Уже имеет смысл подумать о переименовании театра оперы и балета имени Пушкина в авторский театр Алексея Трифонова… Следует набраться смелости и признать: академического театра оперы и балета им. А. С. Пушкина, основанного в 1935 году, более не существует! Вместо него сформирован новый авторский театр худрука Алексея Трифонова. Звучит шокирующе, ибо визуально этих перемен незаметно. Публика, которая раз разом заполняет зрительный зал как в традиционном помещении театра по адресу ул. Ванеева, 2, так и в Пакгаузах на Стрелке, видит масштабные, яркие, грандиозные постановки, с впечатляющими декорациями, в исполнении лучших артистов страны. Эмоционально все это не может не захватывать дух! Но мы скажем честно: за кулисами театра происходит нечто такое, что сильно тревожит тех, кто отдал оперному театру всю жизнь и печется о сохранении заложенных традиций. Сейчас наконец-то уже понятно, к чему стремился назначенный в декабре прошлого года художественным руководителем театра Алексей Трифонов. Поначалу представлялось, что это просто очередная «синекура», наподобие предшественника – московского хормейстера Александра Топлова, который за огромные деньги появился «отсидеть номер», получить запись в трудовой книжке и убыть к месту очередного карьерного назначения. Здесь все по-другому. При заходе в театр у А. Трифонова имелось четкое понимание того, что он хочет получить на выходе и что от него ожидают в культурном секторе области (напомним: наш оперный не частная лавочка, он находится в прямом подчинении министерства культуры областного правительства). После топловского застоя требовались прорывы! Нужно было, чтобы театр засверкал, чтобы начал одно за другим штамповать яркие, красочные шоу, которые привлекали бы публику, наполняли кассу. Перед артистами ставились невероятные, почти спортивные задачи! Словом, театр требовалось превратить в новый бренд Нижегородской области, по типу хоккейного клуба «Торпедо», бьющегося сейчас за самые высокие награды и демонстрирующего необыкновенно зрелищные игры. При этом Трифонов дал понять, что он неплох как менеджер: имеет представление, где брать деньги «на то, на это». Имеются в виду такие внушительные обороты, о которых до сих пор в Нижегородском театре оперы и балета даже думать не могли! ТЕАТР РАЗДЕЛЕН НА «ПЕРВЫЙ» И «ВТОРОЙ» СОРТ Одновременно новый худрук, даже не будучи профессионалом (историк по образованию), понял, что существовавший на тот момент коллектив театра с новыми задачами справиться не в состоянии. Его, конечно, можно было бы развивать, доводя до высоких стандартов. Но этот путь затратен по времени, в котором Трифонов вечно ограничен. Ему требовался результат моментальный, как фото из поляроида! Поэтому на руинах старого театра, который разрушил предшественник А. Топлов, он фактически с нуля начал создавать новый, форматируя его лично под себя, под свои цели, задачи. Сейчас данный процесс практически подошел к завершению – уже можно проанализировать то, что на выходе. ДОСТОЙНО ГОЛЛИВУДА И БРОДВЕЯ Для начала перечислим плюсы, которые, впрочем, и так для многих очевидны. Новая нижегородская опера берет поистине голливудским размахом постановок. Например, художником-постановщиком оперы «Кармен» выступил Денис Шибанов – один из самых востребованных художников российского кино. Он впервые сделал оформление для театральной постановки в виде сложных трехуровневых декораций! При этом в питерской мастерской было изготовлено более 200 предметов одежды, 80 головных уборов, 70 пар обуви, так что даже артисты хора меняли образы шесть раз. А костюмы для «Евгения Онегина» шили на «Мосфильме»! И на премьере они просто очаровали! Невероятно: как такие качественные, вальяжные вещи создавать буквально для нескольких выходов актеров на сцену?.. Репертуар стал состоять из «топовых» спектаклей, в которых задействованы артисты высочайшего класса, работавшие солистами ведущих московских, питерских театров. Такого же уровня и музыканты. А это, как известно, заведомая гарантия успеха спектакля даже при невысоком уровне сюжета и режиссуры. Расширилась, скажем так, география нижегородского театра: все больше постановок показывают на «экзотических пространствах» (на той же Стрелке). Есть еще гастроли в Москве и так далее. При этом на премьерах практически всегда наблюдается аншлаг! Теперь о минусах, которые не столь очевидны. Во-первых, в театре неимоверно сильно раздулся штат. Произошло это по очень простой причине. Дело в том, что не всех тех, кто Трифонова не устроил, ему удалось выдавить. Ряд попыток увольнений завершился судами, которые администрация театра проигрывала. И все это не без резонанса в медиа: оперные мастера, как известно, на сцене умирают ярко, долго, а при этом еще и поют… Поэтому Трифонов предпочел более простой путь: «отключил» неугодные ему кадры от проектов. Номинально они продолжают получать зарплаты в театре, но в лучшем случае задействованы в спектаклях старого репертуара, которых в театре остается все меньше, а в худшем просто просиживают штаны и потихоньку творчески деградируют. Многие не стали терпеть такого явного унижения, ушли, но другие остались, превратившись фактически в «театральный балласт». На сегодняшний день в театре 62 солиста (!) оперной труппы, при том что раньше было 34. Заметим: речь о талантливых солистах. Даже в хоре всего 47 человек. То есть перекос налицо. Произошел он, кстати, не потому, что Трифонову не хотелось набрать в хор новых исполнителей, а потому, что на ограниченной сцене театра оперы и балета более представительный хор просто негде размещать. Раздевалок, гримерных элементарно не хватает. С солистами в этом плане попроще, но ввиду их количества репетиционный процесс становится сложен и затруднителен. Из-за дефицита свободных помещений репетировать приходится буквально в фойе, коридорах, буфетах. Иногда длительность рабочего дня доходит до 12 часов в сутки, нет выходных. А ведь люди в опере не металлические: их голосовые возможности не рассчитаны на перегрузки! ИСТОРИЯ ВТОРОГО СИМФОНИЧЕСКОГО ОРКЕСТРА На минуточку: в театре оперы и балета сейчас два оркестра! Первый – оставшийся от «эпохи Анна Ермаковой»: им уже несколько лет никто всерьез не занимается. Второй – «сколоченный» из высококлассных музыкантов из разных уголков России. Причина та же: качество звучания прежнего оркестра худрука категорически не устраивало, поэтому он просто взял да и набрал новый, который играет во всех новых постановках. А старый оркестр доигрывает старый репертуар, которого остается все меньше и меньше. Но ведь опять же очевидно: в одном не самом большом театре двум оркестрам ужиться не проще, чем двум медведям в одной берлоге. Тем паче один – «приближенный к императору», другой – «заштатка»… АНГЛИЙСКАЯ КОРОЛЕВА ПРИ ТЕАТРЕ Если наличию в театре шести десятков солистов и двух оркестров есть какое-то логическое объяснение, то тому, что увеличилось количество административных работников, здравого объяснения совершенно нет. Они сейчас занимают целый этаж. В труппе не понимают, кто из них за что в конце концов отвечает, к кому идти за решением тех или иных вопросов. А чем занимается директор театра Татьяна Маврина? Тем, кто к ней приходит, она советует обращаться к Трифонову, к которому по факту перекочевал весь директорский функционал. Сама же Т. Маврина ограничивается участием в презентациях либо каких-то светских раутах. Видимо, Трифонов – не очень контактный человек, что касается местного социума. Старается не интегрироваться в местную культурную повестку от слова «вообще». Брезгует, что ли? Видимо, даже с министром культуры Н. Сухановой коммуницирует, что называется, вынужденно. Теплые, доверительные отношения сложились только с заместителем губернатора О. Берковичем. На этом – всё! Все не занятые Трифоновым пространства – тема Т. Мавриной. Не самая завидная миссия директора театра... Таким образом, безграничная власть в театре ныне сосредоточена в руках худрука Трифонова. Он единолично, по одному ему понятным основаниям формирует репертуар, решает, какие будут премьеры, сколько раз спектакли «прогонять», определяет всю репертуарную политику. Заседания художественного совета, где прежде коллегиально обсуждались многие творческие вопросы, в театре не проводятся уже давно. Даже артистов и музыкантов Трифонов подбирает персонально. Часть из них – люди его старой команды, работавшей когда-то в пермском театре. А часть он подбирает на конкурсной основе, вместе с известными специалистами селективно выбирая лучших из лучших. Правда, окончательное решение всегда принимает лично. Учреждение культуры уже впору переименовать из академического театра оперы и балета имени Пушкина в авторский театр Алексея Трифонова. Есть же в Москве и Питере театры, которые называют в честь их худруков. Впрочем, специалисты утверждают, что ни один российский театр не работает по тем лекалам, которые в наш оперный завел А. Трифонов. Есть мнение, что все это не более чем придирки. Мол, какая в конечном счете разница, кто реально руководит театром и какие методы в нем царят? Важен результат. А у Трифонова таковой налицо. Безусловно, возникают вопросы, касающиеся слишком вольного, если не сказать неуважительного, отношения к классическим произведениям, как в ситуации с «Евгением Онегиным», где переписанное либретто исказило смысл пушкинского произведения. Но все это поглотило яркое художественное оформление, безупречное исполнение, включение оригинальных «технологических примочек» и пр. ЭТО ВСЕ, ЧТО ОСТАНЕТСЯ ПОСЛЕ ТЕБЯ… Вместе с тем вопросы вызывает то, какой ценой это все достигается. Проблема в