У большинства россиян представления о той войне основаны главным образом на познаниях из школьных учебников, книге «Война и мир» и одноименном фильме Сергея Бондарчука. Общая суть их сводится к тому, что после ряда неудачных для России сражений в Европе (включая печально знаменитый Аустерлиц) царь Александр I вынужден был подписать с Наполеоном Тильзитский мир. После этого две великие империи вроде бы подружились, но потом по каким-то странным причинам вновь поссорились. То ли Россия не полностью соблюдала континентальную блокаду против Англии, то ли Александр не согласился выдать замуж за Бонапарта свою младшую сестру (хотя тот уже был женат) и иными способами «задевал его самолюбие», в связи с чем французский император вдруг принял решение завоевать Россию, а потом, безуспешно гоняясь за русскими армиями, заморозил, уморил голодом и в конечном счете полностью сгубил свою Великую армию. Именно такая, весьма упрощенная, трактовка событий дается и в современных учебниках по истории. «ЕВРОСОЮЗ» ПОД ВОДИТЕЛЬСТВОМ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦИИ Вторжение Наполеона в Россию нередко сравнивают с нападением гитлеровской Германии на СССР (эта аналогия была волюнтаристски введена в оборот Сталиным в 1941 году – для поднятия боевого духа армии), хотя в действительности между ними было мало общего. Взять хотя бы планы агрессоров. Стратегические цели вермахта были четко изложены в известном плане «Барбаросса», а программа послевоенного «переустройства» завоеванных территорий описана в генеральном плане «Ост». Что же касается войны 1812 года, то за 200 с лишним лет историкам так и не удалось найти какие-либо документы, в которых были бы конкретно сформулированы военные и политические цели Наполеона по завоеванию России. А ни в одном из документов на тему военного планирования ни разу не упоминаются ни Москва, ни Смоленск, ни вообще какие-либо города в глубине нашей страны. Отсутствие официальных бумаг породило бесчисленное количество мифов, легенд и домыслов, в основном основанных на воспоминаниях и мемуарах различных деятелей, а также на художественных произведениях. При этом, эффектно расписывая планы по завоеванию Наполеоном мирового господства, сокрушению России и последующим фантастическим походам на Кавказ, а потом в Персию и Индию (а может, и до Китая махнуть!), большинство историков не может вразумительно ответить на вполне очевидные вопросы. Например, почему французы перешли границу только в конце июня (ничто не мешало сделать это, скажем, в апреле), хотя их главнокомандующий прекрасно знал о том, что уже в октябре в России становится довольно прохладно, а в ноябре могут ударить настоящие морозы. Справку о погодных условиях французские метеорологи заранее предоставили императору. Зачем Наполеон двинулся основными силами именно на Москву, хотя столицей и военно-политическим центром являлся Петербург? И был ли у него какой-либо план «Б» на случай, если что-то пойдет не так? Ведь в предыдущих войнах Бонапарт всегда прорабатывал разные варианты развития событий, чем и обыгрывал своих противников. Довольно любопытную точку зрения высказал в своих многочисленных работах историк Олег Соколов, признанный даже во Франции специалист по Наполеоновским войнам, ныне отбывающий наказание за убийство своей молодой любовницы. По его мнению, к 1810 году 41-летний Бонапарт, находившийся на пике своего могущества, пришел к идее создания некой европейской федеративной империи, в которой должны были сохраниться находившиеся у власти королевские династии, национальные традиции, но которая была бы объединена общими внешнеполитическими целями, схожими законодательными системами, общей денежной системой, сетью дорог и каналов, единой системой мер и весов. Фактически речь шла об эдаком «Евросоюзе» под водительством Великой Франции. При этом Российской империи места в этой конфедерации не было, она рассматривалась только как потенциально враждебный сосед. Более того, начиная с того же 1810 года французская разведка сообщала о концентрации российских войск вблизи Герцогства Варшавского – протектората Франции, образованного из части польских земель, а также об активных военных приготовлениях за рекой Неман, по сути являвшейся границей огромной наполеоновской империи. И действительно, Александр I уже с 1808 года вынашивал планы по созданию новой коалиции и превентивному