Положение дел в сельскохозяйственной отрасли не внушает оптимизма. В Нижегородской области фактически завершена посевная кампания. Рапорты о параметрах «предстоящего урожая» из уст министра сельского хозяйства и продовольственных ресурсов региона Николая Денисова были бодры и оптимистичны. По его словам, общая площадь посевов в этом году составит 1 миллион 89 тысяч гектаров! Впечатляет, с учетом того, что в апреле прошлого года плановые цифры выглядели скромнее: посев яровых культур – на площадях всего 570 тысяч гектаров. Однако, сопоставив ряд других показателей, приходится прийти к выводу, что министр манипулирует цифрами, фактически вводя в заблуждение тех, кому адресовано его послание! «ВОСЕМЬ ПИШЕМ, ШЕСТЬ В УМЕ» Министр гордо заявил, что в нынешнем году в Нижегородской области планируется собрать 1,316 млн тонн зерна. Но при этом опять же, не иначе как из скромности, умолчал, что в прошлом году наши аграрии собрали более 1,6 млн тонн! А ведь это очень значительное уменьшение, которое закладывается заведомо! То есть Денисов уверен в том, что собрать больший урожай точно не получится. Но с чем же связан пессимизм? Погодные условия, казалось бы, благоволят селянам, за год они не могли разучиться работать, и урожайность уменьшиться не может. Остается предположить, что наши сельхозпроизводители просто намерены и дальше сократить площади посевов. Но как же тогда быть с ранее озвученным министром миллионом гектаров? Здесь заложено лукавство. В прошлом году региональный минсельхоз сразу же расшифровал показатели посевных площадей: под зерновыми и зернобобовыми культурами – 591,4 тыс. га, под картофелем – 32,9 тыс. га, под овощами открытого грунта – 6,0 тыс. га, под сахарной свеклой – 11,6 тыс. га, ну и так далее. Совокупно выходим даже на более внушительную цифру, чем та, о которой Денисов говорит сейчас! Теперь он назвал общую площадь посевов, видимо не желая признавать сокращение засева «персонально» зерновыми культурами. Кстати, исходя из этого вектора можно подсчитать, какие бы сейчас были урожаи зерновых, если бы в Нижегородской области возделывали все площади времен СССР, не забросили обрабатывать почти третью часть сельскохозяйственных угодий. Какие были бы урожаи, если бы все эти годы обрабатывались не 1125 тыс. гектаров под зерновыми, а 2055,5 тыс. гектаров при росте урожайности последних 15 лет советской власти. Есть уверенность, что при таких урожаях Нижегородская область не экспортировала бы зерно в больших объемах. Значительная часть зерна оставалась бы на внутреннее потребление, уходила на поголовье КРС, которое не только не сократилось бы, как сейчас, а выросло бы еще больше. Несмотря на всю пропаганду успехов о превосходстве нынешних урожаев над всеми предыдущими, Нижегородская область по многим параметрам так и не прибавляет. Тенденция к сокращению поголовья КРС в 2020 году продолжилась, снизившись от уровня прошлого года на 0,4%, по коровам – на 0,9%. Овец и коз стало меньше на 3%, и только свиней – на 2,8% больше. Возможно, что «догнали и перегнали» в низкоценовом сегменте: зерновые, мясо птицы. В дорогом же сегменте животноводства: мясо КРС, молоко – до сих пор отстаем, и очень сильно. В сложившихся условиях проще кормить людей дешевой курятиной, чем говядиной, на которую у населения просто не хватает денег. БЕГ ПО КРУГУ Проблема невозделываемых земель в нашем регионе стоит очень остро. В 2019 году экологическая организация Greenpeace сообщила, что Нижегородская область «благополучно» вошла в топ-10 регионов России, имеющих наибольшую площадь заброшенных земель сельхозназначения. Согласно тем данным, на Нижегородчине не обрабатывались 1,9 млн га земель сельхозназначения, из них 1,35 млн га не использовались более трех лет, почти 600 тысяч гектаров – более двух десятилетий и уже покрылись лесом. А согласно официальным сведениям из открытых источников министерства сельского хозяйства Нижегородской области, за последние 15 лет общая площадь сельскохозяйственных угодий в регионе сократилась почти на 100 тыс. га, пашни – на 200 тыс. га, посевная площадь – более чем на 800 тыс. га. На данный момент невозделанной остается 531 тысяча гектаров, то есть 28% (почти треть!) пахотных земель региона. При этом в некоторых районах, например в Тонкинском, Навашинском, сельхозпроизводство обнулено фактически полностью! Особо тяжкое впечатление создается, если вдуматься, что за сухими цифрами стоит жизнь сельского населения. Что такое 500 тысяч