О чем писала нижегородская пресса в июле 1906 г. Лето 1906 года, как и нынешнее, выдалось очень жарким и засушливым. В Нижегородской губернии в конце июня – начале июля температура воздуха поднималась до +40, +45 градусов! Но при этом трудности, которые испытывают современные нижегородцы (духота в квартирах и автобусах и т.п.), невозможно сравнить с ужасными тяготами 115-летней давности. Главной из них стала катастрофическая нехватка обычной питьевой воды. Вследствие повышенного потребления и засухи городские и деревенские колодцы, а также ручьи и небольшие речушки быстро пересохли. А центральный водопровод в то время еще был малодоступной экзотикой. В результате многие нижегородцы вынуждены были зачерпывать водичку отовсюду, где она еще оставалась, в том числе из болот! «НАСЕЛЕНИЕ ДОВОЛЬСТВУЕТСЯ ТОЛЬКО БОЛОТНОЮ ВОДОЮ» В начале июля объезжавшие Городецкую волость журналисты «Нижегородской земской газеты» увидели страшное зрелище. Несколько грязных крестьян и крестьянок подошли к затхлому и вонючему болоту, расположенному в одной из низин, после чего, аккуратно отодвинув тину, зачерпнули оттуда воды ведерками. И часть ее тут же распили! Конечно, в козлят, как в известной сказке, мужики и бабы не превратились, но от самой мысли об употреблении внутрь жидкости из такого водоема жителям Нижнего Новгорода стало дурно. – Да разве же можно пить подобную затхлую и вонючую воду?! – спросили удивленные городские жители. – Так пить больше нечего, другой воды в округе все равно нету… «От гниения различных растений и водяных животных болотная вода получает красный ржавый цвет, особый гнилой противный запах, а летом, кроме того, содержит миллионы видимых и не видимых простым глазом насекомых, – рассказывала рубрика «Жизнь в губернии». – Нередко, благодаря уклону местности, в болота стекает с крестьянских дворов навозная жижа и делает воду еще более отвратительною и совершенно негодною к употреблению. По причине отсутствия других водных источников население довольствуется только болотною водою, которая находится под руками, болотная вода идет в пищу, на мытье полов, стирку белья и проч.». Кроме того, страшная жара, как водится, привела и к многочисленным пожарищам. В 11 часов дня 2 июля пламя охватило Гордеевку. Сперва в селе загорелся один дом, в течение нескольких минут благодаря сильному ветру огонь перекинулся на деревья, потом на соседнее здание и так далее. Довольно быстро с ярмарки и из Канавина прибыли городские пожарные дружины с парой спецавтомобилей, на выручку соседям приехали с бочками и насосами дружины из соседних сел и деревень. Однако привезенная с собой вода быстро иссякла, новую же взять было негде, так как пожарные водоемы высохли (жители тайком использовали их для питья). В итоге, несмотря на отчаянные усилия пожарных, сгорели сразу 66 жилых домов и порядка 400 других построек. Единственным достижением канавинских огнеборцев стало спасение самой ярмарки, которая имела все шансы сгореть вслед за Гордеевкой. Ну а пока одни нижегородцы геройски тушили пламя, другие – мародеры – под шумок грабили то, что уцелело! «Погибло от огня и раскрадено грабителями много имущества, – писала «Нижегородская земская газета». – Были несчастные случаи с детьми. Убытки громадны, пострадала преимущественно беднота». Как показало проведенное позднее расследование, причиной ЧП стал пожар в доме Тюрина, где находился подпольный шинок. Гордеевские самогонщики, несмотря на жару, ударно гнали свое зелье. Перегревшийся самодельный аппарат в какой-то момент вспыхнул, в результате жертвой «зеленого змия» стала почти вся Гордеевка! Полыхала и сельская местность. Так, в деревне Желтухино Балахнинского уезда вспыхнувший ночью огонь за пару часов уничтожил все жилые дома вместе с на-дворными постройками, пять хлебных амбаров, 12 бань, всю конскую сбрую, несколько телег и тарантасов и другое имущество. Погибла часть домашнего скота, которую не успели вывести из стойл и загонов. «Когда на пожар прибыли из разных селений Вершиловской и Урковской волостей заливныя пожарныя трубы, то огонь уже принял громадныя размеры, охватив пламенем добрую половину построек, поэтому, а также ввиду скученности строений, сухости