Юбилей известной нижегородской газеты оказался ненастоящим Узнав о тридцатилетии нижегородской газеты «Новое дело», мы сразу позвонили ее основателю Юрию Ищенко, проработавшему долгие годы главным редактором, чтобы поздравить с юбилеем созданного им проекта. Поинтересовались, как прошла торжественная часть мероприятия, кто появился на юбилее из «первопроходцев». И тут выяснилась удивительная вещь: на поздравительном собрании сам основоположник газеты не присутствовал. Его туда никто не приглашал. В его адрес не прислали даже поздравительную эсэмэску. В таких случаях обычно в изданиях размещают интервью с зачинателем газеты, ну всякие там воспоминания… А тут полный молчок. Мы решили восполнить пробел – обратились к Юрию Владимировичу с закономерной просьбой: ну расскажите, расскажите, как всё было? – Юрий, прежде всего примите наши поздравления с примечательным юбилеем газеты «Новое дело», которую вы создали, подняли и, так сказать, запустили в народ. – К сожалению, я не могу принять ваши поздравления, потому что поздравлять не с чем: никакого юбилея у газеты «Новое дело» в этом году нет. – Как нет? Даже специальный номер был выпущен по этому случаю. На первой полосе крупно обозначено – 30… – Ну и что? В таких случаях высшие должностные лица правительства области появляются в редакции. Ан нет. Это говорит о многом. – О чем же это все говорит? – Ну в первую очередь хочу сказать, что по-настоящему газета называется «Новое дело. Областной выпуск». Как я ее когда-то зарегистрировал, так она и называется до сих пор. Не понимаю, кстати, почему, поскольку сейчас она уже не выполняет того предназначения, которое на нее когда-то возлагалось. И к газете «Дело», которую здесь берут за основу своего летоисчисления, никакого отношения не имеет. Да, работали там когда-то некоторые сотрудники, которые сейчас трудятся в «Областном выпуске». Ну и что? Мало ли кто где работал? Это же не значит, что после этого ты можешь присваивать себе историю и славу той организации, где трудился на общих основаниях. – Вы говорите загадками. Я помню вас, Юрий, главным редактором газеты «Дело», главным редактором газеты «Новое дело». Это были всё ваши газеты, а теперь вы… отказываетесь от них? – Нет, не отказываюсь. Эти газеты действительно были созданы мной, и двадцать пять лет я буквально тянул их на себе. Но у каждой из них была отдельная история, общая история складывалась только через мое присутствие в них. После моего вынужденного ухода эта вроде бы единая история распалась на несколько фрагментов, которые теперь нужно рассматривать каждый в отдельности. Что же касается тридцатилетия… Этот миф, как я понимаю, придумал нынешний редактор «Областного выпуска» Вадим Андрюхин. Чем он руководствовался? Не знаю. Надеюсь, придумал по неведению: просто поленился узнать историю вопроса. Иначе это уже заведомый обман – своих коллег, общественности, руководства холдинга и, что немаловажно, руководителей областного правительства, которое финансирует выпуск газеты. В любом случае это, как минимум, введение в заблуждение. И этим Вадим Игоревич занимался из года в год с тех пор, как был назначен редактором. Каждый раз он размещал с соцсетях поздравления с очередной годовщиной, ведя отсчет от первого самостоятельного номера газеты «Дело», вышедшего 15 января 1993 года, а не от своей газеты с приставкой «Областной выпуск». Забывал про некоторых других значимых журналистов и сотрудников, но подчеркивал свою связь с газетой «Дело», где ему довелось поработать корреспондентом. Его поправляли, но он продолжал настаивать. Возможно, так Вадим Игоревич казался себе более значительным, статусным, важным. Тщеславие – плохой советчик в таких делах. – А давайте внесем ясность в этот запутанный вопрос с годовщинами известнейшей в Нижегородской области газеты. – Давайте попробуем. Первый самостоятельный номер газеты «Дело», действительно, увидел свет 15 января 1993 года. Этот день я всегда считал днем рождения газеты, так и в коллективе об этом говорил. Хотя вообще-то газета «Дело» была зарегистрирована еще весной 1992 года и ее первый номер вышел вкладкой в молодежную газету «Ленинская смена», где я тогда работал заместителем