О чем писала нижегородская пресса в июне 1973 года «Погоня! Какой детективный сюжет обходится без нее? Один бежит, другой догоняет. Таков непреложный закон жанра. Детектив без погони – это как жизнь без любви», – так голос за кадром (Юрий Яковлев) комментировал преследование инспектором ГАИ угнанной Юрием Деточкиным 21-й «Волги». При этом сама погоня в фильме «Берегись автомобиля» выглядела, так сказать, «классически»: милицейский мотоцикл преследует легковушку. А вот погоня, которую случайные очевидцы могли наблюдать в начале лета 1973 года на улицах города Горького, смотрелась несколько комично, а по нынешним меркам даже фантастически. По дороге, петляя из стороны в сторону, чадя черным дымом, несся автобус с пассажирами, а за ним гнался гаишник на грузовике ЗИЛ! Началась эта история так. Поздним вечером старший инспектор дорожного надзора Госавтоинспекции Приокского РОМ П. М. Суетнов стоял на площади Лядова. В те времена там находилась стационарная будка ГАИ, в которой круглосуточно дежурили сотрудники. В 23:30 милиционер заметил несущийся по проспекту Гагарина на бешеной скорости «Икарус-620». Суетнов решил остановить подозрительный автобус для проверки и двинулся ему навстречу с поднятым жезлом. Однако водитель прибавил газу, объехал гаишника и промчался на красный сигнал светофора. Инспектора пошатнуло потоком воздуха, смешанного с гарью старого дизельного двигателя. При этом он заметил, что в салоне автобуса горит свет и сидят несколько пассажиров. «Ни хрена себе! Что за общественный транспорт такой?!» – подумал Суетнов. Тем временем «Икарус» лихо развернулся и понесся в сторону Окского съезда – на Молитовский мост. Надо отметить, что в то время далеко не у каждого гаишника был автомобиль и даже мотоцикл, да и портативные рации являлись редкостью. Единственным средством связи в данном случае был телефон, находившийся в будке. Чтобы догнать нарушителя, Суетнову пришлось ловить попутку. Вскоре возле поста остановился грузовой ЗИЛ. «Нужно догнать автобус. Быстрее вперед!» – крикнул гаишник, залезая в кабину. Догнать «Икарус» удалось только в конце моста. Дальше возникла проблема: как остановить его? Распространенный сейчас вариант со стрельбой по колесам в отношении пассажирского автобуса явно не подходил, да и не было у Суетнова табельного оружия. Он попросил водителя В. А. Глазова обогнать «Икарус» и аккуратно прижать его к обочине. Однако шофер заметил погоню и начал вилять из стороны в сторону, не давая себя обойти. Тем временем впереди показался перекресток (возле управления Горьковской железной дороги). Возникла угроза, что «Икарус» просто вылетит на него, спровоцировав массовую аварию. И тогда инспектор решился на опаснейший трюк, какие обычно бывают только в кино. Улучив момент, когда автобус немного притормозил перед большой выбоиной, Суетнов на ходу открыл дверь и схватился руками за водительскую дверь автобуса! «Он на ходу приоткрыл дверь кабины поравнявшегося с ним автобуса и повис на ней, рискуя в любую минуту свалиться под колесо, – так описывала погоню газета «Горьковский рабочий». – Еще мгновение – и инспектор оттолкнул от руля пьяного шофера, остановил автобус. Бледные, испуганные пассажиры вышли из салона. Опасения были не напрасными: Н. И. Кибин, водитель «Икаруса» из автобусного парка № 1, был во второй степени опьянения и в любую минуту мог совершить аварию. Сейчас Кибин строго наказан. Но руководители парка должны дать ответ: как же получилось, что диспетчер вручил пьяному шоферу путевой лист?» К сожалению, заметка не уточняла, ехал ли «Икарус» по регулярному маршруту, был ли это заказной либо служебный рейс или же пьяный водитель просто решил покататься по ночным улицам в свое удовольствие. СТАЛИН РАЗРЕШАЛ, А ХРУЩЕВ ЗАПРЕТИЛ Интересно, что в нашей стране вплоть до середины 50-х годов прошлого века водители могли вполне легально ездить в пьяном виде. При этом шоферов, совершивших аварию в состоянии алкогольного опьянения, наказывали на общих основаниях с трезвыми. И даже если человек, выпив, сел управлять, скажем, автобусом или трамваем, ему грозило наказание лишь за выход на работу в нетрезвом состоянии, но не за сам факт управления в таковом транспортным средством. С чем был связан такой либерализм, не совсем понятно, но уж точно не с тем, что в сталинские годы меньше пили! Идея карать за подобное нарушение впервые была придумана Никитой Хрущевым. 