гектаров необрабатываемой пашни? Это тысячи крестьян, оставшиеся незанятыми, вымирающие деревни, поселки! ПОЧЕМУ ЗАБРАСЫВАЕТСЯ ПАШНЯ? Но почему же крестьяне перестают обрабатывать земли? Ранее традиционными назывались несколько причин. В частности, в 90-е и нулевые годы «социально безответственные» собственники за копейки скупали земельные паи у селян только ради того, чтобы скопить залоговую массу для получения банковских кредитов. Деньги в банки, разумеется, не возвращали, и земля отходила банкирам, которые, конечно, тоже ее не использовали, а пытались сбыть как актив, зачастую безуспешно. В результате посевные площади десятилетиями пребывали невозделанными, кое-где уже фактически превратившись в леса. В Кстовском районе были замечены спекулянты, скупавшие земли сельскохозяйственного назначения в надежде на компенсации при строительстве через них шоссе (4-я часть Южного обхода) или в расчете перевести их в другую категорию под строительство загородных коттеджей. Наконец, за последнюю пару десятилетий немало бывших колхозов и совхозов просто разорились, а их бывшие земли остались невостребованными. Попытки вернуть заброшенную пашню в сельхозоборот предпринимались постоянно, но всякий раз наталкивались на массу проблем. Например, самый, казалось бы, простой и надежный способ ввести землю в сельхозоборот – забрать у нерадивых собственников и передать тем, кто готов ее обрабатывать. Юридические механизмы для этого сейчас есть, но недостает желающих возрождать заброшенные пашни. Ведь процесс рекультивации необрабатываемой земли сельхозназначения очень сложен, требует массы согласований, невероятно затратен! Вспомним, что бывший губернатор Валерий Шанцев грозился вернуть в сельскохозяйственный оборот в Нижегородской области порядка 600 тысяч гектаров неиспользуемых земель, отобрав их у нерадивых собственников, но в итоге в сельхозоборот удалось вовлечь лишь 80 тысяч гектаров! Отчасти это произошло потому, что неиспользуемые земельные участки, как правило, не составляют единого крупного массива, а разбросаны по мелкоконтурным, часто отдаленным от центральных усадеб участкам. Их использование неэффективно для крупного бизнеса, но может быть выгодно для малого. Однако собственных средств на рекультивацию заросших бурьяном, а то уже и лесом земельных участков у фермеров, мелких сельхозпроизводителей просто нет. Выясняется, что сокращать посевные площади аграриев вынуждает целая совокупность разнообразных проблем. ЗАТРАТЫ БОЛЬШЕ, ВЫРУЧКА МЕНЬШЕ Одна из главных проблем заключается в том, что у сельхозпроизводителей падает доходность. Если в прошлом году рентабельность при выращивании пшеницы оценивалась в 50 – 70%, то в этом она опустится до 30%. На это есть как объективные, так и субъективные причины. В последние годы открылось «окно возможностей» поставки зерна на экспорт. Однако из-за введения пошлин экспортировать зерно стало невыгодно, при этом пострадали не только экспортеры – цена снижается на внутреннем рынке. А из-за того, что правительство начало жестко регулировать цены, некоторые крестьяне вообще боятся, что зерно у них начнут отбирать, как при продразверстке. Для чего выращивать? Заметно увеличилась себестоимость зерновых. Из-за падения курса рубля и принятия новых, повышенных ставок утилизационного сбора на технику подорожали все средства производства: от комбайнов до оборудования на элеваторах. Цена литра солярки сравнялась с ценой 95-го бензина класса «Премиум». Такого никогда не было! Еще в феврале от аграрного сектора начали поступать жалобы на нехватку в свободной продаже минеральных удобрений и о росте цен на химию. По сравнению с прошлым годом цены взлетели на 20 – 40%! Связано это опять же с девальвацией рубля, ведь большинство удобрений поступает к нам из-за границы. По той же причине скакнули и цены на гибриды, посевной материал. Своих семян, саженцев у нас крайне мало. По данным Минсельхоза РФ, импортозависимость в семенах неодинакова по культурам и составляет от 20 до 95%. К сожалению, в России в 90-е годы практически утратили селекционные институты. Российские фермеры привыкли покупать подсолнечник и кукурузу во Франции, картофель семенной у нас почти весь голландский или немецкий. Есть, конечно, и свои наработки, но пока они не так распространены. Купить отечественные семена, в которых был бы грамотно отлажен баланс «цена – качество», сегодня трудно. У нашей страны богатый опыт селекции и выведения сортов, но мы потеряли