В последнее время тема беспилотников, или дронов (от английского drone – «трутень»), по понятным причинам стала одной из самых волнующих. Если еще пару лет назад о том, что это за аппарат (особенно в военном смысле слова), задумывались и знали только продвинутые граждане, то сейчас про них наслышаны все, что называется, от мала до велика. Кто раньше мог представить, что боевые дроны будут свободно летать в сотнях километров от границы и поражать важные объекты и даже Москву, на которую вражеские бомбы последний раз падали в 1943 году? При этом у граждан возникает резонный вопрос: почему средства ПВО, способные уничтожать ракеты и самолеты, летящие со сверхзвуковой скоростью, не в состоянии справиться с какими-то небольшими «пепелацами», порой напоминающими модели, изготовленные в детских авиационных кружках? Это при том, что беспилотник – оружие отнюдь не новое, скорее наоборот, достаточно древнее. МОРСКИЕ БЕСПИЛОТНИКИ НА КАРТИНЕ АЙВАЗОВСКОГО Сама по себе идея применения беспилотного оружия возникла еще в древнем мире. Впервые оно упоминается в известном труде греческого историка Фукидида «История Пелопоннесской войны». В 413 году до нашей эры в битве при Сиракузах против афинского флота был применен торговый корабль, набитый вязанками хвороста и сосновым лесом. Сиракузцы подожгли его и направили в сторону стоянки триер противника. При этом экипаж спрыгнул в море и добирался до берега вплавь. Ну а первое успешное применение брандеров (так позднее стали называть подобные корабли) датируется 332 годом до нашей эры. По приказу Александра Македонского было начато строительство перешейка от берега к острову Тир (Ливан), где находились обороняющиеся. Для защиты строителей македонцы установили на насыпи две деревянные башни. Тирцы построили брандер, подвели его к башням и подожгли. Конструкции моментально сгорели, затем десант захватил и разрушил насыпь, вследствие чего осада растянулась на долгие месяцы. В 208 году до н. э. в Китае во время битвы при Чиби на реке Янцзы были успешно использованы суда, заполненные связками тростника, пропитанного нефтью, и кувшинами с нефтью. Экипажи направляли их на корабли противника, поджигали, а затем спрыгивали в воду. В дальнейшем брандеры нередко применялись в морских сражениях. Именно с помощью набитых взрывчаткой кораблей англичане в 1588 году разгромили испанскую «Непобедимую армаду», а в 1770 году русские брандеры сыграли решающую роль в уничтожении турецкого флота в Чесменском сражении. Этот эпизод был изображен на известной картине Ивана Айвазовского. Несмотря на появление торпед, водные беспилотники различных конструкций периодически продолжали использоваться и в ХХ веке, в том числе во время Второй мировой войны. В качестве примера можно привести такой эпизод. Во время Керченско-Эльтигенской десантной операции в ноябре – декабре 1943 года нашему Черноморскому флоту очень досаждали немецкие быстроходные десантные баржи, которые по ночам выходили в Керченский пролив и обстреливали корабли, доставлявшие грузы на плацдармы. По маневренности и огневой мощи они значительно превосходили небольшие советские катера и боты. Попытки уничтожать баржи на базах с помощью авиации не приносили ощутимых результатов, и 16 декабря наши попытались атаковать их стоянку в Камыш-Буруне с помощью беспилотника. С восточного берега пролива был запущен набитый взрывчаткой торпедный катер № 42, которым по радио управлял оператор, находившийся на борту гидросамолета МБР-2. Последний, в свою очередь, прикрывала целая эскадрилья истребителей. Однако катер в итоге сбился с курса и въехал на песчаную косу рядом с базой. Самостоятельно сняться с мели брандер уже был не в состоянии, и его пришлось взорвать по радиосигналу. ВОЗДУШНЫЕ ДРОНЫ ПРОТИВ РЕВОЛЮЦИИ 1848 ГОДА В отличие от морских беспилотников, появившихся почти 2,5 тысячи лет назад, воздушные, по понятным причинам, были придуманы сравнительно недавно. Но тоже, как говорится, не вчера. И даже не позавчера… В 1848 году во время либеральных революций в Австрийском рейхе (нем. Österreich) в Венеции вспыхнуло восстание, в ходе которого эта провинция была объявлена независимой республикой Сан-Марко. В мае 