Нижегородские аграрии считают, что их собрались окончательно добить невниманием к их проблемам. Февраль – время закладываться на новую посевную кампанию. Со 100-процентной ясностью таковая не просматривается, но уже можно отметить ряд тенденций. Увы, не самых позитивных. В канун верстки планов на посевную кампанию мы обратились к нижегородским сельхозпроизводителям с вопросом о состоянии дел. Выводы получились не просто маловпечатляющими – местами даже шокирующими! ОПТИМИЗМ ИСПАРЯЕТСЯ Казалось бы, сельское хозяйство сегодня на подъеме. Впервые продажи сельхозпродукции стали обходить продажи вооружения на внешнем рынке. Вот только в Нижегородской области прорывы в области аграрного сектора не особо заметны. Легко догадаться почему… Фактически год назад, в марте 2021-го, мы рассказывали о совещании, проведенном главой муниципального округа Чкаловск Александром Кудряшовым на базе одного из сельхозпредприятий – СПК «Заря». Тогда было заметно, что с появлением нового главы местные аграрии начали взирать в будущее с чувством сдержанного оптимизма, с воодушевлением рассказывали о новых проектах, планах. Однако спустя год настроения поменялись кардинально, в словах сельских предпринимателей улавливаются нотки сожаления и даже отчаяния. «Складывается впечатление, что наше сельское хозяйство собрались окончательно уничтожить, жизнь сельского товаропроизводителя становится просто невыносимой!» – призналась председатель СПК «Заря» (по региональным меркам самый типичный сельхозпроизводитель «средней руки») Ирина Колынина, входящая в ассоциацию женщин – руководителей предприятий АПК. Такое заявление лично нас огорошило. Но Ирина Петровна привела подкрепленные фактами убедительные аргументы в пользу своего эмоционального вывода. НОЖНИЦЫ ЦЕН По ее словам, продукция нижегородских сельхозпроизводителей покупается переработчиками по ценам, выгодным им, а не производителям. Речь как о зерне, так и об овощах, молоке, мясе. При этом сами сельхозпроизводители вынуждены закупать дизтопливо, запчасти, удобрения, стройматериалы и корма для животных по тем ценам, которые выгодны продавцам. Таким образом, сельхозпроизводители оказываются в наиболее уязвимом положении: рентабельность их предприятий стремительно скатывается к нулю. Кстати, подобные «ценовые ножницы» в начале 20-х годов прошлого века, как мы помним из уроков истории, и привели к необходимости вводить продразверстку, поскольку крестьянам стало невыгодно торговать продукцией и они перестали производить больше, чем могли съесть сами. Итог же – голодомор, массовое появление «голодающих Поволжья». «Чтобы получить литр молока, корову требуется вырастить, это минимум два года, – поясняет Ирина Колынина. – Потом ее еще нужно кормить, оплачивать доярку, кормачей, скотников. Все это, чтобы получить литр молока, который у нас на молокозаводе стоит 30 рублей. А литр солярки, которую мне сейчас предлагают по оптовым ценам, – 54 рубля! То есть практически в два раза дороже…» В ПОДДЕРЖКЕ ОТКАЗАТЬ! Впрочем, в данной ситуации периодически оказываются не только нижегородские и даже не только российские аграрии. Ножницы цен время от времени отмечаются и в странах Европы, в США. Таковы уж издержки рыночной экономики. Однако в таких случаях сельхозпроизводителям оказывается господдержка. Есть механизмы господдержки «в кризисы» и у нас. Вот только выясняется, что на практике меры поддержки не работают, существуют лишь на бумаге! «Что касается дотаций, то на уровне Федерации их срезали. И если по расценкам прошлого года нам бы выдали 150 – 160 тысяч рублей дотаций на квартал, то сейчас у нас выходит только 90 тысяч, – рассказывает председатель СПК «Заря». – А ведь экономическая конъюнктура по сравнению с прошлым годом ничуть