Как отмечали День Красной армии 80 лет назад «Когда земля краснеет от пожарищ и в бой идешь – не все запомнишь дни, Но этот день не позабудь, товарищ, и, где б ты ни был, в сердце сохрани. Ты не забудь минуты драгоценной и к раструбу повернутых голов, Когда вещал нам диктор вдохновенно, что нашими войсками взят Ростов. И мы увидели за далью, за снегами, что намела февральская пурга, Как сталинское заалело знамя над городом, отбитым у врага. Мы видели, как нежно, по-отцовски, уставших от походов и боев, Целует пехотинцев Малиновский и руки жмет танкистам Ковалев». (Газета «Горьковская коммуна», 16 февраля 1943 года.) «РОДНОЙ НАШ ОТЕЦ И ОСВОБОДИТЕЛЬ!» Февраль 1943 года в нашей стране ознаменовался небывалым эмоциональным подъемом. Не успели отпраздновать долгожданный прорыв блокады Ленинграда, как это событие затмило сенсационное сообщение о полном разгроме и капитуляции 6-й немецкой армии в Сталинграде. А затем хорошие новости полетели одна за другой. Советские войска продолжали стремительно наступать сразу на нескольких направлениях, с ходу ворвавшись в Донбасс и развивая успех в направлении Днепра. 10 февраля «Горьковская коммуна» сообщила об освобождении Белгорода и Шебекина, на следующий день – Волчанска и Чугуева, 13-го числа – об освобождении Краснодара, Шахт и Ворошиловска (Ставрополя), 14 февраля – Новочеркасска, Новошахтинска и Золочева. А еще спустя пару дней горьковчане узнали из газет о том, что наши войска вошли в Ростов-на-Дону и Ворошиловград (ныне Луганск). Но, пожалуй, главным подарком от любимой Красной армии к грядущему празднику стало взятие Харькова. Во-первых, этот город до 1934 года являлся столицей Украины, а неформальный столичный статус сохранял до самой Великой Отечественной войны. Там находились многие наркоматы (министерства) и общеукраинские ведомства. Во-вторых, он имел важное символическое значение для обеих сторон, а Гитлер прямо называл его «замком Украины». «16 февраля наши войска после решительного штурма, перешедшего потом в ожесточенные уличные бои, овладели городом Харьковом, – сообщала «Горьковская коммуна». – В боях за Харьков наши войска разгромили немецкий корпус СС в составе двух танковых дивизий, «Адольф Гитлер» и «Райх», и мотодивизии «Великая Германия», а также ряд немецких пехотных дивизий и специальных частей. Операция по освобождению Харькова и разгрому противника в этом районе осуществлена силами группы войск под командованием генерал-полковника Голикова Ф. И.» Кстати, сразу после освобождения – 16 февраля – Харьков вновь получил статус столицы Украинской ССР. Выступая 13 февраля на совещании комсомольского актива и молодых передовиков сельского хозяйства, «всесоюзный староста» Михаил Калинин сказал: «Товарищи, за последние месяцы Красная армия достигла значительных успехов на фронте. Эти успехи вытекают не только из того, что Красная армия имеет хорошее вооружение, что ее командиры храбры, инициативны, что ее бойцы беззаветно борются за свою Отчизну, – всеми этим качествами наша армия обладала и ранее. Новое качество, которое отличает нашу Красную армию за последнее время, – это повышенная организованность. Армия приобрела опыт боев. И сейчас ее победы – это не только плоды храбрости и самоотверженности. Ее победы основаны на повышенной организованности». Интересно, что Калинин ни разу не упомянул в своем выступлении имя Сталина (наверное, один он мог себе позволить такое). Несколько иначе охарактеризовал происходящее первый секретарь Ростовского обкома ВКП(б) Борис Двинский, только что вернувшийся в освобожденный город: «Любимый отец наш, дорогой Иосиф Виссарионович! Мы, граждане советского Ростова, собравшиеся вместе с бойцами и командирами Красной армии на общегородской митинг, обращаем свое первое слово к вам. Родной наш отец и освободитель! Сейчас наши сердца полны радости и ликования. Наступил, наконец, и на нашей ростовской улице праздник. Солнце свободы вновь засияло над нашим славным и многострадальным городом. Красные стяги вновь реют над улицами и площадями нашего родного Ростова». На фоне громких успехов были произведены массовые награждения отличившихся военачальников новыми орденами – Кутузова и Суворова. Характерно, что сами награды были учреждены еще летом 1942 года, но вплоть до 29 января 1943-го их не удостоили ни одного человека! А тут одним лишь указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля орден Кутузова получили сразу 48 старших офицеров, а орден Суворова – 75 генералов, полковников и майоров. Кроме того, пресса чуть ли не ежедневно сообщала о повышении отличившихся военачальников в званиях, причем от огромного количества фамилий у людей буквально рябило в глазах. Ведь еще недавно подобные события носили единичный характер. Массовыми повышениями и награждениями Сталин, с одной стороны, пытался продемонстрировать многократно возросшую мощь Красной армии, взрастившей бесчисленные талантливые офицерские кадры, с другой – вдохновить подчиненных на новые победы и свершения. 