удару по Франции. Одновременно царь развернул настоящую гонку вооружений с Наполеоном. Так, в 1807 году военные расходы бюджета составляли 43 миллиона рублей, в 1808-м – 53 млн, в 1809-м – 65 млн, в 1810-м – 92 млн, а в 1811-м – уже 114 млн. Численность русских войск за 1810 – 1812 годы практически удвоилась и достигла почти миллиона человек. Это примерно равнялось всей французской армии, хотя по качеству личного состава и особенно артиллерии Россия по-прежнему заметно уступала ей. При этом в русской армии, как и в 1941 году, господствовало мнение, что любого неприятеля надо бить на его территории, поэтому никаких стратегических планов по отходу в глубь страны всерьез не разрабатывалось. ГОТОВИЛСЯ НЕ К ВОЙНЕ, А К ОПЕРАЦИИ? В конце 1811 г. у Наполеона окончательно сложилось мнение, что Герцогство Варшавское будет атаковано русскими ближайшей весной, после чего и был отдан приказ о выдвижении к границам России второй «Великой армии» (La Grande Armée. Первая была создана в 1805 году и распущена спустя три года). В это интернациональное соединение вошли 10 пехотных и 4 кавалерийских корпуса общей численностью 380 тысяч солдат. Правда, сами французы составляли только половину, остальной контингент включал в себя поляков, немцев, итальянцев, испанцев и хорватов. План Бонапарта предусматривал в случае вторжения российских войск задержать и сковать их на Висле, а затем, с подходом всех сил Великой армии, нанести удар с южного направления во фланг и разгромить. «Война в Польше – это вовсе не война в Австрии. Без хороших транспортных средств тут не обойтись», – писал Наполеон своему пасынку Эжену Богарне, вице-королю Италии. Впоследствии, в войне 1812 года, 31-летний сын главной возлюбленной Бонапарта, Жозефины (от первого брака), возглавлял 4-й армейский корпус. А фраза про «хорошие транспортные средства» оказалась одновременно и символической, и пророческой, хотя и не в отношении собственно Польши! Конечной политической целью кампании, которая по расчетам Наполеона должна была продлиться не более трех недель, было принуждение России к подписанию нового мирного договора, а также воссоздание Речи Посполитой – большого польского государства, которое должно было стать мощным буфером между наполеоновским «Евросоюзом» и Российской империей. Однако ожидавшееся вторжение русских войск так и не началось. На сей счет есть разные предположения, но, по всей видимости, Александр I попросту тянул время и, несмотря на постоянное подстрекательство со стороны своих генералов («драка неизбежна, надо бить первыми, пока не поздно»), не решался отдать соответствующий приказ. Так, в мае 2-я Западная армия генерала от инфантерии князя Петра Багратиона выдвинулась колоннами в район Волковыска, где сосредоточилась между Неманом и Бугом. Согласно распоряжениям командующего, всем полкам надлежало быть в готовности выступить в поход по первому повелению, усиленно ремонтировалась амуниция, проводились учения со стрельбой по мишеням. В воздухе все отчетливее «пахло войной», однако приказ на выступление все не поступал. Собственно, это и была первая неприятная неожиданность, с которой столкнулся Наполеон. Ведь ранее, и перед Аустерлицем (в 1805 году), и перед Фридландом (в 1807-м), русские, руководствуясь указанным выше принципом, наносили удар первыми. А потом быстро проигрывали. Французский император, напротив, всегда полагал, что надо подождать, пока противник перейдет в атаку, «засветит» свои планы и цели, а уже потом громить его. В данном же случае ему пришлось радикально менять свои планы. По мнению ряда историков, в том числе упомянутого Соколова, Франция готовилась не к войне с целью уничтожения Российского государства, а к скоротечной военной операции. В связи с этим Наполеон отказался от предлагавшихся ему идей по развалу России изнутри (например, объявить об отмене крепостного права, о создании независимых государств – Украины, Курляндии и т.