специалистов и техническую базу. У нас в регионе имеется собственная сельхозакадемия, тем не менее нижегородские аграрии продолжают покупать семена за дорожающую валюту. Словом, второй год подряд посевная в ситуации полной неопределенности. В прошлом году было начало локдаунов, не было понятно, кому работать, можно ли работать, будет ли спрос, что будет с экономикой. В 2021 году ясности относительно будущих цен еще меньше: неожиданные для участников рынка меры по государственному регулированию внутренних цен, сложная закупочная политика импортеров на внешнем рынке – все это очень негативные обстоятельства для планирования бизнеса. ДЕФИЦИТ ТРУДОВЫХ РЕСУРСОВ Еще беда: увы, наше село неумолимо стареет. Свой трудовой век в аграрной отрасли дорабатывают люди предпенсионного возраста, на которых еще что-то способно в хозяйствах держаться. Сейчас на селе катастрофически не хватает инженеров по эксплуатации сельхозтехники, экономистов, даже механизаторов и операторов машинного доения! В последние годы ситуацию спасали гастарбайтеры из стран ближнего зарубежья. Однако за год число трудовых мигрантов сократилось весьма ощутимо. Главная причина – пандемия коронавируса, из-за которой в прошлом году многие гастарбайтеры уехали на родину и до сих пор не могут вернуться назад: границы закрыты, а темпы вакцинации в соседних странах, откуда традиционно в Россию въезжают мигранты, оставляют желать лучшего. «ВСЕ ХОРОШО, ПРЕКРАСНАЯ МАРКИЗА»? Получается, что стоимость производства зерна растет, цены на него падают, да еще и некому работать на полях. Вот и приходится сельхозпроизводителям сокращать площади посевов. И еще непонятно, чем это в итоге обернется! Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ Как изменилась жизнь на селе? 2001 год — практически все 100 процентов населения сел работают по месту жительства, в колхозах, совхозах, кто-то на предприятии в районном центре – на хлебозаводе, молокозаводе, на газовой компрессорной станции и т.д. 2021 год — работы по месту жительства уже практически нет. Точнее, она есть примерно для 20 процентов населения. Остальные вынуждены работать вахтовым методом. 2001 год — корова почти в каждом доме. У некоторых даже две. Организован прием молока у населения. Закупают в основном частники и сдают на молокозавод. Колхозы помогают своим работникам с сеном и фуражом. Наш пример: в селе три огромных частных стада, приблизительно по сотне с лишним голов каждое. Там, где корова, соответственно, есть и теленок, а то и не один. Телят держат в основном не для себя, на продажу. Ну а для себя – свиньи, птица. Этого добра было в каждом доме немерено. Жизнь кипит, кругом мычат, хрюкают, нет никакого бурьяна. Всё или скошено на сено, или подъедено крупным рогатым скотом. 2021 год — корова в деревне стала экзотикой. У нас в деревне осталось штуки три, наверное. Держат энтузиасты, как правило люди старой закалки. Молодые даже слышать не хотят о корове. Да и как ее держать, если мужик пропадает на вахте в Москве? Нет коров, нет телят, но есть огромные поля, которые никто не косит за ненадобностью и которые заросли бурьяном, а где-то уже и березками. Пройтись по таким полям – то еще удовольствие. Бурьян стоит выше человеческого роста! Тот же бурьян и на деревенских улицах. Около жилых домов его еще как-то окашивают сами хозяева. Но есть много брошенных домов, где никто не живет. Там дичь дикая! Поросят еще кто-то держит, но в основном только для себя – одного-двух, не больше. Кур держат, но тоже понемногу. 2001 год — распахивается и засаживается каждый клочок. Нередко за лишний метр или борозду соседи ругаются не на шутку! Сажают много картошки, которую осенью продают. Организована массовая закупка частниками, которые потом перепродают ее в городе. Едут даже с юга и меняют на арбузы. Осенью вся деревня просто объедается арбузами! Целые участки засаживают люцерной или клевером, которые идут на корм скоту. Брошенной земли просто нет! 2021 год — земля больше никому не нужна! Картошку сажают только для себя, по несколько соток, или не сажают вообще, объясняя это тем, что проще ее купить. Мужики работают в областном центре, Москве, а женщинам возиться с землей одним как-то неохота. Мужик заработает – они купят картошку, лук, морковь! Реально, так сейчас живут в деревне очень многие! И это тоже страшно! Участки с люцерной тоже никому больше не нужны, их давно уже никто не косит, они зарастают. На некоторых уже молодой лес из кленов и березняка.