редактора. Обратите внимание, что в выходных данных газеты «Дело» от 15 января стоит 1 (12). То есть это первый номер в новом году, но двенадцатый по счету. Однако объяснять предысторию появления самостоятельного выпуска было сложно, и я остановился на дате 15 января. В 1996 году мы договорились о сотрудничестве с руководителем «Экойла» Надиром Хафизовым, и он выкупил контрольный пакет издания у моего компаньона – бизнесмена Константина Анучина. Мы начали работать с «Экойлом». Надир Мансурович серьезно относился к газете и помогал нам ее развивать, но через некоторое время уехал за границу, и над нами стал начальствовать его брат – Камиль Мансурович. С ним у нас отношения не сложились, и в 1999 году он тайно решил перепродать контрольный пакет газеты команде Сергея Кириенко, которую представлял Леонид Сухотерин. Я быстро понял, что нас хотят использовать в пропагандистской кампании «Союза правых сил». Я был журналистом и пропагандистом быть отказался, поэтому принял решение уйти из газеты. Нет, не просто уволиться, а создать новое издание, пригласив туда свой, уже проверенный, коллектив. Зарегистрировал газету «Новое дело. Нижний Новгород». Приписка «Нижний Новгород» понадобилась потому, что в Дагестане в то время уже существовала газета с таким названием. При поддержке тогдашнего мэра Нижнего Новгорода Юрия Исаковича Лебедева мы нашли помещение под редакцию, закупили мебель, оборудование, транспорт, провели Интернет и телефонную связь. Решили, что никакого перерыва в выпусках быть не должно, поэтому, сдав свой последний номер газеты «Дело», мы уже на следующей неделе вышли с первым номером газеты «Новое дело. Нижний Новгород». Это была очень сложная и тайная операция, о которой в редакции знали еще только два человека – Михаил Быков и Владимир Сюльдин. Несмотря на колоссальный риск лично для меня, поскольку в сделке были задействованы очень большие деньги, и последующее драматичное выяснение отношений с новыми и старыми владельцами, операция удалась. Первый номер газеты «Новое дело. Нижний Новгород» появился 6 января 2000 года. Запомните эту дату: именно с нее началась история газеты с названием «Новое дело. Нижний Новгород». Газета «Дело» при этом продолжала выходить, но уже с новым коллективом, а ее первым шеф-редактором стал Евгений Лавлинский, он же известный ныне писатель и политик (партия «Справедливая Россия – За правду») Захар Прилепин. Газета «Дело» просуществовала еще где-то два года. Выживать на нижегородском газетном рынке было очень тяжело, и чтобы хоть как-то прибавить доходы, не расширяя коллектив, я в 2007 году создал еще одну газету – «Новое дело. Областной выпуск». Городская газета распространялась только в Нижнем Новгороде, а областной выпуск – только в районах области. Это позволило существенно увеличить газетную площадь под рекламу, поскольку в одном издании нельзя было размещать ее в объеме более 40 процентов, а также разделить городского и областного читателя, что называется, по интересам. Карты спутал экономический кризис 2008 года. Наши финансовые дела снова ухудшились, и чтобы не только банально выживать, но и нащупать новые перспективы, я договорился с руководством областного правительства о бесплатной передаче ему газеты «Новое дело. Областной выпуск» в обмен на поддержку. По сути, с того года и начинается летоисчисление сегодняшней газеты «Новое дело. Областной выпуск» в ее новом статусе. Восемь лет мы придерживались обоюдных договоренностей. Но в 2017 году, воспользовавшись сменой руководства региона и тайно сговорившись с руководителями редакции, руководство областного министерства информационных технологий и СМИ под формальным предлогом, по сути, забрало у меня газету. Не попрощавшись, коллектив вприпрыжку побежал к новой жизни. Меня с собой не взяли. Как потом призналась мне замминистра, руководители коллектива якобы написали в министерство письмо, сообщив, что не хотят работать со мной. Ну, видимо, чтобы был документ, на основании которого меня выкинули из газеты. Правда, само письмо мне не показали. Вообще, если по-честному, по-человечески, то историю обновленного издания «Новое дело. Областной выпуск» надо вести с сентября 2017 года, когда