Как была изуродована наша Дмитриевская башня Наверное, ни с одним зданием в Нижнем Новгороде не связано столько легенд и загадок, как с главным символом города. Взять хотя бы табличку на фасаде, которая сообщает, что «Дмитриевская башня и ворота» были сооружены в 1372 – 1511 годах. На основе этих цифр у несведущего туриста может сложиться впечатление, что главное крепостное сооружение строилось на протяжении 139 лет. Для сравнения: знаменитый собор Нотр-Дам де Пари возводился в общей сложности 182 года, то есть не намного дольше! В действительности точных сведений о том, когда именно появилась башня, до сих пор не найдено. Также неизвестно, как она выглядела первоначально. А вот имена тех, кто ее варварски изуродовал, напротив, хорошо известны… ДРЕВНИЕ ЗОДЧИЕ ПОСТРОИЛИ НЕ НА СОВЕСТЬ Как известно, современным, привычным нам видом кремля мы в первую очередь обязаны реставратору Святославу Агафонову и проведенным под его руководством работам, осуществленным в 50 – 70-е годы. Архитектор провел колоссальную работу, изучая фортификацию начала XVI века, аналогичные нашему крепостные сооружения, а также все доступные источники. Но главная проблема состояла в том, что никаких документов периода строительства, картинок и даже описаний кремля за первые сто лет его существования не сохранилось вовсе, а последующие носят в основном фрагментарный характер. Поэтому едва ли не основной отправной точкой для воссоздания изначального облика крепости стала знаменитая гравюра немецкого историка и географа Адама Олеария. Он приезжал в наши края летом 1636 года и именно тогда создал это уникальное произведение. Впрочем, оно было выполнено весьма схематично, условно и очень непропорционально, так что скорее напоминает иллюстрацию к сказкам, чем реальное отображение Нижнего Новгорода. К тому же в разных изданиях книги «Путешествие в Московию», составленной Олеарием, есть отличающиеся друг от друга варианты гравюры, а город выглядит совершенно по-разному. Так, на иллюстрации в издании 1656 года не соответствуют реальности расположение и количество башен кремля, а некоторые круглые башни показаны квадратными! В общем, тот еще источник. Тем не менее именно на основе немецких гравюр Агафонов пришел к выводу, что Ивановская башня была двухобъемной, Часовая же имела деревянную надстройку (часовую избу), а также восстановил примерный облик разрушенной Зачатьевской башни. Как выглядела в XVII столетии Дмитриевская башня, увы, представить не удалось, ибо она на гравюре вообще была не видна! Несмотря на это, реставратор заключил, что, скорее всего, она была похожа на Ивановскую и имела ярусное строение. Если верить летописям, крепостное сооружение на этом месте появилось задолго до начала постройки самого каменного кремля. Еще в 1372 году великий князь Суздальско-Нижегородский Дмитрий Константинович начал возводить в Нижнем Новгороде новую крепость взамен старой – деревянной. По имеющимся данным, была сооружена только одна каменная башня с воротами, которая получила свое название в честь церкви святого великомученика Димитрия Солунского, построенной в 1378 году. Долгое время считалось, что нынешняя башня является обновленным вариантом того самого здания XIV столетия. Но при археологических раскопках и реставрационных работах, проводившихся в XIX – XX веках, никаких следов кладки той эпохи обнаружить не удалось. Куда делась старая Дмитриевская башня, до сих пор загадка. Неизвестно и ее точное местоположение (располагалась ли она на месте нынешней или где-то поблизости). Первое подробное описание «новой» Дмитриевской башни содержится в Писцовой книге 1621 – 1622 годов. Там сообщается: «Каменная башня четвероугольная в воротах, вдоль по проезду десять сажен, да за городом перед воротами башня отводная. А меж ворот и отводные башни мост каменной, а мосту вдоль от ворот до отводные башни тринадцать сажен, а поперек и по стенам полчетверти сажен, по сторонам по семи окон боевых. А в отводной башне двои ворота: одни подъемные на кольцах, а другие затворные, да от отводной башни через ров за городом на площадь мост на клетках… Под башнею погреб, кладут всякие городовые и