не улучшилась, если не наоборот, а значит, необходимость в дотациях только выросла». «Наше хозяйство, наверное, единственное в Чкаловском районе, которое стремится обновлять технику. Мы не хотим умереть, хотим работать, поэтому делаем ставку на новую технику, – продолжает Ирина Петровна. – В прошлом году купили мощный трактор «Кировец», хотим купить к нему навесное оборудование. Сделали первый взнос, взяв на молокозаводе кредит в рассрочку. Раньше по субсидиям на технику часть первоначального взноса возмещал областной минсельхоз, но сейчас программу заморозили полностью, никакого возмещения не будет. То же касается темы поддержки семеноводства: никакой ощутимой поддержки, чтобы купить лучшие семена (известно ведь: что посеешь, то и пожнешь!), мы в этот раз не получим. Ожидается минимум компенсаций на ГСМ, хотя в прежние годы мы получили компенсации тысяч на 200 рублей. В этом году без федеральных денег получим в лучшем случае тысяч 60. Что можно сегодня купить на 60 тысяч? Тонну солярки? А мне даже в нашем небольшом хозяйстве, чтобы вырастить урожай, необходимо 30 тонн на год. Как жить?» – печалится Ирина Колынина. РЕЖИМ ЧС ВВЕЛИ ВПУСТУЮ? По ее словам, так тяжело, как в нынешнем году, сельским труженикам «Зари» не было даже в середине прошлого десятилетия, когда они буквально из руин вытаскивали хозяйство, закупали технику, вводили в оборот заброшенные земли, стоически выкорчевывая из земли деревья. Но почему же такое происходит? Ожидалось, что все будет с точностью да наоборот, что на нижегородских сельхозпроизводителей буквально «золотой дождь» прольется из мер государственной поддержки отрасли! Поясним. С 23 сентября прошлого года указом губернатора на территории Нижегородской области был введен режим чрезвычайной ситуации в связи с гибелью урожая. Причиной неурожая назвали природные катаклизмы – суховеи, почвенную, атмосферную засуху в вегетационный период культур. Больше всего пострадали зерновые, зернобобовые и масличные культуры, а также картофель и овощи – то есть все профильные сельскохозяйственные культуры для нашего края! Их урожайность в 2021 году опустилась ниже средних значений за последние пять лет. Но суть даже не в этом. Режим ЧС ввели не для того, чтобы кого-то напугать, а ради вполне меркантильных целей: чтобы получить ослабление некоторых норм и законов (например, для осуществления госзакупок без конкурсных процедур) и требовать незамедлительных мер поддержки у федерального центра. Причем в регион тогда наведывались представители федерального Минсельхоза, чтобы воочию убедиться, какие объемы поддержки требуются нашим аграриям. И после их отъезда в областном министерстве сельского хозяйства крестьян заверили: все будет в порядке, федеральный центр своей поддержкой подтянет всех подсевших. Однако ничего подобного не случилось. «Хотя предприятия потерпели страшные убытки, государство не помогло ни одной копейкой! На предприятиях нет кормов, соответственно, упали надои молока. Мы единственные по району, кто еще сохранил объемы», – возмущается Ирина Колынина. Для чего же тогда режим ЧС, визит в регион представителей правительства России? Остается предположить, что в областном минсельхозе, дабы не рисковать репутацией, своими должностями, по привычке приукрасили ситуацию перед федеральным начальством, отчитавшись, что собственных резервов хватит. И вообще: «Мы молодцы, сами справляемся, поэтому все у нас стабильно». В результате чиновников похвалили за хорошие (на бумаге) показатели, а сельхозпроизводители остались без гос-поддержки. Многие сегодня на грани разорения! НОВАЯ УГРОЗА «Плачевная ситуация сегодня у всех. У нас в прошлом году одно хозяйство полностью закрылось, в этом году на грани закрытия еще одно – «Заветы