их от последних жарких дней и бездождия, недостатка близко воды, отсутствия в первое время рабочаго народа, – предотвратить дальнейший ход огня при всем старании не удалось, – сообщала рубрика «Страховая хроника». – Жители, еле успевшие спастись от огня, чуть не в одном ночном белье, остались без крова и одежды и в настоящее время разошлись на время пожить по соседним деревням, а некоторыя отправились за помощью к благотворителям». В общем, к утру на месте деревни осталось лишь огромное дымящееся пепелище. Впрочем, были и обнадеживающие моменты. Никто из желтуховцев не погиб, а все их дома были предусмотрительно застрахованы на сумму 578 рублей каждый. Дело в том, что еще в конце XIX века в сельской местности было введено обязательное окладное земское страхование. Каждый член крестьянской общины должен был ежегодно вносить платежи на страховку своего жилья от пожара. УБИЙСТВЕННЫЙ ГРАД И ШОКИРУЮЩИЕ ЭКСЦЕССЫ Зимой 1905 – 1906 годов Поволжье и другие регионы охватил голод, ставший одной из причин многочисленных восстаний, крестьянских бунтов. После этого царь, правительство и сам народ с надеждой ждали нового урожая: народ-де наестся, насытится и успокоится! Однако на деле все получилось еще хуже, чем годом ранее. В начале июля Министерство внутренних дел подготовило справку о состоянии сельского хозяйства в центральных губерниях, в том числе Нижегородской. Из коей выяснилось, что озимые хлеба из-за засухи погибли во всех 11 наших уездах, а яровые уцелели лишь в четырех: Арзамасском, Сергачском, Лукояновском и Княгининском. Общая неурожайная площадь на Нижегородчине составляла около 600 тысяч гектаров, а во всех 12 центральных губерниях – порядка 6 миллионов гектаров. «В некоторых селениях началась молотьба ржи озимых посевов, – сообщалось из Нижегородского уезда. – Надежды крестьян на хороший сбор хлеба не оправдываются: умолот оказался сверх ожидания плохим. Крестьяне объясняют последнее тем, что наступившие перед жатвой необыкновенные жары (жара доходила до 45 градусов) свернули зерно, т.е. не дали ему как следует налиться и вызреть. Покос трав тоже незавидный, травы представляют из себя низкий по качеству непитательный корм». Согласно известной русской поговорке, беда не приходит одна: в то лето крестьяне страдали не только от жары, но и от гроз, которые время от времени случались во время зноя. С небес падала не только спасительная влага: был град огромных размеров, который наносил дополнительный ущерб хозяйству. «28-го сего июня в 8 часов вечера пошел сильный град величиною по голубиному яйцу, а некоторые градины падали в виде клино-образных льдин длиною в вершок (4,4 см. – Прим. авт.) и толщиною в дюйм (2,5 см. – Прим. авт.)», – новость из Лукояновского уезда. В результате такого «бомбометания» в селе Нехорошево выбило все стекла в 50 домах и церкви, поубивало часть домашней птицы, а главное – побило все яблоки, капусту и огурцы, а также целое ржаное поле размером в 360 десятин! Общая тревога и озлобленность, распространившиеся в селах и деревнях, приводили к самым разным, порой шокирующим эксцессам. Так, крестьяне деревни Стрелка, что в Княгининском уезде, в один из очередных жарких дней занимались сушкой и сборкой в стога сена. В какой-то момент один из стрельцов (так называли жителей этого населенного пункта) заметил, что пастух из соседней деревни Петрихи распустил свой скот, вследствие чего часть коров забрела в скошенные ими луга. Этот факт привел стрельцов в неописуемую ярость, и они, на ходу схватив кто дубину, кто грабли, с дикими криками побежали «в атаку». В то время как одна часть толпы набросилась на самих буренок и стала пинками и ударами палок гнать их прочь, другая направилась к мирно разморившемуся на солнышке пастуху. Увидев мчащихся к нему мужиков, тот кинулся было бежать, но споткнулся, упал, после чего был до полусмерти избит, а затем волоком дотащен до границы с петрихинским полем и вышвырнут на «свою» территорию. Параллельно с этим неподалеку были жестоко избиты попавшиеся под руку 18-летние парни, купавшиеся в речке Имзе. По мнению стрельцов, те тоже нарушили «госграницу» и нагло пользовались «чужой» водой. Когда дело было сделано, настроение у