О чем писала нижегородская пресса в декабре 1948 года «Надолго запомнится мне чувство радостного волнения, которое пережила моя семья год назад, читая и перечитывая постановление партии и правительства об отмене карточной системы и проведении денежной реформы. Но тогда вряд ли можно было предвидеть те огромные изменения, которые принесло в нашу жизнь это постановление. Теперь не услышишь, чтобы домохозяйки обсуждали «проблему» картофеля и хлеба. Нет уже такой проблемы. Теперь, если говорят о питании, говорят о вкусных и сытных блюдах. Мясо и масло стали повседневными продуктами. Не только улучшилось питание семьи, но и появились деньги для приобретения промтоваров. В нынешнем году я купила для семьи и одежду, и обувь. Появилась возможность чаще посещать театр». (Из письма О. Родиной, служащей завода «Красная Этна».) ПЕРВЫЙ СОВЕТСКИЙ АВТОМАГАЗИН 75 лет назад исполнился год с проведения денежной реформы 1947 года, суть которой свелась к отмене карточной системе и изъятию у населения «избыточной» денежной массы. По мнению современных экономистов, вследствие реформы реальный уровень жизни населения значительно упал, так как накопления граждан были частично конфискованы, доходы либо сократились, либо остались на прежнем уровне, а расходы резко выросли. Наряду с повышением цен, в 1948 году увеличились тарифы на коммунально-бытовые и почтовые услуги, на услуги связи, выросли транспортные тарифы, плата за содержание детей в детских садах и так далее. А товары, поступавшие в свободную продажу, большинству оказались попросту не по карману. Впрочем, не все было так однозначно. Например, осенью 1948 года в Советском Союзе впервые была открыта свободная продажа автомобилей в частные руки. Ранее таковые «вручались» только в качестве премий и наград или же реализовывались ограниченному кругу лиц по специальным разнарядкам. Первый в стране специализированный магазин «Автомобили» открылся в старинном московском доме по адресу улица Бакунинская, 21. Любой желающий мог прийти в торговый зал, посмотреть на машины, а потом, имея нужную сумму, просто внести ее в кассу. Рядом, во дворе, находился склад, с которого покупателю сразу же выдавался его автомобиль. Оставалось лишь съездить на нем в автоинспекцию, получить номера, и катайся на здоровье, на зависть пешеходам! «Около красивого здания на Бакунинской улице в Москве всегда оживление, – рассказывала заметка под названием «Большой спрос на автомашины «Победа» (газета «Горьковская коммуна»). – Министерство автомобильной и тракторной промышленности открыло здесь магазин по продаже трудящимся легковых автомобилей. Большой спрос в этом магазине на автомобили «Победа». Только в ноябре завод им. Молотова отправил в магазин 100 новых комфортабельных машин. Большинство машин уже продано». Правда, ассортимент был небольшой и состоял всего из трех моделей. Помимо «Победы», стоившей 16 тысяч рублей, покупателям предлагались лимузин ГАЗ-12 ЗИМ за 40 тысяч и малолитражный «Москвич-401» за 9 тысяч. Нередко в статьях, посвященных «Победе» и ценам на нее, авторы смеются в духе «для большинства простых людей подобные суммы были недостижимой мечтой». Однако это не совсем правда. Быть может, для заводского служащего, врача, строителя или школьного учителя, получавших 300 – 400 рублей в месяц, это действительно было так. Но некоторые категории трудящихся за полгода или год вполне могли накопить на «Москвич», а за полтора – даже на ЗИМ. Взять хотя бы передовую шахту № 3 комбината «Тулауголь». Благодаря высокой производительности труда горняки имели стахановские заработки. Например, навалоотбойщики в среднем получали 2700 рублей в месяц, а врубмашинисты – 3000 рублей. Еще больше зарабатывал участок Героя Соцтруда Пашкевича. Навалоотбойщик Фараон получал 4000 или 5000, такие же заработки были у ряда других передовиков. Квалифицированные рабочие вообще имели неплохие доходы. «Жить стало много лучше, легче, веселее, – писал в газету мастер мартеновского цеха завода «Красное Сормово» Ф. Портнов. – Моя семья состоит из 7 человек. Зарабатываю в среднем 3 тысячи рублей в месяц. Весь мой заработок в годы войны уходил главным образом на питание. Иное дело сейчас. В течение года я приобрел для семьи многое: выходное пальто себе и жене, всех пятерых детей одел и обул во все новое и добротное. Кроме того, купил швейную машину, ведь теперь в магазинах полно тканей. Большие покупки мы наметили на будущее. В ближайшее время думаю пополнить квартиру мебелью, приобрету радиоприемник. Питаемся мы много лучше: масло, мясо, сахар, белый хлеб, конфеты имеются все время в достаточном количестве». ХОРОШИЕ ЮРИСТЫ МОГЛИ КУПИТЬ ПЯТЬ ЗИМОВ Впрочем, и тогда находились предприимчивые граждане, которые умудрялись заработать на новенькую «Победу» всего за пару месяцев, притом вполне себе законно. Типичный тому пример – адвокат и юрисконсульт техснаба треста «Горьктранслес» Е. С. Вятлев, о необычайном рвачестве которого писала пресса. Получая зарплату по основному месту работы в размере 1000 рублей, тот устроился по совместительству на горьковскую базу ГлавУРСа (Главного управления рабочего снабжения) Министерства бумажной промышленности. Вятлев имел репутацию отличного юриста, который умел эффективно улаживать споры между хозяйствующими субъектами и взыскивать через суд долги. Поэтому в ГлавУРС его приняли на зарплату в 300 рублей, но при этом