В августе 1901 года в британском ежемесячном журнале «Strand Magazine» началась публикация новой детективной повести Артура Конан Дойля «Собака Баскервилей» (англ. «The Hound of the Baskervilles», дословно «Гончая Баскервилей»). В основе сюжета лежало расследование таинственной смерти сэра Чарльза Баскервиля, возле трупа которого были обнаружены следы огромной собаки. В связи с этим всплыла легенда о дьявольской собаке, которая якобы преследует всех представителей рода. За дело берется Шерлок Холмс… Произведение не являлось плодом фантазии писателя, а было основано на многочисленных британских легендах о «ночных черных псах», связанных с дьяволом и время от времени нападавших на людей и церкви. Первое документальное упоминание о «дьявольской собаке» с огненными глазами и пастью датировано еще 1577 годом. В Блитбурге во время службы в храме вдруг грянул гром, двери распахнулись, и в помещение церкви вбежал огромный черный пес, который подбежал к нему мимо большого количества людей, загрыз мужчину и мальчика и снес церковный шпиль. БЕЗ ШЕРЛОКА ХОЛМСА НЕ РАСКРЫТЬ? Спустя всего четыре месяца с начала публикации знаменитой повести в окрестностях Лыскова произошло загадочное событие, которое чем-то напоминало сюжет упомянутого произведения (в части таинственных смертей, собачьих следов и дьявольщины). В ночь на 15 декабря жители деревни Гугино, расположенной на правом берегу реки Измы, проснулись от странных звуков, доносившихся с левого берега, откуда-то из занесенных снегом лугов. Ветер дул как раз с той стороны, среди его порывов слышался какой-то рев, вой и жуткое рычание, как будто какие-то чудовища расправлялись со своей добычей. В страхе перекрестившись и заперев покрепче двери и ставни, крестьяне вспомнили, что не далее как недели три тому назад с той же стороны уже доносились дикие вопли и визги непонятного происхождения. «Нечистая сила, что ли, какая завелась поблизости?» – говорили одни гугинцы. «Да нет… Волки, поди, лося задрали или кобылу какую сбежавшую поймали», – скептически отвечали им другие. Но естественное любопытство в итоге заставило наиболее смелых мужиков днем собраться и пойти на разведку в луга, из которых доносились странные звуки. В результате поисков примерно на расстоянии версты (около 1 километра) от села Негоново, расположенного на левом берегу Измы крестьяне обнаружили страшную находку. В снегу прямо посреди луга валялись два растерзанных трупа мужчин. «Явные признаки насильственной смерти, имевшиеся на обоих трупах, свидетельствовали, что они погибли ужасной смертью, – писал корреспондент газеты «Нижегородские губернские ведомости». – В одном из трупов вскоре же был признан крестьянин слободы Выползовой Василий Павлович Подуздов, 23 лет, неоднократно судившийся за кражи и отбывавший наказание в тюрьме; личность же другого пока еще не установлена, но на вид ему не более 25-ти лет, он высокаго роста, по видимому, из цыган, волосы на голове, бороде и усах черные, одет в черный чесаный чапан, черное драповое на вате пальто, черные ластиковые штаны, на ногах валянки, а на голове серая меховая шапка». Место преступления выглядело очень таинственно. На трупах было обнаружено огромное количество повреждений, причем часть из них была нанесена какими-то острыми предметами, как будто мужчины погибли в ожесточенном сражении и были с ног до головы исколоты копьями и саблями. Но тогда где следы самой битвы и ее остальные участники? Также рядом с трупами нашли кинжал и два револьвера. Как показала последующая экспертиза, потерпевшие в кого-то (или во что-то) стреляли и израсходовали весь боекомплект. Но ни разу не попали, ибо никаких следов крови, кроме крови самих убитых, вокруг них не обнаружили. Не было ее и на кинжале. Получается, что бывалый уголовник Подузов и его неопознанный напарник-цыган отстреливались, но в итоге сами были убиты, причем вовсе не из огнестрельного оружия. Как такое возможно? Но куда большую загадку представляли другие улики. Оба тела, в особенности Подуздова, были не только зверски растерзаны, но и частично съедены! У них отсутствовала часть внутренних органов, а часть была вырвана и валялась рядом. При