15 февраля Верховный Совет принял указ «О введении новых знаков различия для личного состава ВМФ». С этого момента моряки вслед за сухопутными войсками и авиацией тоже получили форму нового образца, на которую были возвращены упраздненные в годы революции погоны. Добавим, что упоминаний о маршале Георгии Жукове на страницах тех газет вы практически не найдете. Это потом, после выхода многочисленных «застойных» фильмов о войне, все громкие победы наших войск начнут ассоциироваться исключительно с одним человеком… По ту сторону фронта в канун праздника случилось неожиданное событие. В то время как передовые советские танковые подразделения приближались к Днепру, 17 февраля в Запорожье приземлился персональный самолет FW-200 «Кондор» Адольфа Гитлера. Командующий группой армий «Юг» фельдмаршал Эрих фон Манштейн, чей штаб находился в городе, потом вспоминал: «Как бы я ни приветствовал возможность доложить ему мои соображения, а также то, что он лично мог убедиться в серьезности положения, все же трудно было обеспечить безопасность его пребывания в таком крупном промышленном городе, как Запорожье, тем более что к городу приближался противник. К тому же он сообщил, что пробудет несколько дней. Он разместился в нашем служебном помещении вместе со своей свитой, в которую входил начальник оперативного штаба Верховного командования вермахта генерал Йодль (как всегда, Гитлер, конечно, взял с собой и личного повара). Весь прилегающий район надо было герметично изолировать». Беспокойство фельдмаршала было не напрасным. При въезде в город Гитлера узнавали и приветствовали солдаты и даже местные жители. Однако войск в Запорожье почти не было, посему безопасность квартала, в котором остановился фюрер, помимо личной охраны, обеспечивали караульная рота штаба группы армий и несколько зенитных подразделений. В течение двух следующих дней фюрер находился в Запорожье, проводя совещания, оценивая обстановку и доказывая важность удержания Донбасса. Между тем 19 февраля советские танки достигли станции Синельниково. «Тем самым противник не только перерезал главную коммуникацию группы «Центр» и правого фланга нашей группы – он стоял уже в 60 км от нашего штаба, в котором находился фюрер Третьего рейха. Ни одной части не было между нами и нашим врагом!» – переживал Манштейн. Когда сообщение о приближении танков пришло на аэродром, личный пилот Гитлера Ханс Баур попросил разрешения перелететь на более без- опасную площадку, южнее Запорожья, но тот ответил, что собирается скоро улететь. Были приняты срочные меры по обороне аэродрома – путем формирования немногочисленных боевых групп, в составе которых имелось несколько орудий. Они расположились по периметру, а на проходившей рядом дороге, которая вела на северо-восток, были выставлены дозоры. В итоге вечером 19 февраля Гитлер по настоянию Манштейна вылетел обратно в Винницу. Во время взлета «Кондора» вдали уже слышалась артиллерийская канонада. Празднование Дня Красной армии в Горьком проходило с большим подъемом. В период с 20 по 23 февраля во всех дворцах культуры, клубах, школах, вузах прошли торжественные собрания, а на предприятиях состоялись многолюдные митинги. Очередную годовщину создания Красной армии праздновали и в недавно освобожденном Харькове. Например, 46-я отдельная корректировочная авиаэскадрилья, которой командовал капитан Анатолий Самочкин (впоследствии стал известным горьковчанином), вскоре после прихода советских войск перебазировалась на аэродром Основа, находившийся на юго-западной окраине города, а праздник летчик, к тому моменту уже Герой Советского Союза, отмечал вместе с простыми жителями. «День Красной армии отмечали вместе с жителями Харькова и Основы, – вспоминал Анатолий Васильевич Самочкин. – Полтора года в оккупации не знали они, что делается в Стране Советов. Им внушали, что нет уже Красной армии, нет Советского Союза, а Москва и Ленинград давно взяты. И вот сейчас они сидят вместе с воинами Красной армии на торжественном заседании и отмечают 25-ю годовщину со дня ее рождения. Как это приятно и радостно осознавать! Во второй части был дан концерт силами украинского театра им. Т. Шевченко. Еще две недели мы были в Харькове. Сам город представлял собой груду развалин. Каждое большое здание сожжено или взорвано. Универмаг, гостиницы, аэроклуб, Дом Советов, Дом Красной армии, почти ничего не осталось от вокзала и почтамта. Даже табачная фабрика, работавшая при немцах, сожжена. Правда, каким-то чудом остался совершенно целым памятник Тарасу Шевченко». Тогда многим горьковчанам казалось, что в войне наступил окончательный перелом. На страницах газет вскоре появились названия новых освобожденных городов: Днепропетровск, Запорожье, Орел, Смоленск, Витебск, Псков, Новгород и так далее. Однако сразу после праздника сообщения о новых успехах наших войск, наоборот, неожиданно закончились, причем надолго. Дело в том, что 25 февраля войска немецкой группы армий «Юг» начали контрнаступление, а к середине марта окружили Харьков и оборонявшую его 3-ю танковую армию генерала Павла Рыбалко. Теперь уже нашим пришлось прорываться из котла, бросив почти всю тяжелую технику. 46-я авиаэскадрилья упомянутого капитана Самочкина лишь в последний момент, прямо на глазах у немцев, улетела с аэродрома Основа на восток. Чуть позже Харьков (на тот момент столица УССР) и Белгород снова оказались в руках противника, одновременно с этим застопорилось наступление Красной армии и на других участках фронта: под Ленинградом, под Старой Руссой, под Севском (к северо-западу от Курска) и на Кубани. Во многом повторилась ситуация годичной давности, когда советское командование, окрыленное разгромом немцев под Москвой, бросало свои части в атаку на самых разных направлениях, как правило, без должной подготовки и ресурсов. Сталин и его окружение посчитали, что вермахт непременно повторит судьбу Великой армии Наполеона, которая вторглась глубоко в пределы России, а потом буквально в течение трех месяцев позорно бежала за границу. В начале 1943 года исторические аналогии с Отечественной войной 1812 года уже были не в моде, тем не менее и вождь, и Ставка, и генералы опять недооценили противника, одновременно переоценив собственные возможности. Впереди была Курская битва…