О чем писала нижегородская пресса в июле 1937 года В июле 1937 г. в Горьком случился громкий скандал. В кинотеатре «Палас» (ныне «Орленок») демонстрировался киножурнал «Москва-Волгострой», посвященный строительству канала Москва – Волга. А там среди прочих персонажей был запечатлен Генрих Ягода, выступающий с речью перед рабочими. В этом не было ничего удивительного, ведь при сооружении канала, которое закончилось в 1937-м, активно использовался труд заключенных, а нарком внутренних дел являлся главным куратором проекта. Только вот проблема: к тому моменту, когда показывали журнал, Ягода был уже четыре месяца как арестован! Наряду с Николаем Бухариным, Алексеем Рыковым и другими известными деятелями он был обвинен в организации троцкистско-фашистского заговора в НКВД, подготовке покушения на Сталина, подготовке государственного переворота, интервенции, а заодно – в убийстве писателя Максима Горького и его сына. На судебном процессе Ягода частично признал вину, однако отверг обвинения в шпионаже (сказал, что если бы это было правдой, то десятки государств были бы вынуждены распустить свои разведки), а во время диалога с прокурором Андреем Вышинским заявил: он очень сожалеет, что, когда мог это сделать, сам всех не расстрелял. И вот теперь этого «презренного предателя родины» в кино показывают! «ТОЛЬКО ВРАЖЕСКАЯ РУКА МОГЛА ПУСТИТЬ НА ЭКРАН ЭТИ АНТИСОВЕТСКИЕ ФИЛЬМЫ» После сеанса в «Паласе» быстро нашлись бдительные товарищи, которые настучали о показе Ягоды куда следует. В ходе проведенной проверки выяснился еще один вопиющий факт: в мастерской областного кинотреста звуковая аппаратура проверялась при помощи запрещенного осоавиахимовского киножурнала. А в нем показывали «подлого фашистского шпиона Эйдемана». Речь шла о председателе Центрального совета Осоавиахима (будущий ДОСААФ) Роберте Эйдемане, который был расстрелян месяц назад вместе с Тухачевским, Якиром, Уборевичем и другими военачальниками. Вскоре в газете «Ленинская смена» вышла статья под названием «В киноорганизациях Горького орудуют враги». «О демонстрации этих, с позволения сказать, фильмов не могли не знать директор кинотеатра «Палас» Иванов, заведующий киномастерской Жирков, управляющий треста «Облкино» Гольдблат, – говорилось в ней. – Не мог не знать этого и управляющий горьковского отделения «Росснабфильма» Шаталов. Полным отсутствием революционной бдительности и политической остроты названных руководителей, партийной и комсомольской организаций «Облкинотреста» можно объяснить то, что заведомо вредные фильмы не были изъяты из употребления. Только вражеская рука могла пустить на экран эти антисоветские фильмы». Сами киношники оправдывались, что журнал с Ягодой попал на экран совершенно случайно. Ведь в стране постоянно кого-то разоблачали и арестовывали, проверять все ленты на наличие там нежелательных персонажей было затруднительно, а каких-либо прямых указаний о запрете «Москвы-Волгостроя» в «Облкинотрест» не поступало. Впрочем, скандал в кино стал лишь увертюрой к дальнейшим событиям. 24 июля в «Ленинской смене» была перепечатана статья из «Правды» под заголовком «Бдительность на словах». В ней разоблачалось руководство Горьковского обкома ВЛКСМ во главе с Белобородовым, которое «преступно просмотрело» в своих рядах второго секретаря обкома Ловена, оказавшегося подхалимом «посланца врага Елина», изобличенного еще год назад. Кроме того, в осоавиахимовской организации Горьковской области орудовала «свора подручных» упоминавшегося выше руководителя этой организации Эйдемана во главе с ее председателем Барандохиным. Те будто бы разваливали оборонную работу среди молодежи и разрушали хозяйство аэроклубов. «Обкому комсомола следовало немедленно включиться в работу по разоблачению и изгнанию из Осоавиахима фашистских шпионов и их приспешников, – читаем в статье. – Первейшая обязанность обкома заключалась в том, чтобы выяснить, почему кандидат в бюро обкома Богданов, работая больше двух лет заместителем председателя облсовета Осоавиахима, не смог разоблачить фашистского шпиона Барандохина. Вопрос этот надо было всесторонне и глубоко изучить еще и потому, что Богданову более года назад были известны прошлые выступления Барандохина в защиту злейшего