этом на ребрах и ошметках одежды следователи нашли следы огромных зубов. А при более внимательном изучении прилегающей местности стражи порядка обнаружили занесенные снегом звериные следы. Сначала возникло предположение, что это отпечатки волчьих лап, но один из местных крестьян-охотников однозначно заявил: это следы большой собаки! Специалисты знают, что при внешнем сходстве след волчьей лапы более вытянут, при этом волк прижимает пальцы к ступне, держит их как бы «в комке», а собака «растопыривает» пальцы. Главное же отличие следов этих представителей семейства псовых – расстояние между пальцами на передних лапах. Отпечатки двух передних пальцев серого хищника, особенно на задних лапах, как бы выдвинуты вперед. Но как могли два здоровых мужика, вооруженных револьверами и кинжалами, стать жертвой обычной псины, при этом не причинив ей никакого ущерба? И главное – каким образом собака, помимо укусов, могла нанести жертвам глубокие колющие раны? Не иначе как в окрестностях Лыскова завелось чудовище пострашнее той самой собаки Баскервилей, обладающее огромными тридцатисантиметровыми клыками! По деревням тотчас поползли самые зловещие и фантастические слухи. Как водится, нашлись и «очевидцы», припомнившие, что будто бы уже видели в долине Измы каких-то страшных существ. А некоторые старожилы вспомнили всякого рода бабушкины сказки об обитавших когда-то в этих краях призрачных чудовищах. Казалось, чтобы раскрыть преступление, надо писать тому самому Шерлоку Холмсу в Англию. СТРАШНАЯ ПОГОНЯ В НОЧИ В реальности же для этого хватило профессиональных навыков вполне заурядных нижегородских сыщиков. Картина преступления, как и в известной повести, оказалась достаточно банальной и не содержала никакой мистики. В ночь на 22 ноября в деревне Вадимовка, которая расположена юго-восточнее Негонова, но относилась к Княгининскому уезду, у крестьянина Берникова со двора была угнана лошадь, запряженная в сани. Все розыски оказались безуспешны. Поскольку это был уже не первый случай ночных краж, вадимовцы стали выделять ночных дежурных, которые не спали по ночам и следили за обстановкой. Благо, деревня была небольшой и состояла всего из 17 домов. Три недели все было спокойно, при этом выпал снег, который значительно облегчил наблюдение. Наконец, в ночь на 13 декабря дежурный крестьянин Степан Лукоянов заметил, как в деревню, постоянно озираясь по сторонам, вошли двое подозрительных мужиков. Пройдя туда-сюда и осмотревшись, они приблизились к дому самого Лукоянова и начали перелезать через забор. После этого дежурный выбежал на улицу, засвистел что есть мочи, а потом стал бить в небольшой колокол, служивший передвижным сигналом тревоги. После этого жулики кинулись наутек в близлежащие луга, а разбуженные крестьяне во главе с сельским старостой Ветошкиным решили отправляться в погоню. Часть мужиков, вооружившись заранее запасенными кольями и вилами, оседлала лошадей, другая побежала пешком. В двух верстах от деревни преследователи настигли уже запыхавшихся и вспотевших беглецов и начали окружать их. Воры же были настолько напуганы этим зрелищем – несущимся на них лошадями, на которых восседали злобные и вопящие полуголые всадники с вилами, – что выхватили револьверы и преждевременно открыли пальбу. Однако выстрелы не только не напугали преследователей, но и наоборот, еще больше взбесили их. Как только у пары закончились боеприпасы, разъяренная толпа со всех сторон набросилась на нее и беспощадно растерзала. По делу было арестовано в общей сложности 16 человек, которые признались в убийстве. Откуда же взялись собачьи лапы и клыки? Очень просто! Спустя пару дней выпал снег, который полностью скрыл следы лошадиных копыт и обуви. После чего трупы нашла пара одичавших и изголодавшихся бездомных собак (их позднее тоже нашли и пристрелили) и объела. Псины, видимо, повздорили из-за «добычи» – их рычание, усиленное ветром, и слышали жители Гугина. МУЖ УБИЛ ЖЕНУ ШКВОРНЕМ Вообще же нравы в тех краях были довольно суровыми. К примеру, в деревне Большая Андреевка, расположенной в 25 километрах юго-западнее той же Вадимовки, жил такой крестьянин Евгений Губанов. Однажды он женился