1849 года австрийские войска под командованием фельдмаршала Йозефа Радецкого осадили город, начав его блокаду. Обстрел Венеции из орудий из-за неблагоприятного рельефа местности был малоэффективен. Тогда молодой лейтенант Франц фон Юхатик выдвинул оригинальную и, казалось бы, фантастическую для середины XIX века идею – бомбардировать город с воздуха. По его предложению, аэростаты должны были запускаться по ветру в сторону цели и в расчетный момент времени специальное устройство отцепляло бы подвешенный взрывчатый заряд. Идея заинтересовала Радецкого, и тот приказал опробовать ее на практике. Первую попытку использовать аэростаты предприняли 12 июня, когда были запущены два летательных аппарата, но из-за сменившегося направления ветра бомбы не достигли цели. Попытку повторили через три дня, на сей раз два аэростата были запущены с борта парохода. Все прошло согласно расчетам, и в нужный момент часовые механизмы сбросили на город шрапнельные заряды. Взрывы вызвали среди горожан жуткую панику, хотя и не ускорили падение Венеции. Сдаться защитников заставили начавшиеся голод и холера. Тем не менее именно это событие и можно считать первым успешным применением боевого беспилотника. Впрочем, большого интереса у военных это событие не вызвало, и к подобным разработкам вернулись только после появления аэропланов, в годы Первой мировой войны. Так, немецкая компания Mannesmann-MULAG разработала проект радиоуправляемого бомбардировщика «Летучая мышь». Многоразовый беспилотник имел радиус действия до 200 км и мог нести нагрузку до 150 кг. Управление полетом и сбросом бомб производилось с земли, и аппарат мог быть возвращен к точке старта, после чего должен был приземлиться с помощью парашюта. Но осуществить проект до конца войны не удалось. В межвоенные годы в разных странах также велись работы над проектами БПЛА. Например, по заказу американского флота разрабатывались беспилотные летающие мишени для тренировки зенитчиков, представлявшие собой небольшие радиоуправляемые самолетики. Первый такой аппарат, под названием OQ-2 «Радиоплан», был принят на вооружение в 1940 году, имел длину 2,5 м, а размах крыльев – 3,7 м. Именно применительно к этому беспилотнику, между прочим выпущенному тиражом в 15 тысяч штук, впервые был использован новый термин – «дрон». А вот в нацистской Германии в 1937 году был разработан многоцелевой тактический БПЛА «Аргус» As-292. Изначально он тоже конструировался как летающая мишень, но позднее был приспособлен под несение фотокамеры. Оператор выводил самолетик в нужный район, дистанционно включал фотоаппарат, потом возвращал в исходную точку и отключал двигатель. Когда беспилотник снижался до нужной высоты, по команде с земли выпускался парашют, на котором разведчик и спускался на землю. Первые успешные испытания провели в октябре 1939 года. По некоторым данным, «Аргус» ограниченно применялся вермахтом для разведки на фронте, но точных сведений на сей счет пока не найдено. Пионерами в области ударных беспилотников самолетного типа также стали американцы и немцы. Первые еще в 1936 году разработали проект радиоуправляемого БПЛА TDR-1 (с размахом крыльев 14 метров), способного нести 900-килограммовую бомбу либо торпеду. Первые опыты, проведенные в 1941 году, оказались успешными, и морская авиация США заказала фирме «Интерстэйт» сотни таких аппаратов, но до конца войны удалось построить только 195. 30 июля 1944 года состоялось первое успешное применение: беспилотник, оснащенный телевизионной системой наведения (с самолета управления), поразил японское торговое судно Yamazuki Maru. Впоследствии из 46 посланных на боевое задание дронов цели поразили 18. Однако немцы своих конкурентов опередили: еще 13 июня 1944 года по Лондону был запущен первый самолет-снаряд «Физелер» Fi-103, более известный как «Фау-1». Двойное название объяснялось тем, что Гитлер лично присвоил этому беспилотнику имя Vergeltungswaffe-1 («оружие возмездия № 1»). Система управления этим аппаратом была довольно простой. Оснащенный пульсирующим воздушно-реактивным двигателем Fi-103 стартовал со стационарной пусковой установки, летел прямым курсом, а когда счетчик расстояния до цели