдуле Хамзаеву. После чего в газете появилось поистине сенсационнейшее интервью, в котором рассказывалось о невероятных гонениях на чеченцев. «Ельцин с командой сделал всё, чтобы нашу нацию представить как величайшее зло для России. В Москве как какое-то нераскрытое преступление, так чеченцы виноваты. Да и вообще внимание акцентируют на тех преступлениях, которые совершают чеченцы», – подчеркнул Хамзаев в беседе с Олегом Капитановым. Вопреки всеобщему, как сейчас принято говорить, тренду Олег Капитанов стремился освещать события взвешенно, отражая точку зрения и другой, проигравшей стороны. Помимо адвоката Хасбулатова, которого тогда обвиняли в госизмене, он брал интервью у одного из лидеров ГКЧП, уроженца Перевоза Горьковской области Геннадия Янаева, и даже сдружился с ним. Причем первый комментарий у несостоявшегося президента СССР Олег взял как раз в разгар путча 1993 года – 4 октября. Журналист попросил сравнить текущие события с августом 91-го. Янаев тогда сказал Капитанову: «Нынешние власти в Москве ушли далеко вперед. В 91-м войска, которые были введены в Москву, не получали приказа открыть огонь на поражение. Мы тогда спасали Советский Союз, а сегодняшние власти спасают самих себя». Летом 1994-го в Нижнем Новгороде Капитанов сумел взять интервью у Жириновского. Тот тогда устроил настоящий скандал с захватом администрации губернатора и кабинета Немцова. Вольфович заявил Олегу, что надо немедленно ввести систему военно-полевых судов, а главарей банд расстреливать без суда на месте преступления. И еще нужно... запретить в России хождение наличных денег. «Феноменальный юноша, журналист-самородок, он был реально узнаваемым человеком своего времени, – говорит Владимир Кочетков. – В своей визитке ему вполне достаточно было поставить только одно слово – Капитанов, без всяких дополнительных пометок. Олег Капитанов стал неотъемлемой частью той эпохи. Социальным явлением. Многогранный, талантливый, яркий, Олег оставил такой же яркий след в жизни – как комета, которая пронеслась по небосводу». ОН, КАК ЧКАЛОВ И ВЫСОЦКИЙ, НЕ ПЕРЕЖИЛ СВОЮ ЭПОХУ… Часто бывало, что люди, ставшие символами своей эпохи, безвременно уходили из жизни вместе с ней. Вспомнить хотя бы Валерия Чкалова, Юрия Гагарина или тех же Маяковского и Высоцкого. По воспоминаниям коллег, Олег как будто знал, что ему отведено немного. Психологи про таких людей говорят: у них бессознательное стремление к смерти. Отсюда и полное отсутствие страха. Поэтому жил Капитанов так, словно каждый день – последний. Стремился получить от жизни сразу всё и прямо сейчас. Если ухаживать, то за королевой, если общаться, то с самыми известными людьми, если рисковать, то по полной программе. Увы, Олег Капитанов не дожил и до 30 лет. «В этом был неподвластный смысл: Олега хоронили на страстную седмицу, в пятницу, – говорит Юрий Козонин, главный редактор «Ленинской смены» в 1992 – 1995 годах. – В православных традициях это самый скорбный день в году. Определенно, он стал таковым и для его друзей… Мы с ним виделись за 10 дней до смерти, говорили, прикинули даже, чем займемся через год, когда проклятые хвори отступят. Простились на площади Свободы, как говорят, «до звонка». Но вскоре позвонил наш товарищ, мастер телевизионных шоу Гена Григорьев, с печальным известием… Вот в памяти для меня Олег таким и остался: в плотском обличье стоящим на площади Свободы. Он ушел в вечность, обретя духовность и подняв ее над всем низменным, грубо-чувственным и греховным в нашей жизни. Малыш Кэп, как я его называл, не успел реализовать себя, но в милости преуспел. Картинка из жизни: бывало, проходим в суетном разговоре мимо просящих милостыню, он, спохватившись, возвращается и отдает последнюю копеечку. Как возвестил Господь в Нагорной проповеди: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». И у Господа мертвых нет, у него все живы». Вспоминает журналист Татьяна Кузнецова: «Олега Капитанова нет, но ощущение такое, что он где-то рядом с нами. Во всяком случае, я знаю непреложное: пока о человеке помнят, без соплей, без причитаний, но с улыбкой, – он есть. И еще: мы работали с Кэпом на ГТРК, у моей дочери случилась клиническая смерть в больнице. Рядом со мной в тот момент оказался Олег. Встряхнул, посадил в такси, оплатил проезд. И я это не забуду. Спасибо, Кэп!» Михаил ХВОРОВ