на местной красавице Маше Ивановой, которая была на два года старше его. Супруги какое-то время жили счастливо, но потом Губанов по какой-то причине стал подозревать жену в неверности. Как он сам потом пояснил во время следствия, красавицы сами по себе привлекают излишнее внимание других мужиков, а потому, дескать, чаще других «искушаются грехом». Это довольно спорное утверждение, кстати, бытует в народе и по сей день… Через пару лет семейной жизни Губанов уже стал буквально сходить с ума от ревности, запрещал Маше в одиночку выходить из дома и смотреть в сторону односельчан, приглашать в дом гостей мужского пола (любых возрастов) и т.д. Но самое худшее было впереди. Евгению исполнилось 20 лет, а это был тогдашний призывной возраст. И в начале декабря он отправился в Княгинин тянуть жребий. Дело в том, что мужиков в стране было намного больше, чем принималось на службу. И зачислялись на нее лишь 25 – 30% от их числа. К примеру, в 1900 году из 1150 тысяч молодых людей, достигших 20-летнего возраста, в армию отправилось только 315 тысяч. Кто-то освобождался от службы по состоянию здоровья, остальные тянули жребий. Это была крайне нервозная и в прямом смысле судьбоносная процедура, фактически «рулетка», которая отправляла одних отбывать длительную изнурительную повинность, а другим позволяла и дальше жить веселой свободной жизнью. А каково было бабе, когда милого нужно было терпеливо ждать шесть, а то и семь лет! В то же время вокруг полно других мужиков, которые волей жребия избежали призыва. Губанов оказался среди «проигравших» – ему выпал жребий идти в армию на шесть лет. В мрачном и подавленном настроении возвращался он домой. И все мысли Жени были о Маше. Это ж столько лет она безо всякого контроля и надзора будет жить! И так-то, небось, изменяет тайком, а без мужа и вовсе по рукам всей деревни пойдет! С такими мрачными фантазиями в голове, в которых его благоверная представлялась голой в объятиях то одного соседа, то другого, Губанов и зашел в дом. Маша встретила супруга ласково и сочувственно, и даже заплакала, когда тот сообщил ей о результатах жеребьевки. Мол, как же я без тебя жить буду столько лет, о горе мне… Губанову же эти слова показались «подозрительными», – ишь, как театрально разревелась, шалава! Небось, в душе ликует, что теперь никто не помешает прелюбодеяниям. После «траурного» ужина, посвященного предстоящему призыву в армию (на нем присутствовали родители парня), супруг позвал Машу в амбар под предлогом «отдохнуть от печальных разговоров». Там ревнивец внезапно набросился на жену и начал «испытывать» (допрашивать) ее на тему супружеской неверности. Та снова ни в чем греховном не созналась, после чего Евгений схватил валявшийся среди инструментов шкворень и дважды ударил им Машу по голове. Да так сильно, что увесистая металлическая деталь практически вошла в череп. После этого убийца сам попросил вызвать полицию и чистосердечно во всем признался. Данный поступок избавил Губанова сразу от двух проблем: ревновать стало больше некого, а выпавшая по жребию служба в армии автоматически отменялась. Но появилась третья – надо было собираться в места не столь отдаленные. Кстати, суды присяжных в те времена нередко снисходительно относились к женоубийцам и даже оправдывали их. Но лишь в том случае, когда факт супружеской измены был доказан в ходе следствия и судебного процесса. Губанов же никаких конкретных фактов и улик против убиенной жены предоставить не смог, и посему получил пять лет заключения. Добавим, что у современных мужиков слово «шкворень» в основном ассоциируется с подвеской автомобилей «Волга» и «Газель». В действительности шкворни (оси поворота управляемого колеса) использовались еще на каретах, от которых эта деталь перешла в «наследство» и машинам. К середине 1960-х годов шкворневые подвески стали повсеместно заменяться шарнирными, но оставались преимущественно в подвесках грузовиков, пикапов и внедорожников, а также редких легковых моделей, ориентированных на работу с большими нагрузками или в тяжелых дорожных условиях. Среди таковых были австралийские «Холден», немецкие «Жуки» и наши родимые «Волги». Дмитрий ДЕГТЕВ