Для чего обновлять репертуар театра более плохими постановками? ЛУЧШЕ БЫ НЕ БРАЛИСЬ По мифологии фригийский царь Мидас обладал способностью превращать в золото все, к чему прикоснется. Есть мнение, что руководство Нижегородского театра оперы и балета имени Пушкина наделено прямо противоположными особенностями. Даже выигрышные, казалось бы, проекты в исполнении этой команды могут превратиться в провалы, которые в последнее время стали буквально накрывать театр. Подтверждением стала опера «Травиата» Джузеппе Верди. Между прочим, именно эта постановка в 1935 году стала самым первым спектаклем, показанным на сцене только что созданного нижегородского театра оперы и балета! Ставили ее – многократно – и после, причем всякий раз с большим успехом. До тех пор, пока за нее не взялся новый худрук театра Алексей Трифонов. Как известно, история жизни дам полусвета, их содержателей гениально описана в романе Оноре де Бальзака «Блеск и нищета куртизанок». В обновленном Нижегородским театром оперы и балета спектакле «Травиата» отлично отображена «нищета», зато с «блеском» все оказалось значительно сложнее. Написанная по роману Дюма-сына «Дама с камелиями», музыка Верди поднимает эту мелодраматическую историю на подлинно трагический, достигающий бальзаковской высоты художественный уровень. А нынешнее творческое руководство театра, напротив, роняет до уровня моветона. Спору нет: в академическом театре оперы и балета им. Пушкина спектакль «Травиата» с успехом идет много лет. И трактовка эта, наверное, уже могла морально устареть. Но спрашивается: для чего же ее обновлять значительно худшей версией уже идущих постановок? Конечно, справедливости ради стоит отметить, что симфонический оркестр и солисты свои партии исполнили прилично. Но все остальное – оформление, характеры, беспомощность режиссуры, особенно в массовых сценах – достойно самой беспощадной критики. Хореографическую сцену на балу у Флоры даже вспоминать неприятно: настолько небрежно и непонятно она решена балетмейстером-постановщиком. И почему весь спектакль надо играть в черном бархате? Он подходит к финальной сцене – смерти героини, но ведь до этого еще дожить надо. К старому спектаклю были пошиты вполне приличные костюмы. Неужели их нельзя было использовать? Ведь публике объявили, что спектакль является возобновлением! Какое же это возобновление, если костюмы «надерганы» из всех возможных спектаклей, а вместо ярких балов – черный квадрат? (Слава богу, не Малевича.) Что называется, Бальзак нервно курит в сторонке! В сцене дуэта Жоржа Жермона и Виолетты Валери отец, рассчитывая на благородство героини, добивается ее согласия оставить Альфреда, а за согласие пытается «втюхать» ей деньги. Естественно, Виолетта денег не берет, но их подбирает служанка Аннина, а Жермон ходит с ощущением, что он жертвенность Виолетты оплатил. Интересно, режиссер-то почитал роман или хотя бы поинтересовался кратким содержанием в сборнике «100 опер»? Опера идет по-итальянски (правда, с нижегородским прононсом – слушать невозможно), поэтому вполне возможно, что сюжет от режиссера ускользнул, как ускользает он от зрителя, если тот не поспевает поворачивать голову от сцены к бегущей строке с переводом. С другой стороны, может, и хорошо, что из-за иностранного языка непонятно, кто сын, а кто папа, поскольку на сцене героев исполняли... артисты-одногодки. Невозможно представить себе, чтобы, например, в драматическом театре старый актер играл сына, а молодой – отца. В драме это невозможно, а в опере – пожалуйста. А все почему? Да потому что, как справедливо заметил Рихард Вагнер, «музыкант враждебен театру», а нынешнее руководство оперного, похоже, враждебно всему классическому искусству. Интересно, что пять лет назад Пермский театр оперы и балета получил за «Травиату» три «Золотые маски». Причем худруком заведения на тот момент являлся Теодор Курентзис, с которым некогда работал Алексей Трифонов. 5 лет назад экспериментальные методы Курентзиса казались чем-то свежим и нетривиальным, а посему получили признание. Но теперешняя попытка руководителя творческой части Трифонова повторить «пермский успех» выглядит неубедительно, если даже не сказать – жалко. Тем более любое подражание, как правило, хуже оригинала. Особенно если дилетант исполняет! В результате возобновленный спектакль не стал ни новацией, ни классикой, а оказался просто еще одним неудачным экспериментом в серии подобных. Но сколько еще раз сцена Нижегородского академического театра оперы и балета будет становиться площадкой для такого рода экспериментов? Налицо системный творческий кризис на самой лучшей и перспективной сценической площадке города. Видимо, пока халтурбригада последователей Т. Курентзиса будет продолжать править бал, на сцене оперного будут постоянно происходить абсолютно нелепые вещи. Вопрос: стоит ли превращать театр в балаган? ЧТО-ТО С ПАМЯТЬЮ МОЕЙ СТАЛО… О том, как нынешнее руководство относится к традициям театра, красноречиво свидетельствует другой эпизод. На минувшей неделе столетний (!) юбилей отметила бывшая артистка Нижегородского театра оперы и балета имени А. С. Пушкина Лидия Сладкова. В балетную школу при театре девочка Лида была определена после седьмого класса – в 1935 году. Там же она осталась работать. Выходила на сцену даже в годы Великой Отечественной войны! А спустя два десятилетия, выйдя на балетную пенсию, начала передавать знания молодому поколению. Живой носитель истории и традиций театра! Юбиляра тепло поздравили десятки нижегородцев, даже совершенно незнакомые ей люди! Вот только в родном театре, которому Лидия Андреевна Сладкова отдала плодотворные годы жизни, событие осталось незамеченным! Ни вечно отсутствующий в театре худрук Трифонов, ни занятая какими-то своими делами госпожа Маврина (директор) не вспомнили, не почтили заслуженного в балетном искусстве человека! Может, руководство театра об этом даже не знало или, что еще хуже, не желало знать? Такое вполне возможно, если иметь в виду, насколько нетеатральные люди встали во главе оперного. Не хотелось бы верить, что лучшая и самая высокая по затратам сценическая площадка города рискует превратиться в «прачечную по отмывке бюджетов». А если эти руководители озабочены лишь тем, как «попилить бюджеты», то стоит ли удивляться отсутствию прорывов и тому безобразию, которое здесь творится как на театральных подмостках, так и за кулисами? Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