24 мая 1956 года было принято постановление Совета министров РСФСР «О мерах борьбы с авариями на автомобильном транспорте и городском электротранспорте», поводом для которого стала серия резонансных ДТП, произошедших по вине нетрезвых водителей троллейбусов и автобусов. Впрочем, наказание поначалу было не очень строгим. Пойманный в пьяном виде водитель лишался прав на один год. Но с учетом того, что за саму езду без них никаких серьезных санкций предусмотрено не было (многие и без того гоняли без этого документа годами), пострадали прежде всего те же водители общественного транспорта. С аннулированными удостоверениями их попросту не допускали до работы. И только в июне 1968 года, то есть 55 лет назад, для шоферов-пьяниц наконец ввели серьезные наказания. Президиум Верховного Совета РСФСР внес изменения в статью 211 УК, которые гласили: «Управление автомототранспортным или городским электротранспортным средством, трактором или иной самоходной машиной в состоянии опьянения лицом, лишенным водительских прав за такое нарушение, или управление указанными транспортными средствами в состоянии опьянения лицом, не имевшим водительских прав, к которому в течение года была применена мера административного взыскания за такое нарушение, – наказывается лишением свободы на срок до одного года, или исправительными работами на тот же срок, или штрафом до ста рублей». Правда, был один важный нюанс. Вплоть до середины 70-х годов в распоряжении гаишников не было приборов, позволявших точно определять степень опьянения. Посему чаще всего она определялась «на глаз». Заподозренному в езде подшофе гражданину предлагали пройти по прямой линии или же, закрыв глаза, коснуться пальцем руки кончика носа. Также опьянение фиксировалось по покраснению глаз, «неустойчивой позе», невнятной речи и, разумеется, по запаху алкоголя изо рта. Первые нормативные цифры появились в нашей стране с принятием Венской конвенции о безопасности дорожного движения в 1974 году. Согласно документу, нормой являлось содержание спирта в крови не более 0,8 промилле. Однако точность первых советских алкотестеров оставляла желать лучшего, поэтому чаще всего подозреваемого отправляли на медосвидетельствование. НАПИЛСЯ ВОДКИ ПРЯМО ВО ВРЕМЯ РЕЙСА Описанный выше случай с погоней за автобусом был вовсе не единичным. В начале июня 1973 года состоялось совместное заседание городской комиссии по борьбе с пьянством и алкоголизмом и депутатской комиссии по транспорту и связи. В повестке дня был один вопрос: о работе коллективов автотранспортных предприятий Канавинского района по борьбе с пьянством. На заседании была озвучена шокирующая статистика. На пяти транспортных предприятиях, расположенных на территории района (ГПАП № 1 и № 8, объединения № 3 и № 4, автоколонна № 1303), за год был зарегистрирован 451 случай появления водителей на работе в нетрезвом состоянии, причем 347 человек были доставлены в вытрезвители. «В первом квартале текущего года увеличилось количество лиц водительского состава, лишенных прав на управление, – рассказывал «Горьковский рабочий». – Это свидетельствует о чрезвычайно низкой эффективности проводимых мероприятий и принимаемых мер… Недостаточные меры воздействия на нарушителей принимают общественные организации, низка роль общих собраний, товарищеских судов. В практике имеют место случаи, когда вместо осуждения пьяниц общие собрания встают на защиту нарушителя и выставляют общественных защитников в суде». Приводились и вопиющие примеры. Так, водитель маршрута 40Э Г. Ф. Никаноров напился водки прямо во время рейса, а потом заснул на светофоре. Шофер И. Е. Малыгин, в пьяном виде управляя «Икарусом» 17-го маршрута, проехал несколько остановок, объявлял названия остановочных пунктов нецензурной бранью, а потом перепутал направление и вместо Березовского поселка увез пассажиров дальше по Московскому шоссе, в сторону совхоза «Горьковский». В течение года в Горьком произошло несколько крупных аварий с участием автобусов, в том числе с опрокидыванием в кювет и переворачиванием на крышу! Добавим, что во время горбачевской антиалкогольной кампании – в 1985 году – 211-я статья была ужесточена. Отныне повторно пойманный пьяным (в течение года) водитель мог получить до трех лет исправительных работ и лишиться прав на срок от трех до пяти лет. Рецидивисты (ранее осужденные по этой же статье) рисковали получить «трешку» в тюрьме и опять же пятилетнее лишение прав. Но действовали такие суровые наказания недолго. В 1992 году статья 211.1 УК РСФСР была вовсе отменена, так что в «лихие девяностые» и сменившие их «спокойные нулевые» за пьяную езду грозили только штраф и лишение прав. Лишь в 2009 году началось постепенное возвращение к советской практике наказаний, в итоге закончившееся повторным введением уголовной ответственности за сам факт управления машиной в пьяном виде. Насколько подобные наказания влияли на статистику, довольно спорный вопрос. В последнее время в Нижегородской области ежегодно выявляется примерно 12 тысяч нетрезвых водителей (в среднем тысяча в месяц). А вот за 1972 год только на территории Канавинского района города Горького были отловлены 1094 шофера, управлявших транспортом под градусом! Это при том, что самих автомобилей тогда было в разы меньше. Разница еще и в том, что сейчас в большинстве случаев нетрезвые граждане попадаются за рулем легковушек, а 55 лет назад это были в основном водители грузовиков, автобусов, пикапов, тракторов и прочей государственной техники.