вспотевших и покрасневших от злобы мужиков внезапно сменилось с боевого на паническое. Кто-то предположил, что сейчас петрихинцы, с коими у стрельцов была уже давняя вражда, соберутся и пойдут мстить за избитых односельчан. В связи с чем жители Стрелки срочно отправили двух гонцов. Первого в саму Стрелку – за подкреплением, а второго – в Княгинин (в то время имел статус уездного города). Там мужику следовало найти станового пристава и сообщить ему, будто бы петрихинские крестьяне «производят бунт». Еще более вопиющий случай произошел в Балахнинском уезде. Там во время сельхозработ в одной из пересохших речушек обнаружили труп младенца с камнем на шее. В те времена отсутствия контрацепции это было, в общем-то, обычное явление. Но по тогдашним законам земские власти были обязаны обеспечить охрану любого трупа вплоть до прибытия следователей. Местный староста распорядился стеречь тело крестьянам от трех деревень, по человеку от каждой, в две смены. То есть ежедневно в наряде должно было быть по 6 человек. Поскольку в это время шли молотьба и покосы, а каждый работник был на счету, возникли конфликты, кому выполнять не очень приятную миссию – фактически по нескольку часов сидеть возле трупа под палящим солнцем, да еще и при надобности отгонять от него всяких птиц-падальщиков и других животных. Но самое плохое, что следователь, опять же из-за невыносимого пекла, не торопился выезжать на место! В результате труп пролежал две недели, а вонь от него стала столь сильной, что разносилась на сотни метров, срывая те самые сельхозработы. Ну а когда «следак» наконец прибыл, он попросту не смог приблизиться к месту, соответствующий акт составил «заочно» (без осмотра) и побыстрее убежал, даже забыв выдать крестьянам бумагу о разрешении захоронения… «ПРАВИТЕЛЬСТВО НЕ КОРМИТ, А НАРОЧНО МОРИТ ГОЛОДОМ» В отчаянии нижегородские земледельцы писали жалобные ходатайства в высшие государственные инстанции, в первую очередь в Государственную думу. Именно с новым представительным органом, начавшим работу 27 апреля 1906 года, народ связывал надежды на улучшение своей беспросветной жизни. Так, крестьяне села Учуевский Майдан Лукояновского уезда собрались на сход в числе 212 человек и составили письмо в парламент. «Наши селения и поля, с которых снимаем хлеб и травы, находятся на плохой, суглинистой в оврагах земле, – писали лукояновцы. – Во всех трех полях насчитывается до 45 сухих оврагов, этой земли причитается на мужскую душу только 2½ десятины. Она, много лет нам служа, устарела, в последнее время родит совсем плохо, отчего ежегодно голодаем. Ремесел у себя никаких не имеем. Уход на сторонние заработки грозит смертью по случаю ныне волнения народа. Продовольствием правительство не кормит, а нарочно морит голодом. А теперь и новая засуха…» Лукояновцы просили Госдуму устроить для крестьян «хороший закон», равноправие, добиться всеобщего бесплатного обучения, дать свободу крестьянину-хлебопашцу, ну и заодно помочь с засыпкой оврагов плюс с удобрениями. Однако ходатайство опоздало. 6 июля царь назначил председателем Совета министров Петра Столыпина, предоставив тому чрезвычайные полномочия по наведению порядка в стране. А через два дня последовал указ Николая Второго о роспуске Государственной думы. «Выборные от населения, вместо работы строительства законодательного, уклонились в не принадлежащую им область и обратились к расследованию действий поставленных от Нас местных властей, к указаниям Нам на несовершенства Законов Основных, изменения которых могут быть предприняты лишь Нашею Монаршею волею, и к действиям явно незаконным, как обращение от лица Думы к населению. Смущенное же таковыми непорядками крестьянство, не ожидая законного улучшения своего положения, перешло в целом ряде губерний к открытому грабежу, хищению чужого имущества, неповиновению закону и законным властям», – говорилось в манифесте, который был опубликован в нижегородской прессе с некоторым опозданием – 13-го числа. У граждан эта новость вызвала немалое удивление: столько надежд возлагалось на эту Думу, столько разговоров было о грядущем устроении «новой жизни», и тут на тебе: через два месяца депутатов уже разогнали! Дмитрий ДЕГТЕВ