обнулялся, автоматически отключался руль высоты и активировался взрыватель боевой части. Всего немцы выпустили по Англии 10 с половиной тысяч таких беспилотников, из которых 3200 упали на ее территории, а 2419 – непосредственно на Лондон. В результате было полностью или частично разрушено 123 тысячи зданий, убито свыше 6 тысяч человек и ранено порядка 18 тысяч. Впоследствии «Фау-1» стал основой для всех крылатых ракет, но при этом даже современные «потомки» не могут тягаться с ним по мощности заряда. Например, у знаменитого американского «Томагавка» масса боевой части составляет 340 кг, примерно такая же – у российского «Калибра». Ракета Х-101 несет около 400 кг взрывчатки, а гиперзвуковой «Кинжал» – 500 кг. У немецкого же самолета-снаряда этот показатель составлял от 750 до 1000 кг! Да и по массовости производства нацистам до сих пор нет равных. «Томагавков» за 40 лет было выпущено чуть больше 7000, огромный ВПК СССР за полвека произвел около 28000 крылатых ракет всех типов. А в Третьем рейхе только за каких-то полтора года было изготовлено приблизительно 25000 «Фау-1»! «ПИОНЕРЫ», «ХИЩНИКИ» И ПРАДЕДОВСКИЕ САМОЛЕТИКИ В годы холодной войны в США велись активные работы над самыми разными типами беспилотников, а в 1961 году был создан первый радиоуправляемый боевой вертолет QH-50 DASH, ставший прообразом будущих квадрокоптеров. Дроны применялись во многих конфликтах, а также для нелегальной разведки. Так, в 1964 – 1969 годах USAF активно использовали их для разведки южных районов Китая. Не входя в воздушное пространство страны, самолет-носитель С-130 выпускал дрон и далее управлял им по радио. Разведчики залетали на глубину до 40 км на высотах от 17 до 21 км, а потом опускались на парашютах. Всего за пять лет беспилотники 97 раз вторгались в воздушное пространство КНР, при этом 20 дронов было сбито ПВО. Во время Вьетнамской войны беспилотники осуществили 3435 вылетов, что привело к потере 554 аппаратов. В ходе войны в Ираке в 1991 году американские БПЛА RQ-2 «Пионер» совершили 522 вылета, осуществляя целеуказание и координацию для стратегических бомбардировщиков В-52, истребителей F-15 и артиллерии размещенных в Персидском заливе кораблей. Именно тогда были случаи, когда люди на войне впервые сдавались в плен роботам: нередко иракские солдаты, заметив дрон над своей позицией, начинали размахивать белыми тряпками. Позже, в 1999 году, дроны приняли активное участие в натовских бомбардировках Югославии. Новейшие MQ-1 «Хищник», оснащенные электрооптическими датчиками, обеспечивали получение изображений целей с высоким разрешением, в том числе в инфракрасном режиме, а радиолокатор с синтезированной апертурой показывал все, что происходит на местности, в том числе ночью и в плохую погоду. Тем не менее и в этих, и в более поздних военных операциях дроны все еще играли вспомогательную роль, а основные задачи разведки решали старые, но модернизированные самолеты-разведчики U-2 и спутники. К тому же «Хищники» работали на небольших высотах, в зоне действия зениток и переносных зенитно-ракетных комплексов, поэтому регулярно несли потери. Уже во время войны во Вьетнаме, потом в 80-е годы, затем в 90-е многие военные эксперты постоянно предсказывали скорую «смерть» пилотируемой разведывательной авиации. При этом развитию ударных беспилотников не уделялось большого внимания, ибо считалось, что подобные задачи и в дальнейшем будут выполняться в основном авиацией и крылатыми ракетами. Как показала нынешняя непростая реальность, эти предположения оказались во многом ошибочными, а первым конфликтом в истории, который можно без преувеличения назвать «войной дронов», стала СВО. Что же касается дронов, ежедневно запускаемых по нашей территории, то это, по сути, возвращение к «прадедовским» технологиям – к примитивным маленьким самолетикам-снарядам, но оснащенным современными системами наведения. Именно поэтому создававшаяся десятилетиями система ПВО оказалась не готова к такой угрозе: засечь дрон размером с птицу трудно, а бить по нему, скажем, из ЗРК С-400 – опасно (взрыв зенитной ракеты на малой высоте может вызвать куда более плохие последствия, чем взрыв самого аппарата). Нужны новые методы.