Ильича». И мало нам засухи, так сейчас мы во все колокола бьем по поводу другой опасности – программы «оздоровления стада», – продолжила Ирина Петровна. Речь о введении в действие новых ветеринарных правил по лейкозу КРС. Лейкоз крупного рогатого скота – хроническая инфекционная болезнь, вызываемая вирусом (ВЛКРС). Лейкозом болеет крупный рогатый скот вне зависимости от возраста. Источник возбудителя инфекции – животное, зараженное ВЛКРС. Факторами передачи являются кровь, молоко и другие секреты и экскреты, содержащие лимфоидные клетки. Так вот, ограничения при лейкозе стали жестче. Обнаружение лейкоза КРС автоматически ведет к установлению карантина, то есть к уничтожению поголовья. «Вред от лейкоза не доказан, но программа уже запущена. В нашем Чкаловском районе риски по таким животным составляют где-то 70 процентов. Что теперь делать? В рамках реализации программы в районе останется, может быть, голов двести, остальные отправятся под нож, причем по самой минимальной цене. А у некоторых в стаде до 90 процентов с этой болезнью. Это чистый фашизм, геноцид собственного народа. Все делается, чтоб у нас не осталось сельского хозяйства и чудом сохранившегося сельского населения!» – считает председатель СПК. ТРАКТОРИСТЫ В ДЕФИЦИТЕ Между тем убыль сельского населения достигла таких угрожающих масштабов, что даже в небольших оставшихся СПК некому работать. «Село накрыл страшнейший кадровый дефицит, – удрученно констатирует наша собеседница. – Крайне сложно найти новых работников. И так на всех сельхозпредприятиях, о которых я знаю. Даже если платить хорошие деньги, то и на 100 тысяч никого не найдешь. А таких энтузиастов, что сейчас остаются работать, во всем районе человек 70. Это при том, что в 1986 году только в нашем колхозе работали 686 человек. У меня сейчас три механизатора, и в «Заветах Ильича», которое крупнее «Зари» в два раза, тоже три. У меня 600 гектаров земли, а у них 1200. И как тремя механизаторами на старой технике обработать такой объем? Сейчас в нашем коллективе средняя возрастная категория – от 45 до 55 лет. «Спасибо» государству, что хоть пенсионный возраст подняло, а то бы последние ушли на пенсию – работать стало бы некому. Ведь работа тяжелая, трудимся минимум по 12 часов в сутки, начиная с апреля и заканчивая ноябрем. Доярки работают вообще без выходных, потому что подменить некому! А максимальная зарплата – 25 тысяч рублей. И кто на это пойдет? В деревнях никто не хочет, чтобы здесь оставались работать их дети», – отмечает Ирина Петровна. ПОЧУВСТВУЙТЕ РАЗНИЦУ А ведь если вспомнить историю Чкаловского района, то в советские годы сельское хозяйство там было представлено весьма достойно. «На моих глазах проходило становление сельского хозяйства в районе, особенно бурным процесс был с 1975 по 1990 год. Руководство страны шло навстречу этому благому делу. Даже в Пуреховской средней школе были курсы по подготовке механизаторов широкого профиля – вместе с аттестатом об окончании средней школы молодой человек получал права тракториста-машиниста. Ну а колхоз, идя навстречу ему, вручал ключи от трактора, чаще всего от нового. Поэтому в колхозе трудились в то время целыми династиями (династии Сафоновых, Плетниковых, Кирилловых, Михеевых, Лукашовых и так далее). В колхозе «Заветы Ильича» в 90-х годах было около 100 тракторов и около 100 автомашин, более 200 трактористов и шоферов, и всем находилась работа. Ежегодно в колхоз поступали около 10 тракторов и 10 автомашин, то есть парк постоянно обновлялся. Работали более 200 механизаторов, было 15 зерноуборочных комбайнов, так что проблем с уборкой не возникало. Так же и с подработкой зерна, поскольку работали в две-три смены. Поголовье KPC доходило до 5500 голов. Насчитывалось около 