том, что все эти новые звезды оперной сцены – отнюдь не нижегородцы. Своих среди солистов в театре насчитывается не более 13 человек. Остальные за баснословные гонорары выписаны из других городов. Большинство из них даже не трудоустраивается в театр на постоянной основе: их «рекрутируют» под конкретные постановки. Суммы контрактов известны только Трифонову и им самим. Приезжают они тогда, когда удобно им, а не тогда, когда это удобно большинству других задействованных в спектакле артистов. Разумеется, живут такие гости не в театральном общежитии, а в дорогостоящих съемных квартирах. Посмотрим истине в глаза: они стоят тех денег, которые на них расходуются. И пока «золотой дождь» на театр проливается, проблем не возникнет. А вот что будет, если деньги завершатся или Трифонов убудет на другие проекты? Между тем не секрет: он человек конфликтный, рассорился даже со своим другом Курентзисом. Очевидно, что и весь звездный состав нового, «трифоновского театра» растечется как песок сквозь пальцы, нижегородцы этих людей никогда больше не увидят. Моментально все сложится как карточный домик. У нас формируется не «театр на века», а «ярмарка одного купца». Следующий момент. Раньше театр старался жить по средствам: деньги на постановки рассчитывались из его реальных заработков. Сегодня в оперном почти всегда аншлаги, и с учетом того, что зрительный зал рассчитан более чем на тысячу человек, театр, по идее, должен быть самоокупаемым. Но на самом деле это не так. Спектакли не окупаются, поскольку они затратные от слова «неимоверно». В качестве примера: только за декорации к балету «Золотой ключик», которая должна выйти в нынешнем сезоне, руководство оперного собралось заплатить более 8 миллионов рублей! (Соответствующая документация была размещена на сайте госзакупок 20 октября.) Не удивимся, если в спектакле будет задействована сама Анна Нетребко! Если денежные вливания в театр иссякнут, то он останется «без портков», но в шляпе! Буквально погаснет, как лампочка, выключенная рукой Трифонова… Чтобы нагляднее проиллюстрировать перспективу, достаточно вспомнить историю футбольного клуба «Анжи». Была в России такая заштатная командочка, которая по прихоти одного человека вдруг начала покупать звезд мирового футбола за десятки миллионов долларов. Вся страна восхищалась игрой, в Махачкале команду бого-творили, она взяла бронзу чемпионата России и готовилась завоевать золото. Но тут человека, который все это обеспечил, просто посадили, и на следующий день сказка завершилась. Звезды уехали, команды вылетела в низший дивизион, а в прошлом году окончательно прекратила существование. Мы это не к тому, что с А. Трифоновым, не приведи господь, может случиться аналогичная неприятность, а к тому, что когда некая структура всецело зависит от одного человека, а не от выстроенной системы, то это нехорошо, неправильно. И неважно, футбольный это клуб или театр оперы и балета. КОНСЕРВАТОРИЯ СТАЛА БЕСПОЛЕЗНОЙ? Сегодня многие люди, связанные с нижегородской оперой и немало для нее сделавшие, причем проживающие не только в Нижнем Новгороде, но и в Москве, Питере, даже за рубежом, скептически воспринимают происходящее в театре при Трифонове. Их откровенно тревожит будущее театра. Раньше там был костяк постоянных исполнителей, существовала преемственность. Традиционно кадровым резервом оперного были выпускники Нижегородской государственной консерватории им. М. И. Глинки, в которой даже среди педагогов оказывались сотрудники оперного. Теперь интеграция с консерваторией отрезана начисто. Это началось еще после ухода с должности директора оперного Анны Ермаковой, у которой сложились отношения с руководителем консерватории Эдуардом Фертельмейстером. У Трифонова же перед «старой творческой элитой Нижнего» – Ермаковой, Фертельмейстером, Гориным, Томиной – нет ни обязательств, ни пиетета. Качество подготовки кадров в местном музыкальном вузе его откровенно не устраивает: для солистов они точно не годятся, а для хора, может, и сошли бы, но там уже нет вакансий. Подведем итог: если Трифонов в один не самый лучший день убудет из Нижнего, яркая неоновая афиша, в которую ныне превратился оперный, тут же погаснет и театр погрузится в кромешную тьму. А вытащить его оттуда, похоже, уже никто не сможет. Это не метафора: Нижний Новгород рискует остаться без театра оперы и балета, поскольку «останки» былого театра уже не в состоянии действовать самостоятельно, а можно даже сказать, его вообще не существует! И это очень опасное состояние. Внутри театра многие считают, что точка невозврата уже пройдена. Между тем Трифонов, с его подходами, импульсивностью, умением плодить недругов вокруг, – калиф на час! Наш знаменитый театр, которому в десятые годы аплодировали на лучших площадках мира, после него мы уже вряд ли соберем...