Мощнейший резонанс, который вызвали публикации газеты «Ленинская смена» о происходящем в Нижегородском академическом театре оперы и балета им. А.С. Пушкина, укрепил в понимании, что наш оперный – не просто «территориальная локация» по адресу ул. Ванеева 2, и даже не творческая труппа театра, а глобальная коммуникационная общность, выходящая за пределы РФ и объединяющая людей, которые в разное время так или иначе участвовали в судьбе и развитии театра. Эти патриоты не приемлют того, что происходит в театре после прихода так называемой «новой директории», не желают, чтоб театр, работе в которого ими отданы многие годы, кто-либо опускался ниже установленной ими планки. В чем же суть претензий, предъявляемых к директриссе Татьяне Мавриной, но в первую очередь к худруку Александру Топлову, его заместителю Морихиро Ивата? Прежде всего, в том, что с самого захода на управление новой команды театр получил движение по неправильному вектору. Известно, что у каждого театра должно быть лицо. Изначально было оно и у Нижегородского театр оперы и балета, который продолжал традиции русского реалистического театра, заложенные в начале и в середине прошлого века Большим и Мариинским театрами. Это был островок реалистического искусства в мутном потоке модернизма. Показательно, что в 1994 году ему было присвоено почетного звания Академического, какого по сей день нет у целого ряда крупных театров, таких, как Воронежский, Красноярский, Чебоксарский. С театром сотрудничали фигуры мирового уровня – например, лауреат Ленинской премии Михаил Лавровский, худрук Московского балета Андрей Петров, профессор МГУ Юрий Ветров. И хотя к тогдашнему руководителю «Пушкина» Анне Ермаковой имелись вопросы, многие театральном сообществе продолжают отзываться о ней высоко. Да и зритель уже привык к эстетике, которую исповедовал театр. Очевидно, он нуждался в некоей перестройке, свежем обновлении. Но это нужно было делать крайне деликатно, без авральщины, поэтапно. Но о какой деликатности можно говорить, если г-жа Маврина даже не сочла необходимым даже встретится с заслуженным человеком, создавшем театр в его нынешнем виде — Анной Ермаковой? Однако прибывший А. Топлов на публику вообще заявил, что в оперном искусстве Нижний Новгород отстает от мира на десятилетия! На этой волне новая управленческая команда задумала устроить в театре революцию, но из этого получился разве что дворцовый переворот. Попытка поменять эстетику театра лишь показала непрофессионализм, отсутствие вкуса и прорывных идей у его нового художественного руководства. Один из наиболее наглядных примеров — спектакль «Золотой петушок» как часть фестиваля Болдинская осень. Действие, рассчитанное почти на три часа ужали до 40 минут, при этом попытавшись сделать из глубокого, сатирического произведения для взрослых незатейливую детскую сказку. Дети, глядя на сцену, дети не понимали, что там происходит, а сопровождавшие их взрослые кричали «Позор!» и уходили не досмотрев из зала. Другой пример — как модно сейчас говорить «распиаренный» и явно влетевший в театру в копеечку спектакль «Свадьба Фигаро». Некоторые театральные эксперты метко охарактеризовали его как «осетрину третьей свежести», хотя еще великий М. Булгаков писал, что осетрина может быть только первой свежести! Суть в том, что боковые экраны, титры и прочие «высокотехнологические фишки» Топлова в Европе начали применяться еще в 90-х годах прошлого столетия, и там уже давно отказались от данной практики. Нашему же зрителю эту «развесистую клюкву» пытаются преподнести как авторские находки! Но нижегородцы эту фальшь все равно тонко чествуют, по этой причине отказывается воспринимать. Закономерным итогом стало то, что на одном из апрельских спектаклей присутствовало всего около 100 человек. Для творческой площадки, чей зрительский зал рассчитан долее чем на тысячу зрителей, такое просто провал! Хотя зачастую складывается впечатление, что руководящая директория театра оперы и балета не сильно озабочена его посещаемостью, кассой, поскольку старается удовлетворить вкусы и желания одного единственного зрителя. Того, что громче всех аплодирует и в «придворных» СМИ именует происходящее в театре «Прорывом»… При этом нервозность нарастает внутри творческого коллектива постоянно. Из театра были вынуждены уйти лучшие «творческие единицы», отдавшие ему по 30 и более лет своей жизни. В том числе, главный балетмейстер Валерий Миклин. Он не смог сработаться с Морихиро Ивата, который не только русский балет, но и русский язык не очень хорошо понимает! Что тут говорить – один из «трио» управленцев, пришедших в театре летом 2019-го – Александр Белянушкин (которого в театральных кругах называли самым одаренным и профессиональным из всей тройки – Топлов – Белянушкин — Ивата), предпочел все же удалиться из театра, даже не смотря на астрономическую зарплату. Видимо, понял, что Топлов ведет театр в тупик и ему с ним не по пути. Предпочел ретироваться из Нижнего главный дирижер — ученик великого Юрия Симонова, его тезка Юрий Медяник. «Свернул» все контрактные обязательства с театром и удалился даже не попрощавшись. Это наглядно говорит об атмосфере, которую устроила нанятая управленческая верхушка. Впрочем, коммуникационная общность, сложившаяся вокруг театра, о которой говорилось выше, способна влиять на принятие управленческих решений на самом высоком уровне. Год назад ей помешал переломить ситуацию только карантин, когда буквально недели не хватило, чтоб известный столичный журнал о театральной жизни России «Оппонент», где рассказывалось о происходящем в нашем театре, дошел до нужного адресата… Но в любом случае, никто не позволит превратить театр в посмешище и в экспериментальную площадку для посредственностей и серых личностей. Другой вопрос, какое время для этого потребуется и какова окажется цена для самого театра? А главное, для нижегородской публики… Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