заключили дополнительное соглашение об оплате за ведение дел в судах и арбитраже, в размере 5% от суммы иска, присужденного в пользу базы, и 3% от суммы иска, предъявленного к базе. В результате за ведение одного лишь дела на сумму свыше 400 тысяч рублей Вятлев получил 16 тысяч! Иными словами, ушлый адвокат заработал на «Победу», выиграв один-единственный судебный процесс! А его годовые заработки могли достигать 150 – 200 тысяч рублей. О такой сумме, которой хватило бы на покупку сразу четырех-пяти ЗИМов, большинство советских людей не могло даже и мечтать. Интересно, что когда на базе сменился директор, то он отказался выполнять условия договора, посчитав «премиальные» адвоката чересчур завышенными. Вятлеву следовало бы смириться и пойти искать других щедрых работодателей, которых хватало. Однако патологическая жадность юриста взяла верх, и тот подал иск в суд о принудительном взыскании «зарплаты». В результате Вятлев попал в передовицу «Горьковской коммуны». Дело в том, что в послевоенные годы в СССР была усилена борьба с расхитителями социалистической собственности. Ранее, по известному указу от 7 августа 1932 года, за кражу имущества государственных предприятий и колхозов полагалось от 10 лет лишения свободы до расстрела. Именно этот закон, называвшийся в народе «семь-восемь», «шил» вору в законе Ручечнику Глеб Жеглов. 4 июня 1947-го Верховный Совет СССР принял новый указ, по аналогии с прежним получивший обозначение «четыре-шесть». Согласно ему за то же преступление полагалось уже 20 лет лишения свободы. Такой срок иногда получали за воровство картошки с колхозного поля или пары килограммов меди с завода. А тут выходило, что некоторые граждане, ничего не воруя и ничем не рискуя, разувают родное государство на сотни тысяч рублей! «Охраняя интересы граждан и защищая социалистическую собственность, суды строго охраняют и права граждан СССР, гарантированные Сталинской конституцией, – писала пресса. – Вместе с тем нельзя забывать, что под видом требования о защите прав находятся отдельные «истцы», которые подкапываются под социалистическую собственность. В предъявлении необоснованных исков проскальзывают антигосударственные, антиобщественные тенденции – урвать от государства побольше. С подобными явлениями суд ведет решительную борьбу». В общем, в удовлетворении иска адвокату отказали, несмотря на формальную законность документа. А с поиском новых заказчиков после такой публикации, естественно, возникли затруднения. ЗА БРАК – СЕМЬ ЛЕТ ЛАГЕРЕЙ 75 лет назад в Советском Союзе проходила масштабная кампания по борьбе с бракоделами. Поводом к ней стали многочисленные жалобы трудящихся на некачественную продукцию, которой «радовал» народ отечественный производитель. Трудишься-трудишься, понимаешь, перевыполняешь нормы и планы, а за с трудом заработанные деньги тебе втюхивают кривой пиджак, который на третий день расходится по швам, радиоприемник, из которого вместо голосов и музыки доносится шипение, и папиросы, в которых вместо табака какая-то сушеная трава. Разгневанные граждане писали письма во все инстанции и, конечно же, самому товарищу Сталину. Последнее дало особенно большой эффект: в какой-то момент вождь поручил соответствующим органам жестко разобраться с производителями брака. Первой под раздачу попала Саратовская табачная фабрика Министерства вкусовой промышленности (существовало с 1946 по 1949 год). «Директор фабрики Овчинский Д. К., главный инженер Киреев И. В. и начальник ОТК Подшивалин В. И. не осуществляли должного контроля за качеством выпускаемой продукции, – говорилось в материалах союзной прокуратуры. – Папиросы направлялись в торговую сеть с посторонними предметами в табаке, с недостаточно набитыми и рваными гильзами. За полгода Саратовской табачной фабрикой было выпущено свыше 1 400 000 пачек недоброкачественных папирос». В итоге Овчинский получил 7 лет лишения свободы, а Киреев и Подшивалин – по 5. Директор Ленинградского литейно-механического завода В. Б. Гарибьян и главный инженер В. А. Глинчиков за выпуск некачественных долот были приговорены в пяти годам тюрьмы каждый. Сурово были наказаны за пошив кривых и быстро рвущихся мужских костюмов главный инженер и начальник ОТК Ереванской швейной фабрики – А. Т. Авакян и А. Г. Манукян (тоже схлопотали «по пятерке на душу населения»). За аналогичное злодеяние – пошив плохих костюмов для мужчин – посадили директора Фрунзенского райпромкомбината города Москвы В. И. Тарачкова. А вот Днепропетровский штамповочно-механический завод был обвинен в выпуске 72 с половиной тысяч недоброкачественных амбарных замков. Те быстро выходили из строя, не запирались или, напротив, не отпирались, ржавели и разваливались. Главным виновником признали начальника ОТК предприятия А. В. Козлова, который отправился в лагеря на долгие семь лет. Начальник шахты № 9 Катыковского района Сталинской (ныне Донецкая) области П. Е. Анисимов получил такой же срок «за выпуск 5000 тонн недоброкачественного, некондиционного угля». Конечно, у массового брака были вполне объективные причины. Во-первых, в условиях послевоенной разрухи предприятия попросту не могли быстро наладить нормальный выпуск продукции. Во-вторых, за годы войны начальство привыкло к тому, что главное – любой ценой выполнить план, на качество же можно закрыть глаза: «не до того». По инерции оно продолжало закрывать глаза и в дальнейшем…