80 лет назад Горький подвергался массированным налетам Узнав о разрушении главного конвейера ГАЗа, Сталин лично от руки (что было неслыханным случаем) написал постановление Государственного комитета обороны № 3524, в котором приказал немедленно сформировать комиссию по расследованию причин невыполнения задач Горьковским корпусным районом ПВО, а также по разработке мероприятий, направленных на скорейшее восстановление автозавода. В ее состав были включены глава НКВД Лаврентий Берия, шеф НКГБ Всеволод Меркулов, секретарь ЦК ВКП(б) Александр Щербаков, председатель Моссовета Василий Пронин и командующий ПВО СССР генерал Михаил Громадин. Уже сам состав комиссии говорил о том, какое значение руководство страны придает Горькому и его военным предприятиям. Председателем комиссии, естественно, был назначен Берия. Заместитель наркома строительства Константин Соколов по приказу вождя уже 5 июня прилетел в Горький, чтобы лично руководить разработкой мероприятий, необходимых для восстановления завода. Приехав на ГАЗ, Соколов был поражен увиденной картиной разрушений. Механосборочный и литейный корпус № 1 были практически уничтожены. Стало ясно, что в короткие сроки все это не восстановить… ПУТЬ ОСВЕЩАЛО СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ Тем временем люфтваффе продолжали операцию «Кармен II». В ночь на 6 июня 128 бомбардировщиков нанесли второй авиаудар по Горьковскому автозаводу, сбросив на него 179 тонн фугасных и зажигательных бомб. Тактика немцев заключалась в уничтожении предприятия по частям, и на сей раз целью налета стал западный сектор завода, в котором находились различные вспомогательные цеха и сооружения. «Ночи были светлыми и безоблачными, к тому же имелось северное сияние, – вспоминал летчик Пауль Мёбиус. – Также иногда на крыльях плясали огни Святого Эльма. Поэтому навигация была нетрудной, особенно учитывая длительные полеты над вражеской территорией и ожидаемую нами мощную противовоздушную оборону». Оборона действительно оказалась мощной, зенитная артиллерия выпустила почти 30 тысяч снарядов. Однако помешать налету все же не смогла. В результате бомбардировки полностью сгорели главный магазин (склад) смежных деталей, монтажный цех, парк автотягачей, склад резины, кузница № 2, паровозное депо. Повреждения получили литейный цех ковкого чугуна, кузнечный, модельный, механосборочный (танковый) цех № 5 и другие объекты. «Бомбометание продолжалось до 2 часов с исключительной предельностью попадания», – написал в своем отчете в обком ВКП(б) директор ГАЗа Александр Лившиц. В ночь на 7 июня последовал третий подряд массированный налет, в ходе которого основной удар пришелся по северо-западной части предприятия – по механическим, прессовым и инструментальным цехам. Самая страшная участь постигла колесный цех, который полностью сгорел, от огромной температуры треснули и деформировались даже бетонные конструкции. Сильно пострадал и жилой сектор, прежде всего проспект Молотова (ныне Ильича). Надежда Надежкина, которая лежала с гипсом на ноге дома и не могла пойти в укрытие, вспоминала: «Стрелка часов приближалась к полуночи. Начинались нервная дрожь и мучительное ожидание. Чтобы успокоиться, я брала гитару и играла. Играла как умела и пела. Пела песни, в которых звучали внутреннее сопротивление и протест. Лишь бы не упасть духом, не сломиться, не раскиснуть. Ровно в 12 часов начинался налет. Плотность бомбежки была невероятная. Позднее я подсчитала, что около моего дома было взорвано восемь бомб. Они оставили глубокие воронки. На мое счастье, в дом не попала ни одна. Самая близкая взорвалась у торца дома. От ее удара дом зашатался, вылетели двери и окна, осыпалась вся штукатурка. Прижавшись к постели, я прятала под себя руки: лучше смерть, чем быть калекой». «БОЖЕ МОЙ, ЭТО ЖЕ БЕРИЯ!» Утром 7 июня, когда колесный цех еще догорал, на Московский вокзал в бронированных вагонах прибыла комиссия из Москвы во главе с Берией. Ее задачей было разобраться в ситуации, сложившейся в городе в результате массированных налетов немецкой авиации. Лаврентий Павлович первым делом поехал в кремль – посетил Горьковский обком партии, затем штаб корпусного района ПВО. По воспоминаниям летчицы В. Бояркиной-Шиловой, грозный нарком вел себя довольно демократично: шел по коридору и со всеми встречными здоровался за руку. Однако ближе к вечеру настроение у Берии резко испортилось. Он совершил поездку по Автозаводскому району. Пораженный картиной увиденных разрушений, подозвал командующего ПВО генерал-майора Осипова. Последний, вероятно, простился с жизнью, представил, что сейчас его отведут за какую-нибудь развалину и просто расстреляют (как это нередко бывало после инспекций шефа НКВД на фронт). Однако Сталин, видимо, не давал соответствующих поручений, поэтому Осипов отделался всего лишь плевком в лицо! Затем Берия решил еще и лично проинспектировать 784-й зенитно-артиллерийский полк, одна из батарей которого находилась в Автозаводском парке. Зенитчица Анна Сорокина рассказывала: «Этот день мне запомнился на всю жизнь. По сигналу тревоги личный состав батареи (в основном это были юные девушки) вызвали из землянок, объявили общее построение. И тут перед нами остановилась черная машина, из которой вылез упитанный человек в пенсне. «Боже мой, это же Берия!» – пронеслось в голове, когда я вспомнила портреты и поняла, кто перед нами. Он сказал: «Что вы делаете?! Автозавод является важнейшим промышленным объектом страны, вашему полку поручено защищать его, но вы плохо справляетесь с поставленной задачей. В результате завод уже выведен из строя и продолжает получать большие разрушения». Далее нарком стал, как обычно, угрожать пэвэошникам трибуналом со всеми вытекающими последствиями. Но тут произошло неожиданное. В 18:36 повсюду завыли сирены воздушной тревоги, и один из офицеров сообщил, что над городом вот-вот появятся немецкие самолеты. Где-то вдалеке послышалась отрывистая пальба зениток. «Митинг» сразу прекратился, и все внимание присутствующих оказалось приковано к небу. Вскоре на высоте примерно четыре километра появились два разведчика Ju-88, которые фиксировали результаты последнего налета на автозавод. По словам Сорокиной, увидев «Юнкерсы», Берия воинственно выхватил пистолет, и его примеру последовала охрана, также обнажившая оружие. Однако затем грозный нарком со своей свитой поспешил покинуть «поле боя». Лаврентий Павлович пробыл в городе еще несколько дней. 8 июня он вместе с другими членами комиссии присутствовал на заседании бюро обкома. Были приняты решения об усилении противопожарной службы, о формировании на заводах 10 военизированных пожарных команд, о срочной поставке большого количества автонасосов. Кроме того, Берия утвердил решение о постройке запруд на внутригородских реках (Левинка, Борзовка и Ржавка) для создания пожарных водохранилищ. В тот же день ситуацию в Горьком обсуждал и Госкомитет обороны. Сталин приказал дополнительно выделить городу 100 зенитных орудий, 250 крупнокалиберных пулеметов, 100 прожекторов и 75 аэростатов заграждения. Также вождь распорядился немедленно снять с работы директора автозавода Лившица, как паникера, не справившегося с работой. СРЕДНОЙ РЫНОК ПОД БОМБАМИ На все эти масштабные мероприятия требовалось много времени и ресурсов, поэтому осуществить их в ближайшие дни можно было лишь частично. Между тем немцы в ночь на 10 июня разбомбили ярославский шинный завод № 736, а через сутки бомбардировщики – их было 86 – опять появились над Горьким. На сей раз отражением налета лично руководил командующий ПВО СССР генерал Громадин, который по его окончании отправил телеграмму Сталину. Военачальник доложил о том, что большая часть самолетов не смогла прорваться к городу, а 10 из них были сбиты зенитным огнем. Однако эти данные опроверг начальник Управления НКВД по Горьковской области полковник Александр Зверев, в донесении которого сообщалось, что на Горький было сброшено 328 фугасных и 190 тяжелых зажигательных бомб, от которых помимо Автозавода пострадали соседний Ленинский район, деревни Монастырка, Щербинка, Ляхово и другие объекты. В ночь на 13 июня немцы совершили налет на Саратов, там их основной целью стал крекинг-завод имени Кирова. А через сутки люфтваффе нанесли уже шестой удар по Горькому. В этот раз он пришелся в основном по Ленинскому району, на который было сброшено 250 фугасных и 400 зажигательных бомб. Первым делом «Юнкерсы» разбомбили водозаборную станцию (Первомайскую водокачку), полностью прервав подачу воды, затем нанесли удары по заводу «Двигатель революции», станкостроительному заводу № 113, судоремонтному предприятию имени 25-летия Октября и Молитовскому затону, по «Красному кожевеннику». Пострадали и другие районы города. Так, на станции Мыза были разрушены пути и станционные постройки, в результате движение поездов оказалось парализовано на 15 часов. В районе сада им. Пушкина прогремела серия взрывов. Бомбы разорвались на улицах Белинского, Костина и Воровского, а также на Средном рынке. Несколько фугасок попали в чулочную фабрику № 5 имени Клары Цеткин, разрушив один из ее корпусов, а одна угодила прямо в трамвайные пути 2-го маршрута. По роковому стечению обстоятельств в момент бомбежки по улице строем проходила воинская часть, так что десятки бойцов были убиты и ранены. Первыми на место трагедии прибыли медсестры со станции переливания крови. Вот что говорила медсестра по фамилии Дмитриева: «Когда мы выбежали из помещения станции, то кругом все горело, трещало. Добежав до места, куда были сброшены бомбы, мы увидели воронки и лежавших на земле убитых красноармейцев. Мы переносили раненых солдат. Врачи перевязывали их, а потом отправляли в госпиталь». В 01:30 к Среднему рынку прибыли три пожарных автонасоса с боевыми расчетами, а также три звена медико-санитарной службы МПВО Ждановского (ныне Советский) района. К 05:30 утра основные очаги пожаров удалось потушить, затем началась очистка ул. Белинского от обломков. Когда бойцы разведали все очаги поражений, были обнаружены 25 воронок от бомб. Наиболее сильно пострадал Средной рынок, на котором взрывами и огнем были разрушены все шесть павильонов, а также десять киосков. На протяжении трех кварталов, по ул. Костина, Воровского и Белинского, в жилых домах вышибло стекла, косяки и рамы, поломало переборки внутри квартир. Всего в Ждановском районе пострадали 73 человека, из них 14 погибли и 34 получили тяжелые ранения. КАНАВИНСКИЙ МОСТ УЦЕЛЕЛ ЛИШЬ ЧУДОМ Именно в эту ночь люфтваффе понесли самые большие потери – два бомбардировщика (всего в ходе операции по разрушению промышленных объектов Поволжья противник лишился 18 самолетов, в том числе шести во время налетов на Горький). Один был сбит ночным истребителем из 142-й ИАД ПВО, другой «Хейнкель» зенитчики подбили уже на обратном пути – в районе Козельска. Командир 4-й эскадрильи KG27 «Бёльке» гауптман Хельмут Путц (сын известного художника Лео Путца) попал в плен. Вскоре его доставили в Москву, где летчика лично допросил командующий ВВС Красной армии маршал Александр Новиков. «Как командир эскадрильи я дважды водил группы на Горький (шел первым) и один раз пытался бомбить Ярославль, но из-за сильной зенитной обороны в районе Москвы вернулся обратно, – рассказал Путц. – В последнем налете, в ночь на 14 июня, был подбит огнем зениток на обратном пути из Горького, самолет совершил вынужденную посадку». В ночь на 22 июня люфтваффе осуществили последний налет на Горький, в ходе которого подвергли бомбардировке всю заречную часть города, расположенную вдоль Оки. Пострадали элеватор, база «Заготзерно», фабрика «Красный Октябрь», завод «Новая сосна», филиал № 3 авиазавода № 21, автобусный завод ГАЗа и Московский вокзал. Немцы пытались уничтожить и Окский (Канавинский) мост. Этот важнейший стратегический объект был прикрыт дымовой завесой, что затруднило летчикам прицеливание. Бомба весом 1,8 тонны упала недалеко от моста, напротив ул. 15 лет Чувашии (ныне Нижне-Волжская набережная). Взрыв был такой силы, что осколки буквально изрешетили жилые дома на берегу; кроме того, в них повылетали стекла, оконные рамы и двери. Мощный взрыв также прогремел на Предмостовой (ныне Благовещенская) площади. Несколько бомб взорвались в Оке, справа и слева от моста, причем одна фугаска попала в дебаркадер, стоявший около речного порта. Но сам мост, несмотря на близкие разрывы, уцелел. По немецким данным, суммарно в семи налетах на Горький участвовали 733 бомбардировщика, которые сбросили на него 1015 тонн бомб всех калибров. Помимо предприятий в городе было разрушено 467 жилых домов. Погибли около 400 человек, еще 864 получили ранения. Но добиться своей цели – сорвать «снабжение русского фронта оружием» – гитлеровцам не удалось, а начавшаяся 5 июля операция «Цитадель» все равно закончилась для них фиаско.