сбежавшие сотрудники выпустили свой первый номер газеты. То есть когда у них появилась своя газета. Но я не настаиваю. Тут, как говорится, кому что сердце подсказывает. В любом случае ни о каком тридцатилетии газеты «Новое дело. Областной выпуск» точно нельзя говорить. А вот разобраться с летоисчислением издания обязательно нужно, иначе оно так и останется немного незаконнорожденным: газета никогда не сможет подтвердить свою мифическую родословную. Какое-то время эту информацию можно утаивать, но бесконечно так продолжаться не может. Рано или поздно у руководителей области возникнет вопрос: если у принадлежащей им газеты такая давняя и богатая история, то где документальное подтверждение? ОТОРВАЛИСЬ ОТ ИСТОКОВ – Юрий, а почему вообще появилось отдельное издание «Дело»? Вы работали в «Ленинской смене», а тогда это была самая тиражная и лучшая газета в области. Разве нельзя было продолжать выпуск «Дела» в молодежке? Думаю, намного легче было бы решать и всевозможные материальные проблемы, с которыми вы столкнулись. – А газета «Дело» и не должна была появиться в отрыве от «Ленсмены». Но планы смешал развал Советского Союза. После сенсационного выхода «Ленинской смены» в августе 1991 года с белой первой полосой, в знак протеста против ГКЧП, журналисты молодежки рассчитывали, что новая, демократическая власть возьмет их под свое крыло, поможет. Пребывая в эйфории от своего поступка (а этот поступок был по-настоящему героический, больше никто тогда не позволил себе столь рискованного демарша) и открывающихся перспектив, в редакции праздновали победу. Это празднование со временем переросло в нескончаемую пьянку. К одиннадцати часам уже бежали в магазин «Источник», располагавшийся напротив редакции, за опохмелкой. Помню звон бутылок молдавского коньячного напитка «Стругураш», которые ответственный секретарь Валера Бобров таскал прямо в авоськах. Победная эйфория закончилась после того, как я встретился в Москве с первым российским министром печати Михаилом Полтораниным. Это он, как сам признался, подделал выступление Ельцина на пленуме ЦК КПСС в 1987 году, придав ему героики, после чего популярность в народе Бориса Николаевича резко пошла в гору. Рассчитывая на понимание и поддержку со стороны демократической власти, ради победы которой мы рисковали, я рассказал ему про нашу белую полосу, даже показал ее. Но министра не заинтересовали ни наша полоса, ни наш поступок. Предупредив, что у него мало времени, он слушал меня рассеянно, а потом стал «учить жить». Мол, тоталитарный режим свергнут. Теперь вы свободны. Так пользуйтесь свободой! Из этой – заключительной – части его речи я понял, что никакая помощь нам от новой власти не светит. Узнав эту новость, редактор газеты Игорь Крыжков буквально впал в ступор. Как жить дальше? До переворота 1991 года изданием молодежной газеты (да и вообще всех газет) занималось государство. Для газеты бесплатно предоставлялись помещение, типография, бумага, выделялись деньги на хозяйственные нужды и зарплату коллектива. Теперь деньги нужно было зарабатывать самостоятельно. Как? В коллективе начались разброд и шатания. Игорь Крыжков был умный и, на мой взгляд, перспективный редактор, но оказался не способен объединить коллектив в этих экстремальных условиях. Он растерялся. Временами мужская часть редакции попросту уходила в запой, пытаясь таким нехитрым способом закрыться от тех проблем, которые неумолимо надвигались на газету. В результате уже осенью 1992 года выяснилось, что платить за бумагу и типографию нечем, а если платить, то журналисты останутся без зарплаты, которая в то время и так была очень невысокой. Было созвано экстренное профсоюзное собрание, на котором после бурных дебатов коллектив принял решение голосовать по поводу доверия редактору. Через неделю такое голосование состоялось, и на нем с перевесом в один голос победил действующий редактор. Чей это был голос, вскоре всем стало известно, но мы не стали осуждать своего коллегу. Понятно: молодость, легкомыслие, романтизм. Это был триумф сторонников Игоря Крыжкова, но одновременно и начало конца легендарной молодежки. Надежд на позитивные изменения больше не было. Вот тогда я и задумался