Попытка презентовать в Москве героическое действо «За Русь святую!..», посвященное 800-летию нашего города, увенчалась, по сути, провалом. Для искушенной столичной публики гастроли нижегородцев в Москве прошли почти незамеченными. Хотя на эту постановку художественный руководитель данного проекта и театра Александр Топлов возлагал большие надежды, говоря о «чувстве выполненного долга», которое он ощутил, завершив работу над подготовкой спектакля. Если доверять сказанному им, «Нижегородский театр оперы и балета имени Пушкина 37 лет не выезжал в Москву на гастроли», а теперь вот решил покорить Первопрестольную, что называется, бросив в игру реальные козыри! Пироги печет сапожник? Большой зал Московской консерватории им. П. И. Чайковского, пожалуй, самая титулованная и престижная концертная площадка в плане исполнения классической музыки в России. На ее подмостках выступали Караян и Кондрашин, Симонов и Светланов, Рождественский и Эрмлер, Клиберн и Рихтер, Горовец и Оборин, Архипова и Кабалье, и список этот можно продлевать до бесконечности. Здесь выступали гении. И вот на эти святые подмостки решил взгромоздиться некто Александр Топлов… Кто это? Вопрос требует конкретизации. В прошлом руководитель русского хора имени А. В. Свешникова, Топлов неожиданно, по чьей-то непонятной протекции, становится сначала директором, а затем художественным руководителем театра оперы и балета в Нижнем Новгороде. Надо отметить: нижегородская опера, после Большого и Мариинки, во все времена значилась третьей в стране. И действительно, здесь блистали Правилов и Ермаков, Покровский и Моралев, Бойков и Шейко, а после гастролей в Москве трое солистов (Степанова, Правилов и Зырянова) вернулись домой, став народными артистами Российской Федерации. Интересно, с каким ярлыком вернется Топлов, но… всему свое время. Нетеатральная личность во главе театра? После того как А. Топлова назначили директором и художественным руководителем, наш оперный начал укрепляться в театральных кругах России в реноме… провинциальной дыры. Лучшие спектакли театра так и не увидели света ровно с момента появления данного руководителя. Не имея дирижерского образования (по образованию он хормейстер), Топлов, став директором театра, решил, что имеет право встать за пульт оперно-симфонического оркестра. Запретить ему это никто не мог, поскольку начальники более высокого уровня работали уже в региональном минкульте. Впрочем, к чести сотрудников министерства надо сказать, что они быстро разобрались в беспомощности Топлова как организатора и освободили его от административных обязанностей, а вместо него назначили министерскую даму Татьяну Маврину. Та в театральном деле ничего не понимает, на проколы Топлова как художественного руководителя не реагирует, на вечерние спектакли не остается, из театра уходит перед началом спектаклей, причем, как упорно говорят работники театра, не всегда в адекватном состоянии, но это уже проблема иного порядка. Сегодня же нас больше интересует А. Топлов. Будучи человеком далеким от театральной действительности (руководитель хора), он решил театральное действо сыграть на выдающейся концертной площадке. Через 37 лет после триумфальных гастролей горьковской оперы в Москве Топлов захотел удивить столицу, посвятив свой проект «За Русь святую!..» Александру Невскому (ни больше ни меньше!). Но что же в итоге произошло в Москве, на сцене Большого зала консерватории имени Чайковского? «Абдула, ты руки-то опусти…» Сначала оркестранты и хор вышли на сцену, как и положено, во фраках. Увертюра прозвучала убедительно. Оркестр Топлову достался замечательный, сыгранный, с прекрасным концертмейстером. Правда, коллектив этот привык играть на улице: это гарнизонный оркестр Министерства обороны, поэтому нюансировка здесь выработана на громкую динамику. Вот тут-то бы дирижеру и обеспечить баланс между хором, чтецом и оркестром. Но, увы, этого не случилось. Так смог бы сделать профессиональный дирижер, а Топлов профильного дирижерского образования не имеет. Еще в бытность директором театра оперы и балета он, за счет театра, разумеется, выпустил календарь с фотографиями основателей и ветеранов города, где сам предстает дирижирующим симфоническим оркестром. И даже по фотографии видна его непригодность к дирижерской профессии. Будучи хормейстером, он привык находиться внизу, хор перед ним – наверху, и, соответственно, руки у него задраны, что для хормейстера нормально. Но встав за пульт симфонического оркестра, который перед ним внизу (а в помещении театра оперы и балета – в яме), Топлов оказался «на чужой территории». В этом случае, как учат в консерватории на оперно-симфоническом