врага народа Иудушки Троцкого. Однако это не сделано до сих пор». Аналогичные «проблемы» были выявлены в Дзержинском горкоме ВЛКСМ. Там заведующий политучебой Сидо вел линию на развал пропагандистской работы в комсомоле. В результате «троцкистско-бухаринские и иные вредители» отрывали молодежь от партии и разлагали ее, извращали историю большевизма и воспитывали людей в духе неприязни к ВКП(б). Например, подкупили лестью и восхвалением комсомольца Иванова, а потом его руками творили аварии на одном из предприятий и его же заставляли оправдываться за них различными техническими причинами. Один из цехов Чернореченского химзавода (ныне «Корунд») систематически не выполнял правительственные задания, а орудовавшие там вредители во главе с начальником Кузнецовым вели подрывную работу. При этом молодых инженеров-комсомольцев они подкупали и развращали огромными премиями, в размере 5 – 6 тысяч рублей (при средней зарплате 230 руб. в месяц). БДИТЕЛЬНОСТЬ И КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС Главное комсомольское СМИ области тоже как бы оказалось виновато в потере бдительности. Ведь его сотрудники тоже проглядели и своевременно не разоблачили мерзавцев! «Говоря об ошибках обкома и горкома ВЛКСМ, мы не можем умалчивать и о своих собственных ошибках. «Ленинская смена» несет ответственность за эти ошибки… Выше бдительность! Неустанно вооружать комсомольцев большевизмом! Громить, выкорчевывать, уничтожать врагов!» – писала газета. Как именно случайные люди попадали в категорию «врагов народа», показывает история, в которую попал инженер Горьковского металлургического завода им. Кагановича Салапанов. Когда молодой человек после окончания учебы в Москве приехал в наш город, поначалу все складывалось для него благополучно. Салапанов быстро завоевал авторитет среди товарищей и был избран в заводской комитет ВЛКСМ. Потом возглавил спортивное общество «Металлург», добился строительства новой спортивной площадки, активно участвовал во всех мероприятиях. Подвел парня жилищный вопрос. Салапанову долго отказывали в предоставлении жилья (даже в общежитии свободных комнат не было). В итоге юноше пришлось ночевать у друзей, знакомых и чуть ли не прямо в цехе. Потом над ним сжалился начальник смены Постников, который за скромную плату сдал Салапанову угол в своей квартире. А спустя пять месяцев квартиродателя арестовали как «врага народа»! В связи с этим инженер был вызван на внеочередное комсомольское собрание, состоявшееся 15 июля, где вынужден был публично оправдываться за эти «связи». «Я политически подкован, изучал диамат, истмат, политэкономию, историю партии, поэтому враг не сумел меня захватить под свое влияние», – заявил комсомолец. Однако товарищей такая «отмазка» не устроила. «Почему же ты, в течение пяти месяцев живя на квартире врага, не смог разоблачить его?» – кричали собравшиеся. Салапанов пытался возразить: мол, Постников очень хитро маскировался и своим поведением никак не выдавал враждебного отношения к советской власти. Читал газеты, слушал радио и всегда одобрительно высказывался (притворно, разумеется) о деятельности партии и товарища Сталина. Но в разгар собрания кто-то из присутствовавших достал второй «козырь». Оказывается, пару недель назад Салапанов узнал об аресте брата в Москве, но скрыл этот факт от комитета комсомола, хотя поделился печальной новостью с друзьями, один из которых и сдал его. «Я знал, что на заводе все равно об этом будет известно», – пытался оправдаться металлург. «Врешь, специально скрыл, так как боялся должность члена комитета потерять!» – доносилось из зала. И действительно, подозрительная получалась история. Родного брата – врага народа – не разоблачил, еще одного врага – квартиродателя – тоже проглядел. Напрашивался логичный вывод: а не враг ли ты сам?! Ну а спустя пару дней после собрания случилось событие, окончательно определившее судьбу молодого инженера. В цехе, где работал Салапанов, произошло сразу две аварии, причем именно в его смену. Сперва на электропечи № 2 оказался не завинчен упорный болт ковша, вследствие чего плавка из 10 тонн высококачественной стали утекла в канаву. Через шесть часов нужно было принимать новую плавку. На сей раз Салапанов лично