о самостоятельном выпуске газеты «Дело», которую редактировал. Договорился с нашим рекламодателем Константином Анучиным, которого я же и привел в газету и который финансировал вкладку. Он в то время возглавлял Нижегородский союз предпринимателей и Нижегородскую биржу. Анучин выделил нам помещение, мебель и самое простое оборудование. (А другого тогда и не было. Нашу первую электрическую печатную машинку я, кстати, до сих пор храню.) Оплатил бумагу и типографию на месяц. – Тяжело было запускать газету? – Скорее страшно. Я ведь до этого занимался только журналистской, организационной и редакторской работой. Отношения к типографии, бумаге, распространению, аренде, бухгалтерии не имел. Даже макетировать газету не умел. И тут вдруг на меня все это обрушилось. Если бы не Слава Федоров, который ушел вместе со мной, даже не знаю, что бы делал. Он взял на себя работу ответственного секретаря, передачу материалов в типографию (компьютеров и Интернета тогда не было) и работу выпускающего. Подбирал перепечатки. Мне досталось все остальное. Приходилось быть и журналистом, и редактором, и рекламщиком, и распространителем, и кадровиком, да еще и с властью выстраивать отношения. В финансовом плане я рассчитывал на Анучина и на его сообщество предпринимателей. У нас поначалу так и было написано: газета Нижегородского союза предпринимателей. Если бы все и дальше развивалось как в первые два месяца, то мы бы, наверное, быстро встали на ноги. Но судьба приготовила нам еще одно испытание. В марте на Константина Анучина было совершено покушение, после чего он оказался в реанимации. Помню, как я приехал к нему в больницу и увидел всего перебинтованного. Он еле говорил, и я понял, что на своего компаньона больше рассчитывать не могу. А на кого могу рассчитывать? Только на себя. Вот тогда по-настоящему стало страшно. Даже не за себя, а за людей, которых я позвал за собой. Мне в то время было куда уйти. Создавший газету «Нижегородские новости» Григорий Гундарин приглашал меня заместителем редактора. Был соблазн сбежать. Но как я оставлю людей без средств к существованию? На наших посиделках я частенько предлагал тост за свою маму, которая воспитала во мне чувство ответственности, как писал Экзюпери, за тех, кого ты приручил. Вот это чувство ответственности за доверившихся мне людей и удержало от бегства. Заставило искать выход из этой практически безвыходной ситуации. – А кто с вами ушел из «Ленинской смены»? – Это Вячеслав Федоров, сегодня известный журналист и краевед. Наталия Лисицына, Юля Капитанова, Ольга Морозова, Светлана Кукина, Вика Носова (сейчас Азарова). А еще – Сергей Скатов, который последний год работал коммерческим директором в «Ленсмене», его зам Алексей Глотов. Кстати, это Сергей Скатов придумал название для газеты «Дело». Когда они вместе с Володей Лапыриным задумали коммерческую газету, Сергей предложил два названия – «Биржа» и «Дело». Володя выбрал первое. Нам досталось второе. Надо всем ребятам отдать должное: они совершили поступок, за который не стыдно. Такое бывает раз в жизни. Иногда кажется, что подобными ситуациями жизнь проверяет нас на вшивость, и не все выдерживают эту проверку. Эти люди – выдержали. – И как же вы выкарабкались? – Сегодня уже самому не верится, что я смог все это придумать. Однажды Союз журналистов направил к нам американскую делегацию из работников СМИ для обмена опытом. Они стали расспрашивать про нашу работу, и прежде всего про экономику газеты. Я честно назвал наши расходы и доходы, после чего американцы округлили глаза и начали что-то переспрашивать у переводчика. Выяснилось: они не понимают, как можно выпускать газету, если расходы существенно превышают доходы. Как? Вот так… Не мог же я им рассказать про свои ухищрения, позволяющие удерживаться газете на плаву. А их было немало. Когда стало понятно, что у меня нет денег, чтобы заплатить за типографию, я поехал к тогдашнему директору «Нижполиграфа» Виктору Семеновичу Забурдяеву и предложил ему контрольный пакет газеты. Виктор Семенович – прекрасный человек. Наш бывший губернатор Борис Немцов, заложивший новое восьмиэтажное здание «Нижполиграфа» ради спасения двух миллионов долларов «Бэнк оф