пушечные запасы». Этот текст содержит довольно детальное описание отводной стрельницы, находившейся рядом с нынешним памятником Козьме Минину, но в нем ничего не говорится о высоте и конструкции самой Дмитриевской башни. На тот факт, что башня действительно имела ярусное (ступенчатое) строение, указывает одно-единственное предложение, содержащееся в описи 1732 года: «В Дмитриевских воротах в верхней башне три стены отщепило». Автор, судя по всему, имел в виду, что верхняя надстройка стала разрушаться. Вообще, расхожее мнение, будто зодчие былых времен «всё строили на века», глубоко ошибочно. Во-первых, не хватало стройматериалов и времени, во-вторых, крепость сооружалась для чисто утилитарных целей и попросту не была рассчитана на несколько столетий! Уже в XVII веке Дмитриевская башня начала рушиться, а в 1765 году описание кремля сообщало следующее: «Исподние своды во многих местах валятца. Под тем сводом сделаны деревянные полати, чтоб кирпич не сыпался». Иными словами, верхний свод башни обрушился, а вываливавшиеся кирпичи падали прямо в проезжую арку ворот! Именно тогда сооружение окончательно утратило свой первоначальный облик, который никто даже не удосужился зарисовать (либо изображения не дошли до наших дней). В 1783 году было разобрано предмостное укрепление, примерно в это же время засыпали крепостные рвы, а территорию будущей Благовещенской площади выровняли. При этом ее уровень был поднят до самой арки ворот, а нижний ярус Дмитриевской башни оказался под землей (высота сооружения уменьшилась сразу на 6 метров). О восстановлении и реставрации постепенно разрушающегося здания впервые всерьез задумались только в 1822 году. Тогда губернский архитектор Иван Ефимов провел детальные исследования кладки, перекрытий и кровли, составил план фасадов. После этого провели лишь косметический ремонт (на большее не нашли денег), приспособив башню под архив. ГЛАВНОЕ – ПОБЫСТРЕЕ И «ПОКРАСИВШЕ»! Переломным в истории главного памятника архитектуры Нижнего Новгорода, как и самого города, стала XVI Всероссийская промышленная и художественная выставка 1896 года. Как это часто бывает, ради исторического события, а также показухи, нашлись деньги на многие проекты, которые прежде постоянно откладывались до лучших времен. В частности, как раз в тот период в Нижнем впервые стали бороться с выливанием нечистот и фекалий на улицы, во дворы и овраги, решили создать общественный транспорт, заасфальтировать первую улицу и т.д. Дошли наконец руки и до обветшавшей башни. В июле 1894 года вольный общник Императорской академии художеств (позднее председатель Общества художников исторической живописи) Андрей Карелин обратился в Гордуму с просьбой обратить на этот объект особое внимание, как на «украшение главной городовой площади», и приспособить его под городской музей. Дума одобрила данное предложение, обратившись за поддержкой к губернатору Николаю Баранову. «Отнесясь с глубоким уважением к желанию граждан, ввиду того, что Дмитриевская башня, занимая центральное и самое видное положение на главной городской площади, составляет один из драгоценнейших и самый древний памятник истории Нижегородского кремля и что под башней этой пролегают главные городские ворота к кафедральному собору, я просил вопрос о возобновлении Дмитровской башни обсудить в местной ученой архивной комиссии», – вспоминал позднее Баранов. Идея в итоге была полностью одобрена, а 15 декабря того же года Городская дума ассигновала на реставрацию 7000 рублей. 22 марта 1895 г. был образован особый строительный комитет, который лично возглавил губернатор. Туда вошли архитектор-академик Николай Султанов, адвокат Александр Меморский, купец Николай Бугров, археолог Андрей Титов и упомянутый художник Карелин. Именно этому своеобразному коллективу мы с вами обязаны нынешним обликом Дмитриевской башни. Главной проблемой «реставрации» были крайне сжатые сроки, ведь «на всё про всё» отводился всего год! Понятно, что провести за это время детальное обследование, составить качественный проект и осуществить работы было физически невозможно. Действовать господа решили методом импровизации и штурмовщины, на