п.), так как они требовали слишком много времени и ресурсов. Более того, не было проведено никакой идеологической обработки войск на тему предстоящей кампании и не был сформирован, как сейчас говорят, образ врага для солдат. «План Наполеона накануне войны с Россией можно резюмировать следующим образом: предполагая вероятность того, что русские войска будут наступать, император принял решение остановить их на рубеже Вислы и разгромить фланговым ударом, – пишет Соколов. – Однако вследствие того, что ни в апреле, ни в мае 1812 года русская армия не перешла в наступление, а войска Наполеона уже сосредоточились на рубеже Вислы, французский полководец принимает решение самому перейти в наступление. Он был уверен, что вслед за переходом Немана последует решающая битва, после победы в которой его войска займут территорию бывшей Речи Посполитой, отошедшую к России по разделам конца XVIII века. Наполеон предполагал, что не исключена возможность, что разгром противника в генеральном сражении не даст ему сразу окончательной победы. Тогда, видимо, предполагалось оставаться на занятой территории Польши до тех пор, пока Александр не пойдет на мир». «Наполеон полагал, что царская власть в Петербурге после стольких дворцовых переворотов не может быть прочной, и что первая же победа Великой армии заставит Александра из страха, с одной стороны, перед французским нашествием, а с другой – перед угрозой нового дворцового переворота согласиться на второй Тильзит», – отметил другой известный историк, Николай Троицкий. «НА НАЧИНАЮЩЕГО – БОГ!» За несколько дней до начала войны один из русских шпионов сообщил из Варшавы, что Наполеон готовится к вторжению, но его целью является не поход в глубь страны, а возрождение Речи Посполитой. «Единственная цель, которую он ставит перед собой в этот момент, – это разрушение бессмертного творения Екатерины Великой, возрождение Польши, чтобы противопоставить нам этот барьер. Оттеснив нас за Двину и Днепр, он будет деспотически править всей Европой, которую мы не сможем более эффективно защитить», – говорилось в донесении. В 9 часов вечера 23 июня части французской армии начали переправляться через Неман по четырем наведенным мостам, а на следующий день главные силы Наполеона уже находились на восточном берегу и заняли Ковно (в полосе действий 1-й Западной армии генерала от инфантерии Михаила Барклая-де-Толли). Вечером 24 июня Александр находился на балу в Вильне, где ему и доложили о вторжении французов. 25-го он подписал манифест о войне с Францией и приказ по армиям. «Воины! Вы защищаете веру, Отечество и свободу. Я с вами. На начинающего – Бог!» – так заканчивался последний. Французам удалось быстро продвинуться в глубь русской территории, вбив клин между двумя русскими армиями. Армия Багратиона начала выдвижение навстречу основным силам Наполеона, но уже вскоре, наоборот, стала спешно отходить на восток. Началась «гонка к Смоленску», во время которой Наполеон пытался не допустить соединения русских армий и разбить их по частям. Оказавшись зажатой между Припятскими болотами на юге и быстро продвигавшимися французскими частями на севере, 2-я Западная армия отходила сперва в направлении Минска, затем на Бобруйск. К примеру, находившийся в ее составе Сибирский пехотный полк сначала совершил марш-маневр Слоним – Новогрудок – переправа через Неман у Николаева – Вишнев, 9 – 12 июля последовал марш-маневр на Несвиж (в 90 км юго-западнее Минска), а 12 – 19-го – марш-маневр через Слуцк на Бобруйск. Далее пришло высочайшее повеление: армии идти через Могилев и Оршу на соединение с 1-й армией. На рассвете 21 июля русские полки двинулись в направлении Могилева, к которому тем временем уже подходили передовые отряды французов. На следующий день авангарды армии Багратиона даже столкнулись с ними на подходе к городу. Не сумев прорваться через неприятельские позиции и стремясь в первую очередь сохранить свои силы для генерального сражения, Багратион решил идти к Смоленску восточнее Могилева. 27 июля основные силы армии переправились на восточный берег Днепра у Нового Быхова, после чего совершили марш-маневр по маршруту Пропойск – Мстиславль – Выдра – Смоленск. 3 августа Багратион прибыл в город, где произошла встреча двух главнокомандующих. Наполеон не смог достичь целей кампании, хотя и занял большую территорию. Отступление русской армии в глубь страны застигло его врасплох, заставив в нерешительности задержаться в Вильне на 18 дней. Таких длительных размышлений и колебаний император раньше никогда не допускал! Выбор действительно был трудный: либо оставаться на занятой территории, отдав инициативу противнику, либо рискнуть и продолжить наступление дальше, не имея ни соответствующих планов, ни разведданных, ни ресурсов. Разрушительные мотивы Бонапарта – авантюризм и мания величия – в итоге взяли верх… Дмитрий ДЕГТЕВ