1000 голов баранов, были куры, утки…» – вспоминает депутат Совета депутатов городского округа, потомственный аграрий Василий Шинин. «В нашем колхозе было 2500 гектаров обрабатываемой земли и 670 работников, у меня сейчас 500 гектаров и 12 работников. Наверное, в целом по району от того, что было в АПК, осталось процента два», – говорит Ирина Колынина. При этом здешняя почва была отнюдь не черноземом (суглинок). Но даже на такой умудрялись получать достойные урожаи! О том, за счет чего это удавалось, рассказывает Василий Шинин: «Всю зиму мы заготовляли органические удобрения. Возили с торфопредприятия чистый торф, мешали его с навозом и запахивали. Таким образом, на один гектар пашни закладывали по 100 – 120 тонн органики, постоянно наращивая плодородие почвы. Поэтому, независимо от погодных условий, получали в среднем по 25 – 26 центнеров зерновых с каждого гектара». Сегодня о таком даже мечтать не приходится. «Органику в нашем хозяйстве в почву уже 27 лет не вносили. В этом году мы вообще обходимся без удобрений. Потому что если раньше аммиачную селитру мы покупали по 15600 рублей, то теперь она стоит 30 тысяч, а сложные удобрения раньше были по 23 тысячи за тонну, теперь по 40 тысяч. И у меня нет возможности их купить. Я понимаю, что потеряю в урожайности, но сейчас задача – просто выжить. Ведь, например, корма у нас уже заканчиваются, вплоть до того, что хоть скотину распродавай!» – поясняет Ирина Колынина. ЛЬГОТНЫЕ КРЕДИТЫ – ТОЛЬКО ПО ТЕЛЕВИЗОРУ! Рассчитывать остается только на собственные резервы. На то, чтобы поправить финансовую ситуацию за счет кредитов, надеяться не приходится. Все льготные пятипроцентные кредиты для аграриев существуют только на бумаге. «В реальности мы берем кредиты процентов под 15, что невыгодно. Льготные, заявленные Россельхозбанком и прогарантированные государством, получить невозможно. В «родном» Россельхозбанке такая волокита, что туда надо за год обращаться, и нет никакой гарантии, что в итоге кредит одобрят: такие там жесткие требования и придирки. А в Сбербанке требуют такой залог, который мало кто из сельхозпроизводителей может предоставить. В результате невозможно ничего спрогнозировать», – сетует Ирина Петровна. НА ГРАНИ ПРОВАЛА На фоне таких безрадостных перспектив сельхозпроизводители допускают, что им придется сокращать посевные площади и поголовье КРС. А это уже не развитие, а деградация, переломить которую будет еще сложнее. Не лучше ситуация у фермеров. «Знаю, один селянин пытался заняться фермерством, картошку выращивать, но никакой поддержки не получил, так у него ничего и не вышло», – рассказала наша собеседница. Селяне даже домашние подворья перестают содержать. Если раньше в Вершилове в частных подворьях было около 90 коров, то теперь осталось две на всё село. То есть крестьянство вымирает как класс. И если это не прекратить, то даже когда в АПК снова появятся деньги, восстанавливать утраченное будет некому. К сожалению, районные управления сельского хозяйства крестьянам особо не помогают, да и не могут: они превратились в органы, ведущие статистический учет. А региональный минсельхоз настолько утратил всякую эффективность в годы, когда им управлял Алексей Морозов, что с тех пор уже не может «перезагрузиться» при новом руководстве. Очевидно, что с этим нужно что-то делать. Импортозамещение в аграрном секторе Нижегородской области в полной мере осуществить не удалось. Несмотря на то, что регион позиционирует себя как промышленный, высокотехнологичный, именно в АПК у нас продолжает оставаться самый нереализованный потенциал. И как метко говорит Ирина Колынина, без сельского хозяйства обойтись невозможно, иначе кто страну кормить будет? Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