осмотрел ковш и дал сигнал приступать к разливке. И снова цех был потрясен сигналом об аварии. Упорный болт ковша оказался надломленным и лопнул, «лава» утекла в канаву и застыла бесформенной массой. Теперь «состав преступления» был налицо. Спустя месяц Салапанова арестовали и объявили «врагом народа». Как «выяснилось», тот сперва попал под дурное влияние брата-троцкиста, потом приехал в Горький, где был завербован уже начальником смены Постниковым, после чего поставил перед собой цель вредить советской власти порчей производственного оборудования и преднамеренными авариями… ЖЕРТВА ЛЮБВИ ПРЕВРАТИЛАСЬ В БОРЦА С КОНТРРЕВОЛЮЦИЕЙ А вот профорг цеха на Кулебакском металлургическом заводе инженер Батыров попал в список врагов, так сказать, на почве неудачной любви. Когда на предприятие устроилась молодая комсомолка Колесова, тот сразу же положил глаз на симпатичную девицу. После настойчивых ухаживаний кавалера она вступила с ним в интимную связь, но потом, к ярости Батырова, стала встречаться с другим рабочим. В итоге в один «прекрасный» вечер ревнивец подсторожил Колесову на пути домой и в упор выстрелил в нее из револьвера. Девушка получила тяжелое ранение, но выжила, а неудачливый хахаль был осужден по статье 136 УК РСФСР (покушение на умышленное убийство) и получил небольшой срок. Дело, в общем-то, банальное и житейское, если бы на дворе был не 37-й год! Через пару месяцев на заводе была разоблачена троцкистская банда, которая занималась срывом стахановского движения (в целях озлобления передовиков производства), вывела из строя силовую станцию, направляла паровозы друг на друга, развращала комсомольцев и удушила горячими парами в сушилке двух рабочих. По этой причине появилась новая версия покушения на Колесову, которая стала выглядеть героем, смело бросившим вызов «врагам народа». «Поступив на завод, она с первых дней почувствовала, что там орудуют вредители, – утверждала «Ленинская смена». – Колесова на целом ряде технических и производственных совещаний, на партийных собраниях выступала с разоблачениями инженера Батырова, уличая его в злонамеренной, неправильной организации труда, косности и т.д. Колесова сумела разоблачить до конца контрреволюционную работу профорга цеха и инженера Батырова. Враги жестоко отомстили тов. Колесовой». Естественно, возникли вопросы к районному прокурору Каленову, который ранее квалифицировал это покушение как совершённое на любовной почве. Резкая радикализация публикаций в «Ленинской смене», обозначившаяся 85 лет назад (до этого статьи о врагах являлись редкостью), была неслучайной. В июне 1937 года Лев Троцкий, находившийся в Мексике, направил во ВЦИК СССР телеграмму, в которой писал: «Политика Сталина ведет к окончательному как внутреннему, так и внешнему поражению. Единственным спасением является поворот в сторону советской демократии, начиная с открытия последних судебных процессов. На этом пути я предлагаю полную поддержку». Телеграмму переслали Сталину, наложившему на нее резолюцию: «Шпионская рожа! Наглый шпион Гитлера!» Провокация Троцкого достигла цели: вождь решил, что это некий сигнал к антисоветским восстаниям в СССР. Уже 28 июня обкомы, крайкомы и центральные комитеты компартий союзных республик получили секретные указания приступить к составлению расстрельных списков и образованию внесудебных органов – «троек». 31 июля ЦК ВКП(б) одобрил приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», одновременно было принято решение о расширении системы ГУЛАГа. В стране начиналась эпоха Большого террора. Дмитрий ДЕГТЕВ Интересный факт ● Многие уверены, что чиновники сталинской эпохи были скромными людьми, боялись воровать и даже не помышляли о таких вещах, как недвижимость за границей и счета в иностранных банках. Но это не совсем правда. Так, по сведениям американского историка Ричарда Спенса, Генрих Ягода, будучи главой НКВД, сумел наладить нелегальные поставки леса из ГУЛАГа в Канаду, а прибыль от этой контрабанды поступала на его тайный счет в швейцарском банке! Вероятно, Ягода планировал через какое-то время сбежать в Европу и жить там в благополучии. Кстати, согласно швейцарским законам, его счет существует по сей день и формально остается невостребованным.