отделении дирижерского факультета, ручки-то следовало бы опустить, поскольку поднятые руки провоцируют оркестрантов играть громко. А куда же девать годами выработанную привычку? Вот Топлов и задрал руки. В результате, видимо, оркестр заиграл громко, и Топлов пальчиками левой руки показал, что играть следует тихо. Вспоминается ироничная цитата товарища Сухова из «Белого солнца пустыни: «Абдула, ты руки-то опусти…» Так вы, господин Топлов, опустите руки вниз, и оркестр заиграет тихо! Это же прописные истины, известные даже студентам. Стыд, да и только! Однако это лирическое отступление позволяет пояснить, как «по закону отрицания» г-н Топлов фактически… дискредитирует классическую музыку. Нечто подобное случилось и в Москве. Надо отметить, что в Нижнем Новгороде прекрасный хор, благодаря его руководителю Э. Пастухову, но в Москве это оценить никто не смог, поскольку он оказался перекрыт звуковым барьером оркестра, так как Топлов не нашел между ними баланс. Исключительного таланта оказался и чтец, который непрофессиональным голосом (он же режиссер этого зрелища) что-то вещал, почти как в немом кино. Во время чтения артисты хора стали выходить со сцены, так что внимание зала с непрофессионального чтеца было перемещено на передвижение артистов хора, которые вскоре появились в исторических костюмах из спектакля «Иван Сусанин». Кстати, чтец-то не был в историческом костюме, а надетая на него рубаха казалась более похожей на… смирительную, нежели на те, в которых ходили русские люди во времена Ивана Сусанина. Но откуда же нетеатральному человеку Топлову знать, что театральный костюм требует особого света, декораций и уж никак не может сочетаться с фрачным гардеробом артистов оркестра? Когда чуть прижали свет и проекция проявила православный иконостас, который оказался втиснут в рамки витража из католического собора, то комментировать безвкусие и безграмотность Топлова стало вообще делом бессмысленным. Когда же органистка заиграла знаменитое шествие С. Прокофьева в немыслимых темпах, а под ее аккомпанемент на экране появились сцены из Ледового побоища, за все происходящее на сцене сделалось окончательно стыдно. «Киношная» скорость демонстрации на экране явно не соответствовала темпам музыки Прокофьева, а оркестр при этом минут пять вынужден был неподвижно ожидать. Немыслимо, что бы органистка на сцене «профессорствовала» (она же автор идеи этого проекта, как было объявлено). Хорошая мина при скверной игре К счастью, москвичи этого позора не увидели, поскольку в зале набралась всего лишь горстка зрителей – знакомые оркестрантов, да студенты Московской консерватории. Но господина Топлова это не сильно интересовало: он ходит с видом победителя, нисколько не смущаясь, что выдает желаемое за действительное. «Сегодня в Большом зале Московской консерватории Нижегородский театр оперы и балета не просто уверенно заявил о себе – он, без преувеличения, покорил сердца зрителей! А публика консерватории имени Чайковского – это, замечу, люди, которые являются настоящими знатоками и ценителями, люди, которых трудно удивить. Именно реакция зала – это всегда самое честное мерило успеха, а зал рукоплескал этому выступлению», – победно заявил г-н Топлов по итогам спектакля! Но если жидкие хлопки пары десятков человек считать бурными овациями, то Топлова, наверное, можно назвать выдающимся театральным деятелем современности. Если же отбросить в сторону сарказм, то, видимо, худрук оперного рассчитывает, что его начальство все равно не сможет профессионально оценить московские гастроли, а потому поверит ему на слово. Ведь раньше все так и происходило! Правда, теперь еще и перед москвичами стыдиться приходится. Но не исключено, что данное чувство Топлову попросту неведомо. Доколе? Подводя итоги завершившегося театрального сезона 2020/21, приходится констатировать, что он не принес Нижегородскому государственному академическому театру оперы и балета им. А. С. Пушкина никаких видимых прорывов, а попытки чем-то удивить зрителя скорее разочаровывали нижегородцев, воспитанных на традициях классического русского театра. Хотя это уже второй год Топлова в Нижнем Новгороде и никаких скидок на то, что он еще, дескать, осваивается, в данном случае быть не может. Всем уже понятно, что при его назначении два года назад была допущена непростительная ошибка. Но ее вовремя не исправили, и два года для театра прошли не просто впустую – он начал приходить в упадок! Это стало очевидно даже в Москве – по итогам вышеупомянутого выступления! Неужели ровно то же самое продолжится и в предстоящем 87-м театральном сезоне? Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