В русском народе издавна считали: «Хлеб – всему голова». То если есть хлеб в достатке – все будет хорошо. В наши дни у этой поговорки отмечен потаенный нехороший смысл. В южных районах Нижегородской области уже в разгаре полевые работы: на поля вышли трактора и другая техника сельхозназначения. В 2022 году в России был собран рекордный урожай зерновых (153,8 млн тонн), который оказался на 26,6% больше по сравнению с урожаем 2021 года. Специалисты утверждают, что подобного сбора зерновых в стране не было за всю историю. И, как водится, количество перешло в качество. Создав… только проблемы. Перед аграриями встал вопрос: что делать с таким небывалым урожаем? Дело в том, что самой России, чтобы прокормиться, нужно 80 млн тонн зерна. Куда девать остальное? Ответ был вроде бы очевиден: либо продать, либо переработать в продукты питания или продукты длительного хранения и потом продавать уже по более высоким ценам. По мнению экспертов, переработать или экспортировать предстояло более 60 млн тонн (урожай, полученный свыше необходимого). Но этому, по крайней мере в Нижегородской области, стало мешать отсутствие перерабатывающих мощностей. Известно: чтобы переработать зерно, нужно как минимум оборудование. А оно по большей части импортируется из ныне недружественных стран (свое фактически полностью утрачено), которые сегодня нам ржавого болта не пришлют, а не то чтобы обеспечат замену вышедшего из строя подшипника. В итоге случилось затоваривание зернового рынка, обрушение внутренних цен на зерно. Если на мировых рынках пшеница торговалась по 350 долларов за тонну, то в России производители продавали ее по 9 тысяч рублей, а кое-где в регионах тонну предлагали и за 6 тысяч (иначе вообще сгниет). Аграрии утверждают, что при такой цене зерно невыгодно не то что продавать, но даже убирать. Просто не покрываешь издержки. При попытках расширения масштабов переработки вдруг обнаружилось столько сложностей, что у чиновников из аграрного сектора, вероятно от отчаяния, возникла шальная идея поставлять зерно в Турцию, чтобы турки его перерабатывали и нам же продавали, например в виде макарон. Однако при низких ценах на международном рынке продавать пришлось бы по дешевке, а вся прибавочная стоимость отходила бы турецким компаниям. Какой в этом толк? Есть и другие варианты освоения такого большого урожая. Эксперты пришли к выводу, что один из способов – шире использовать зерно как фуражное. То есть наращивать производство в животноводстве, касательно того же крупного рогатого скота. Особенно это актуально для Нижегородской области: благодаря нашему дешевому фуражному зерну удастся нарастить производство мяса крупного и мелкого рогатого скота, в чем мы много лет проигрываем, импортируя ту же говядину. Так мы откроем новые позиции в сельхозэкспорте и создадим проблемы для конкурентов, животноводов ЕС, а может быть, даже и США. Однако проблемы этим не исчерпываются. В конечной стоимости зерна треть составляют издержки логистики (перевозки). В Нижегородской области экспортное «окно возможностей» не работает вообще. Словом, «совсем неожиданно» в результате рекордного урожая зерновых обнаружился целый букет проблем. Он потянул за собой, как на цепи, много всего, что требует оптимизации и модернизации в российской экономике и на что прежде не обращали внимания. Возможно, в этом плане сегодня следует переосмыслить фразу «Хлеб – всему голова»? А что же в птицеводческой отрасли, которая всегда у нас была на высоте? Вслед за нижегородскими растениеводами, которые рискуют оказаться у разбитого корыта из-за гибели значительной части озимых в текущем сезоне и необходимости распродавать остатки урожая по страшному демпингу (хранить дольше невозможно: может вовсе сгнить), с проблемами столкнулись и птицефабрики. Выяснилось: производителям мяса птицы и яиц срочно требуются оборотные средства для продолжения деятельности, в противном случае у них возникнет разрыв производственных цепочек. Ситуация возникла из-за вынужденного перехода птицефабрик на предоплату поставщикам инкубационных яиц, кормов и витаминов. Помочь производству могли бы льготные займы по ставке пять процентов, выделяемые на один год, однако, как жалуются производители, денег критически не хватает. Банки начали выдавать займы крайне неохотно, опасаясь инфляции и невозвратов. Лимиты на предоставление льготных займов оказались сильно ограничены, да еще и банки часто отклоняют заявки. Они готовы кредитовать сельхозпроизводителей по ставке 21 – 23 процента, но рентабельность предприятий не превышает 10 процентов, поэтому такие кредиты «птичники» брать не в состоянии. Помимо этого, сельхозпроизводители постоянно жалуются, что одобренный кредитный лимит (выделенная сумма) может оказаться в десять раз меньше заявленного, к тому же процесс выдачи затягивается по времени, а деньги для работы требуются срочно. В результате покрывать кассовый разрыв приходится дорогостоящим коммерческим займом. А на предприятиях денег и без того катастрофически недостает! Вариантом получения оборотных средств птицефабриками могло бы стать сокращение сроков оплаты от торговых сетей поставщикам. Но торговля испытывает аналогичную проблему. И пока она выглядит непреодолимой. Помнится, в 2019 году сразу над несколькими нижегородскими птицефабриками нависла угроза банкротства. У одних тогда обошлось, а вот Ворсменская птицефабрика больше, увы, не работает…