О чем писала нижегородская пресса в ноябре 1958 года «В полночь тревогу труба пропела: «По коням! На город идут беляки!» Над лавой взвились серебристо-белые, Из месяца кованные клинки. Ветер вцепился в конские гривы. По телу проходит нервная дрожь. И я уже там. Покрывая взрывы, Вторя нашим, ору: «Даешь!..» Забыл, что это – кинокартина,Что зрители тихо сидеть должны. Входной билет за четыре с полтиной – И я участник гражданской войны. Сам добываю клинком победу… Свет… Современников голоса… Я знаю, что делали наши деды: Я с ними жил полтора часа». (Стихотворение «Кино», газета «Горьковский рабочий», ноябрь 1958 г.) Вторая половина 50-х годов стала эпохой массового открытия кинотеатров в Горьком. На смену тесным залам с маленькими экранами, рассчитанным на 50 – 80 зрителей, пришли заведения нового типа, оборудованные огромными, по тем временам, залами и просторными фойе. В 1958-м в городе открылось сразу несколько кинотеатров: им. Минина – на одноименной улице, «Смена» – в Гордеевке, «Спутник» – на улице Горького, «Ракета» – на ул. Федосеенко, «Маяк» – на Московском шоссе. Но главным событием года стало открытие широкоэкранного кинотеатра «Канавинский». Его зал вмещал сразу 800 зрителей. «Город окутали сумерки, – писала газета «Горьковский рабочий». – Улицы наполняются народом. Это сотни горьковчан, закончив трудовой день, идут в театры, кино и клубы, чтобы культурно и с пользой провести заслуженный отдых. На улице Фильченкова царит веселое оживление. На большом красивом здании яркими огнями светится надпись: «Кинотеатр «Канавинский». Во всю ширь фронтона раскинулись рекламные щиты, извещающие о выходе в свет нового фильма. По красивой лестнице поднимаются люди. А ведь еще два года назад на этом месте был захламленный уголок рынка». Именно после этого кино стало в нашем городе по-настоящему массовым: ежедневно кинотеатры посещали от 5 до 7 тысяч человек. Добавим, что до наших дней из кинотеатров, построенных в те годы, дожил только один. Это «Буревестник» на улицы Коминтерна, который функционирует с 1955 года. Осенью 1958 года горьковские газеты порадовали трудящихся новостью о том, что новый автомобиль ГАЗ-М-21 «Волга» наконец-то начал сходить с конвейера. Хотя датой «рождения» легендарной машины считается 15 октября 1956 года, когда были собраны первые пять прототипов, на самом деле еще два года после этого основной моделью предприятия оставалась устаревшая «Победа», «Волги» же собирались, по сути, штучно, а в свободную продажу вообще поступали единицы. Тем не менее в газетах время от времени печатались фотографии простых трудящихся, которым посчастливилось заиметь новинку. «Рабочий завода имени Ульянова Владимир Степанович Андреев приобрел на личные сбережения автомашину «Волга», – читаем под одним из снимков. Кстати, средняя зарплата в СССР тогда составляла около 700 рублей, а «Волга» стоила 17 тысяч 400 рублей. Едва машина поступила в продажу, как она стала фигурировать в криминальных сводках. «Демобилизованному из Советской армии А. П. Ткачуку государство оказало материальную поддержку, общественные организации Ленинского района помогли построить жилье, – сообщала рубрика «Из зала суда». – Но Ткачук не помышлял о честном труде. Купив автомашину «Волга», он занялся спекуляцией. В Каунасе Ткачук скупал полушерстяные платки по цене 37 рублей за штуку. В Горьком он и его теща О. Макарычева сбывали их по 70 – 100 рублей. Народный суд 2-го участка Ленинского района приговорил Ткачука к семи, а Макарычеву к двум годам лишения свободы». Той осенью в Горьком появились весьма необычные автомобили, которые, в отличие от новых «Волг», вызывали у прохожих не зависть, а скорее насмешки. Это были мотоколяски СМЗ С-3А производства Серпуховского мотоциклетного завода. Довольно причудливый двухместный «тарантас» весил 425 кг, был оснащен двигателем мощностью 8 л/с и развивал максимальную скорость 40 км/ч. Машина предназначалась только для инвалидов I или II группы, прежде всего безногих, и в свободную продажу не поступала. Для того чтобы получить мотоколяску, нужно было встать на очередь в собесе, которая, как правило, могла длиться до нескольких лет. Зато СМЗ предоставлялась в пользование совершенно бесплатно, кроме того, государство компенсировало затраты на топливо и обслуживание. Владелец должен был через два с половиной года отправить машину на бесплатный капремонт, а еще через столько же – сдать государству. Взамен выдавался новый автомобиль той же или улучшенной категории. К слову, вместе с авто инвалид получал право на возведение небольшого гаража в непосредственной близости от своего места жительства. Понятно, что основными получателями этих весьма утилитарных транспортных средств являлись ветераны Великой Отечественной войны. В Горьком первым счастливым получателем новой мотоколяски стал А. Шкиль. В народе машина получила прозвища «инвалидка» и «моргуновка». Второе появилось в 1965 году после выхода на экраны комедии «Операция Ы и другие приключения Шурика». Именно на СМЗ С-3А ездила шайка Бывалого (актер Евгений Моргунов), на ней же она выдвинулась инсценировать кражу на торговой базе. Юмор заключался не только в том, что здоровенный мужик катается на мотоколяске, положенной лишь инвалидам, но и в номерных знаках. В сцене на базаре (где водитель грузовика спрашивает: «Где этот чертов инвалид?») на мотоколяске висит номер ББТ 75-21, а в сцене у склада уже Д 1-01. Между тем последний относился к серии дипломатических номеров, причем буква Д означала принадлежность к британскому посольству! УЖЕ НЕ СТАЛИНКИ, НО ЕЩЕ НЕ ХРУЩЕВКИ 65 лет назад накануне Дня советской конституции были торжественно сданы в эксплуатацию новые пятиэтажные дома, № 1 и № 2, на Сормовском шоссе. Они были возведены на месте бывших картофельных огородов Бурнаковки, рядом с пересечением указанного шоссе с Бурнаковским проездом. Праздник тогда отмечался 5 декабря, в день принятия Конституции СССР 1936 года. «Дело не только в новой квартире, – рассказывал навестившим новоселов журналистам один из жильцов, строитель Николай Зорин. – Она, конечно, хорошая, светлая, просторная, со всеми удобствами. Но ведь это не все. Советскому человеку предоставлены большие возможности и права. Пожалуйста, трудись, отдыхай, получай образование. Сегодня моя семья живет хорошо, но я твердо уверен, что завтра она будет жить еще лучше. Вы посмотрите, какие планы намечает наша партия!» Первые дома стали основой целого квартала пятиэтажек, возведенного в 1958 – 1960 годах и расположенного вокруг 149-й школы. Квартал этот был весьма необычным. Можно сказать, он стал связующим звеном между сталинской и хрущевской архитектурой. Напомним: вскоре после смерти вождя, в 1955 году, началась борьба с «архитектурными излишествами», то есть со всякого рода карнизами, фронтонами, колоннами, просторными подъездами и слишком высокими потолками. Партия призвала архитекторов отказаться от индивидуальных проектов в пользу серийности и утилитарности, а строительные тресты получили указание возводить дома быстрее и дешевле. Однако быстрого перехода на новые стандарты не получилось, в результате чего во всех городах, включая Горький, появились здания, во многом еще напоминавшие былые сталинки, но уже содержавшие в себе элементы будущих хрущевок. Так, первые дома на Сормовском шоссе, сданные в эксплуатацию в 1958 году, имели трехметровые потолки, раздельные санузлы, просторные прихожие и кухни площадью 7 – 8 квадратных метров. А четырехкомнатные квартиры, расположенные в торцах здания, по советским меркам вообще представляли собой настоящие хоромы. Кирпичные дома, возведенные в 1959 году, снаружи были похожи на предшественников, но в них уже ощущались последствия борьбы с излишествами. Четырехкомнатные квартиры исчезли, средние размеры комнат и коридора заметно сократились, а высота потолков «упала» до 2,7 – 2,8 метра. И все-таки это еще были не полноценные хрущевки! А вот последние здания этого квартала, построенные в 1960 году, уже имели все атрибуты новой архитектурной эпохи: стены из панелей, крохотные прихожие, 5-метровые кухни и совмещенные санузлы. Главное же, высота потолков уменьшилась до пресловутых двух с половиной метров, которые стали эдаким стандартом на все будущие десятилетия. ГОРЬКОВЧАНАМ ЗАПРЕТИЛИ ПИТЬ И… ПЕТЬ Председатель исполкома Горьковского горсовета Алексей Проскурин подписал постановление «Об ответственности за нарушение общественного порядка в г. Горьком». Согласное ему, с ноября 1958 года запрещалось распивать спиртные напитки в магазинах, во дворах, на улицах, в парках и иных общественных местах, а также находиться в пьяном виде в театрах, клубах, парках, на стадионах и в общественном транспорте. Кроме того, под строгий запрет попали любые азартные игры на деньги и вещи в подъездах (на лестничных клетках), в парках, на рынках. Проскурин запретил горьковчанам играть в футбол, волейбол и городки вне спортивных площадок. Отдельные пункты касались музыки и пения. «После 23 часов запрещается громкое пение, игра на музыкальных инструментах, включение радиоприемников, проигрывание пластинок и т. п., если этим нарушается покой граждан. Выставлять на балконы или подоконники (при открытых окнах) радиолы, проигрыватели и т. п. запрещается», – говорилось в документе. Горожане, нарушившие правила, наказывались специальной административной комиссией при исполкоме, которая могла наложить штраф до 100 рублей или приговорить к исправительно-трудовым работам на срок до одного месяца. Примерно в то же время аналогичные правовые акты были приняты и в других городах области. Причем с некоторыми отличиями. Например, исполком Богородского горсовета помимо пьянства и азартных игр запретил горожанам попрошайничать, торговать «с рук» и… танцевать. А громкое пение воспрещалось не только ночью, но и в дневное время! Как водится, введение сухого закона сопровождалось публикациями в прессе, изобличавшими пьянство. «На улицах почти ежедневно можно видеть людей с вихлявой походкой, – писала газета «Ленинская победа». – Они хулиганят, пристают к встречным, учиняют драки. Валентин Щенников, двадцатичетырехлетний парень со средним образованием, часто приходит домой (ул. Володарского, 63) в пьяном виде. Однажды он вынудил престарелых отца и мать выпрыгнуть из окна второго этажа. Сестру же выбросил сам… Почти у входа на стадион стоит ларек, в котором бойко идет торговля водкой и пивом. Тут же на тротуаре можно увидеть и растянувшегося пьяницу, потерявшего всякий человеческий облик, и большую очередь любителей выпить. Здесь же возникают скандалы, сквернословия, а порою и драки». Впрочем, законы в нашей стране всегда были слабы на «исключения», которые порой обесценивали весь правовой акт. В данном случае распитие водки и вина не запрещалось в пунктах общественного питания, где таковые продавали в розлив (в пивных, рюмочных и так далее). Получалось, что выпивать все же можно, а вот выходить из помещения «предприятия» на улицу в нетрезвом виде вроде как нельзя? Ну а насколько успешной была та отнюдь не первая и далеко не последняя антиалкогольная кампания, вы можете догадаться сами.