О чем писала нижегородская пресса в ноябре 1933 года 90 лет назад в Горьком произошло знаменательное событие. 7 ноября 1933 года трест механизационного транспорта ввел в эксплуатацию сразу две новые трамвайные линии – на завод «Двигатель революции» (продленный маршрут № 3) и по Похвалинскому съезду. Вторая была особенно важной. Еще в 1928 году был закрыт Похвалинский элеватор (фуникулер), а он был единственным видом транспорта, на котором жители могли добраться с набережной на Гребешковский откос и далее на пл. 1 Мая (ныне Горького). Конструкцию вывели из эксплуатации из-за ветхости, в результате целых пять лет нижегородцам-горьковчанам приходилось подниматься в довольно крутую гору пешком. Линия была проложена посередине «Похвалы», затем она поворачивала на Прядильную улицу (ныне Маслякова) и выходила на улицу Свердлова. При этом первоначально маршрут являлся вариантом «копейки» (Вокзал – Кремль). На табличках было написано «через Скобу» либо «через ул. Свердлова». Однако такая схема просуществовала недолго. Во-первых, раздвоение 1-го маршрута нередко приводило к путанице у пассажиров, во-вторых, путь к кремлю через Похвалинский съезд оказался слишком длинным, что при нехватке подвижного состава приводило к большим интервалам в движении. В общем уже вскоре был создан отдельный маршрут № 9 (Вокзал – пл. 1 Мая). Добавим, что трамвайная линия на Похвалинском съезде просуществовала почти 72 года и была закрыта в мае 2005-го в целях расширения автомобильной дороги. Кстати, эти события совпали с открытием трамвая в Дзержинске. 7 ноября 1933 года был запущен маршрут № 1, от нынешнего завода «Корунд» до пл. Дзержинского. Десятикилометровая трамвайная линия была построена всего за четыре месяца, прежде всего благодаря помощи самих жителей города, которые принимали активное участие в работах. В начале ноября жители Горького впервые в жизни увидели самолет-амфибию. Так называется разновидность гидросамолета, где установлено сухопутное шасси для посадки на твердую поверхность. Первая советская летающая амфибия была сконструирована Вадимом Шавровым в 1930 году и получила название Ш-2. Это была довольно оригинальная модель, весившая всего 660 кг и оснащенная двигателем М-11 мощностью 100 л/с. Гидросамолет, конструкция которого почти целиком была деревянной, развивал максимальную скорость 139 км/ч и мог перевозить трех человек, включая пилота. Ш-2 прилетел в Горький в рамках агитационного рейса по маршруту Горький – Котельнич – Вятка – Слободское – Советск – Яранск (Кировская область). Прежде чем отправиться в этот перелет, самолет-амфибия в течение длительного времени кружил над районами города, порой снижаясь до бреющего полета, и периодически совершал посадки на Оке и Волге. На жителей, никогда ничего подобного не видевших, это произвело огромное впечатление. Сотни горьковчан собрались на новом Окском мосту, чтобы наблюдать за полетами и посадками. Самое интересное, что командовал агитрейсом начальник краевого пожарного управления Швецов, а главными целями акции являлись популяризация авиации и укрепление местных пожарных команд. Тогда предполагалось, что Ш-2 будет использоваться прежде всего для контроля за пожарной обстановкой с воздуха. Для амфибии не требовалась развитая аэродромная сеть: при необходимости она могла приводниться на любую более-менее широкую речку или озеро, а потом просто причалить к берегу. Самолет оказался уникален тем, что он четырежды снимался с производства и столько же раз его выпуск возобновлялся (в 1939, 1942, 1946 и 1951 годах). Именно такой самолет использовался на ледоколе «Челюскин» во время его знаменитой экспедиции. Также амфибию, которую любовно называли «Шавруша», применяли для аэрофотосъемки, для помощи геологам и лесникам. На Каспии Ш-2 помогал рыбакам в поиске рыбных косяков, а на Белом море использовался для обнаружения лежек тюленей. Кроме того, самолеты-амфибии выполняли почтовые, пассажирские и санитарные рейсы. Эксплуатировались они до середины 60-х годов. Довольно смешной скандал случился в Горьком осенью 1933 года. В органы поступила информация о том, что на пивзаводе, находившемся на Почаинской улице (бывший пивоваренный завод Ермолаева), процветает повальное пьянство. В частности, жены рабочих сетовали, что их мужья выходят (а иногда выползают) с предприятия в состоянии сильного подпития. Были жалобы, что руководство постоянно устраивает совещания и конференции, после которых его представители до дома не доходят вовсе. На первый взгляд, все выглядело очевидно: завод выпускает алкогольный напиток (в то время он был довольно крепким, 9–10 градусов), а рабочие, не сумев удержаться от соблазна, его тырят и распивают. «Вот почему в ларьках порой пива не попьешь! Все выпито до нас…», – наверное, подумали некоторые трудящиеся, объяснив таким образом дефицит товара. Ну а начальство, понятное дело, просмотрело, понимаешь, ослабило контроль… Каково же было удивление проверяющих из прокуратуры, когда выяснилось, что распитием пива на заводе официально поощрялось соцсоревнованием и оно же являлось мотивацией для поднятия производственной дисциплины! Директор Бородин издал приказ по заводу, в котором, в частности, говорилось: «Установить право на бесплатное получение пива, в размере 14 литров в декаду, следующим лицам: директору завода, главному пивовару, помощнику пивовара, заведующему лабораторией и главному механику». Таким