Нью-Йорк», перечисленных случайно в банк «Нижегородец», довел его до сердечного приступа и в результате до смерти. В прошлом заведующий идеологическим отделом обкома партии, он заинтересовался нашим предложением и захотел помочь. На ближайшем собрании совета трудового коллектива было принято решение войти в состав акционеров газеты с последующим ее финансированием. Ни к чему в конечном итоге это не привело, но все время, пока этот вопрос обсуждался и утрясался, мы, как возможные будущие партнеры, не платили за печать газеты. Потом был НАНБанк. Мы снова были на мели, и я обратился к руководству банка за кредитом на шесть миллионов. Запросив наши финансовые документы, там сразу отказали. Я предложил в залог контрольный пакет газеты. Это банкиров заинтересовало. В то время всем более-менее солидным коммерческим учреждениям было престижно иметь свое средство массовой информации. Кредит, причем без процентов, мы получили и сразу стали им пользоваться. А вот что делать с газетой, в банке долго не могли понять. Пока они раздумывали, мы успели заработать денег и через полгода вернули кредит. Ежемесячная инфляция в 1993 году составляла почти семьдесят процентов в месяц, и цены на всё, в том числе и на газеты, повышались чуть ли не ежемесячно. Мы воспользовались этим. Новая финансовая дыра. А тогда в стране только появились ризографы. Это печатная машина, использующая метод трафаретной печати. Я узнал, что в «Нижполиграфе» нет ризографа, что они в нем нуждаются, но денег на его приобретение не имеется. Разыскал Центр «Поволжье», который занимался поставкой этих печатных машин, познакомился с директором и аргументированно выпросил у него под рекламу в газете такую машину. А уже через неделю по договору передал ризограф «Нижполиграфу» в обмен на печатные услуги. С одним очень важным для нас условием: стоимость печати приравнивается к стоимости печатной машины и фиксируется. Ризограф стоил 12 миллионов. Мы бесплатно печатали газету полтора года. Ну как все это можно было объяснить американцам? Да они бы и не поняли. К сожалению, за все время существования газет «Дело» и «Новое дело» мы ни одного месяца не выходили на прибыль в классическом понимании. Это когда ты продаешь газету, рекламу и получаешь плюс. Доходность в этом смысле неизменно была в минусе, и превращать ее в плюс мне всегда приходилось своими силами: участием в различных политических кампаниях, сотрудничеством с крупным бизнесом. По-другому у нас никак. Даже сейчас. – А какие зарплаты у вас были в начале девяностых? – Зарплаты, к сожалению, маленькие. И вы уже понимаете почему. Где-то три, три с половиной тысячи рублей у журналиста. Но тогда доллар стоил шесть рублей. Пересчитайте. Я старался делать все возможное, чтобы у людей не было задержек с зарплатой, и на протяжении всего периода моего редакторства мне это удавалось. Был один случай в «Экойле», но от меня это не зависело. И я всегда старался идти навстречу сотрудникам, которые обращались ко мне. Помню, в кабинет зашла Наташа Лисицына и положила на стол список жизненно важных расходов, указав внизу свою зарплату. Баланс – ноль. На меня это произвело впечатление, и со следующего месяца я повысил ей зарплату. Так же когда-то повысил внеурочно зарплату Михаилу Быкову, узнав о его трудной жизненной ситуации. Деньги для повышения были далеко не всегда. В 1994 году меня остановила опять же Наташа Лисицына и так хитро спрашивает: «А у нас будет премия к 5 мая?» В советское время это был День печати, и журналистам к их профессиональному празднику, как правило, выплачивали премию. Я замялся, потому что денег не то что на премию – даже на зарплату не хватало. Но понял: люди ждут. Поехал к своему давнему знакомому предпринимателю, а впоследствии мэру города Олегу Кондрашову, офис которого в то время располагался в ДК УВД на Малой Покровской. Честно объяснил ситуацию: так и так, Олег, дай денег, отработаю. Он долго слушал, расхаживая по кабинету, а потом открыл большой сейф и вынул оттуда пачки денег. Тогда взаиморасчеты нередко происходили таким образом. День печати все отметили в приподнятом настроении. Продолжение по ссылке: https://www.lensmena.ru/2023/02/а-в-чем-вообще-дело/