ходу внося различные изменения. Сославшись на то, что первоначальный облик сооружения неизвестен, Султанов наспех нарисовал два примерных варианта, в одном из которых башня выглядела прямой (как Георгиевская и Никольская), а в другом – расширялась кверху в форме раструба. Второй вариант показался комитету предпочтительным, так как смотрелся, что называется, «покрасивше» и «понарядней»! К проекту прилагалось пояснение, допускавшее значительное отклонение от авторского замысла по усмотрению исполнителя. Таковым стал нижегородский архитектор Павел Малиновский. ПЕРВЫМ БАШНЮ ОЦЕНИЛ ВИТТЕ Работы стартовали 7 июня 1895 г. и сразу же выявили непроработанность проекта, его полное несоответствие историческому облику. Начав разбирать верхнюю часть здания, рабочие обнаружили сохранившиеся зубцы, некогда венчавшие верхний ярус башни. Это означало, что та однозначно являлась прямой и не имела никаких машикулей (навесных бойниц). После этого Малиновский решил продолжать работы по первому варианту. Однако амбициозный Султанов упорно настаивал на своем. Дискуссии о будущем облике памятника в итоге попали в прессу, вызвав настоящий скандал. Некоторые журналисты и историки в открытую обвиняли архитекторов и губернатора в халтуре и преднамеренном коверканье исторического облика города. Газета «Нижегородский листок», например, опубликовала фельетон: «На Благовещенской площади возводится какое-то высокое здание, снизу узкое, сверху широкое, напоминающее по форме большую железнодорожную водокачку. Если вы спросите, что это такое, иные вам ответят: «Это реставрированная Дмитровская башня». А другие скажут: «Это здание для художественного музея». Возникли трудности и с самими работами. В частности, при разборке поздней кладки были обнаружены замурованные лестницы и казематы, а также камеры с разбросанными на полу человеческими костями. «При производстве работ оказалось, что фундаменты Дмитровской башни слабы, основания ее от давности времени не вполне прочны, и вся она загрязнена мусором в такой степени, что, как видно из отчетов, более половины ассигнованных Городскою думою средств ушло на очистку башни и укрепление фундаментов», – рассказывал губернатор. Как следствие, смета увеличилась сразу в четыре раза – до 27800 рублей, огромная сумма по меркам того времени. Поскольку в бюджете таких средств не было, властям пришлось идти по городу с протянутой рукой, организовать продажу реставрационных билетов, купив которые каждый нижегородец мог внести посильный вклад в восстановление памятника. Баранов попросту вызывал к себе купцов, промышленников, прочих богатеев и буквально вытрясал из них необходимые суммы, пугая возможным позором («Царю развалины показывать будем?!»). Тем временем сроки поджимали, и губернатору окончательно стало не до исторической достоверности. Важно было не опозориться перед будущими гостями города: ожидался приезд на выставку как Николая II, так и других представителей элиты. Настаивавший на прямой башне Малиновский в октябре был уволен с формулировкой «по состоянию здоровья» и заменен более сговорчивым инженером – Антоном Станкевичем. Тот не высказывал сомнений и возражений, а просто доводил до конца странный проект Султанова. Рабочие трудились на башне день и ночь, в мороз и снегопад, не обращая внимания на соблюдение технологий, клали в прямом смысле слова «тяп-ляп». В итоге Баранову и Станкевичу удалось невозможное – «отреставрировать» башню за 11 месяцев. Но создали они нечто ужасное, точно не похожее на фортификационное сооружение XVI века! Кстати, первым крупным чиновником, который увидел башню в ее современном виде, стал министр финансов Сергей Витте. 5 мая 1896 года, незадолго до открытия выставки, он приехал в Нижний, где среди прочего осмотрел и этот объект. Однако никакого восхищения господин министр, к удивлению сопровождавших, не выразил, а в ответ на рассказы губернатора и мэра о том, сколько средств было потрачено на сие чудо, лишь равнодушно покивал головой. Чем была вызвана подобная реакция (то ли внешний вид башни не впечатлил гостя, то ли небезосновательно показался тому странным и нелепым), остается только гадать.