образом, пятерка руководителей получала на халяву 210 литров пива в месяц, или 2,5 тонны напитка в год! О простых тружениках Бородин тоже не забыл, официально разрешив рабочим бродильни и подвала употреблять на производстве собственную продукцию. Но с ограничением – не более литра в день! Разумеется, оно не соблюдалось: за ударный труд порой наливали по два, а то и по три литра. «По вредности производства рабочим, как известно, полагается пить молоко, – писала «Горьковская коммуна». – Но тов. Бородин, по-видимому, решил обойтись собственным ассортиментом, который, по его мнению, обладает добавочным счастливым свойством. Употребление продукции своего собственного производства на работе, по мнению Бородина, должно зажечь энтузиазм масс, поднять волну ударничества и соревнования». При этом наказания за плохую работу на пивзаводе тоже были связаны с пивом. По приказу директора главный пивовар и его помощник получили право лишать ежедневных порций напитка тех рабочих, кои не выполняют нормы выработки, дают плохое качество, прогуливают и не соблюдают трудовую дисциплину. Премирование, аналогично, осуществлялось пивом. Те, кто выполнял план и не прогуливал, имели право на льготную покупку собственной продукции (по оптовым ценам), в размере от 12 до 25 литров в месяц. В результате после получки у пункта раздачи выстраивалась очередь: кто с бидонами и бутылями, а кто и вовсе с ведрами… Директор показал проверяющим документы, свидетельствовавшие о постоянном перевыполнении плана, росте качества и ассортимента. Получалось, вроде как чем больше на заводе пьют, тем больше город получает пива! Впрочем, прокуратура этими показателями не впечатлилась и установила, что действия директора подпадают под статью 78-ю Уголовного кодекса (расхищение государственной собственности). СВИНОЕ ЛОГОВО В ГОРСОВЕТЕ 90 лет назад в Горьковском крае развернулась борьба за чистоту советских учреждений. Речь шла вовсе не о политической или моральной чистоте, как может показаться, а о самой настоящей – бытовой. Бороться действительно было с чем. Однажды журналисты нагрянули в Дзержинский горсовет и были поражены увиденным. Так, за одним из углов, прямо на улице, находилась открытая уборная. Она представляла собой довольно примитивную конструкцию, без кабинок и стен. В результате все посетители пользовались этим туалетом исключительно с газетами. И не для того, чтобы использовать их по понятному назначению, а дабы прикрыться от проходящей публики. Причиной всей этой импровизации явился выход из строя «внутренней» уборной, которую сотрудники попросту привели в нерабочее состояние. Далее, прямо у главного входа были протянуты веревки, на которых по-домашнему сушилось чье-то белье. Не менее страшные картины ждали журналистов внутри здания: «В коридорах такая темнота, что, проходя, обязательно стукнешься лбом о выступ стены или столкнешься с встречным. Бывают случаи, когда столкновение посетителей горсовета в темном коридоре кончается массовой дракой. В комнате общего отдела пол грязен, кучи мусора и окурков навалены во всех углах. На четыре стола одна корзинка для бумаг, нет ни плевательницы (сосуд, предназначенный для сплевывания. – Прим. авт.), ни урн… Не отличаются чистотой и комнаты президиума горсовета. В кабинете директора домтреста пол грязный, забросан окурками, на столе красуется грязный графин с отбитым горлышком… Свиное логово представляют коридор и комнаты коммунтреста. У двери комнаты управделами Биркиной помещается таз с грязью и мусором, от него несет вонью. Тут же стоит ведро с помоями, оставшимися от мытья полов дней десять тому назад. На окнах расставлены грязные бутылки, на канцелярском столе какие-то чешки. Бумаги разбросаны по всей комнате в беспорядке». Одним словом, главное помещение советской власти в Дзержинске напоминало известные произведения писателя Корнея Чуковского: «Мойдодыр» (про неряшливого мальчика) и «Федорино горе» (про бабулю-грязнулю, от которой сбежала вся посуда). Обе сказки были написаны в середине 20-х годов в рамках кампании по борьбе за чистоту и санитарию, но к началу 30-х положение, видимо, еще не очень изменилось. Практически каждый работник горсовета подходил под описание Чуковского. Заведующий электроотделом Махнер хранил все деловые документы под батареями отопления, а мусор и битые бутылки сваливал под свой же рабочий стол. Главный бухгалтер Бабурин в одной половине стола хранил продукты, а в другой – объедки от них. Заведующий роно Захаров прочитал журналистам целую лекцию о пользе чистоты и культурности в советском учреждении, во время которой кинул на пол кабинета несколько окурков и несколько раз плюнул под ноги. Внешне чиновники тоже были похожи на мальчика из «Мойдодыра»: «Председатель ячейки Новикова ходит на службу немытой в течение долгого времени. От этого в ее кабинете стоит такой же запах, как в овечьем стойле. Председатель группкома Коробова сидит на работе в грязной, оборванной одежде и сапогах разного фасона (один короче другого). У работников горсовета в порядке вещей считается вытирать руки прямо о пиджак или платье. Стоит ли говорить, что такой неряшливый и неухоженный вид позорит честь советского учреждения?» Статья «По уши в грязи», опубликованная в прессе, сыграла роль того самого злого Мойдодыра. Уже вскоре работникам Дзержинского горсовета (кстати, находившегося в совсем новом здании) пришлось заняться генеральной уборкой.