О чем писала нижегородская пресса в январе 1904 года Лунёв молча кивнул ей головой, отказывая в милостыне. По улице в жарком воздухе колебался шум трудового дня. Казалось, топится огромная печь, трещат дрова, пожираемые огнём, и дышат знойным пламенем. Гремит железо – это едут ломовики: длинные полосы, свешиваясь с телег, задевают за камни мостовой, взвизгивают, как от боли, ревут, гудят». Так, в довольно жестоком по содержанию романе Максима Горького «Трое» (1901 год) описаны ломовики, конные извозчики, занимавшиеся перевозкой тяжелых грузов. ИЗВОЗЧИКИ, КОТОРЫХ БОЯЛИСЬ ВСЕ Ранее, в одной из статей мы рассказывали о нижегородских бурлаках, представителях очень трудной профессии, которые специализировались на ручном перетаскивании судов. Благодаря известной картине Ильи Репина этот промысел получил широкую известность, став синонимом непосильного эксплуататорского труда. О ломовых же извозчиках известно куда меньше, наверное, потому, что ни один из великих русских художников не удостоил их своим вниманием. Да и в литературных произведениях упоминания о ломовиках встречаются достаточно редко. Возможно потому, что их повседневный труд не особо бросался в глаза современникам, а ломовую повозку они воспринимали так же буднично, как мы какую-нибудь разгружающуюся возле магазина «Газель». Когда именно в России появился ломовой извоз, точно не установлено, по одним данным, в середине XIX века, по другим, еще в эпоху Ивана Грозного. В конце XIX столетия ломовики, как и легковые извозчики, стали официально регист-рироваться и получать жетоны (аналог современных госномеров). Благодаря этому известно, что в тот период в Санкт-Петербурге было порядка 25 тысяч таких извозчиков, а в Москве – около 16 тысяч. В последней существовало 2500 контор, занимавшихся ломовым изво-зом, в которых было зарегистрировано 13000 лошадей и более 8500 рабочих. Столько же занимались этим промыслом частным образом. Несколько тысяч ломовиков работало в Нижнем Новгороде. До появления грузовиков (точнее их массового распространения) именно они обеспечивали работу городского хозяйства, строительство и осуществляли все внутригородские грузоперевозки. Одни занимались доставкой грузов, другие специализировались на вывозе снега, третьи – на перевозке нечистот («ассовозы»), четвертые – на дос-тавке воды («водовозы»), пятые – на доставке продуктов в магазины и на рынки, шестые – на обслуживании строек (доставке песка, кирпича, леса, труб, керосина), седьмые – на доставке мебели и т. д. Впрочем, были ломовики, которые брались за любой из перечисленных видов перевозок. Транспортные средства этих людей сильно выделялись на фоне остальной городской «конницы». Во-первых, ломовые извозчики обычно использовали крупных лошадей тяжеловозных пород (нередко запрягали по три кобылы сразу), во-вторых, их экипажи представляли собой крупногабаритные телеги с толстыми колесами, конструкция которых обычно была усилена металлическими швеллерами и оснащалась мощными рессорами. Но главное, что ломовики представляли собой совершенно уникальную, особую категорию людей, перед которой другие извозчики и городские жители испытывали трепет, а порой даже страх. Интересное описание нижегородских ломовиков начала ХХ века сохранилось в «Нижегородской земской газете», которая нередко публиковала очерки о представителях разных профессий и промыслов. «Крестьяне, занимающиеся этим промыслом, часто народ озорной: ему все нипочем, в них нет «смиренства» водовозов и зимних извозчиков. Так, во время ярмарки, где теснота страшная, он прет на пропалую, задевает за экипажи, ему горя мало. Легковые извозчики боятся их: ему что, говорят они, его экипаж не сломаешь, а он на озорство не то что экипаж, а и лошадь искалечит», – читаем в статье «Ломовой извозный промысел». Боялись ломовиков не только из-за больших размеров и грубых, брутальных конструкций их экипажей. А прежде всего потому, что они отличались невероятной физической силой и выносливостью, примерно такой же, как знаменитый борец Иван Поддубный! В основном ломовым извозом занимались крестьяне из Нижегородских деревень, которые сами покупали лошадей тяжеловозных пород, изготавливали телеги и приезжали в город на заработки. «Берутся за это дело только сильные, а главное ловкие люди, при одной силе ничего не сделаешь, нужна ловкость и сноровка, которыя вырабатываются годами, и надо удивляться, с какой легкостью ломовики поднимают и носят непосильныя обыкновенному человеку тяжести, от 15 до 18 пудов», – говорилось в упомянутой статье. Кстати, 18 пудов это без малого 295 килограмм! В зимний и весенний периоды нижегородские ломовики зарабатывали от полутора до двух с половиной рублей в день. Но настоящий сезон для них начинался летом, когда в городе разворачивались стройки, работы по благоустройству, а к пристаням причаливали десятки пароходов. Пик деятельности приходился на конец лета – осень. В этот период работала ярмарка, а также разворачивались перевозки хлеба и нового урожая. Ломовые извозчики в это время зарабатывали от 4 до 6 рублей в день. Правда, чтобы получить такую сумму, нужно было перевезти от 200 до 300 пудов грузов, то есть до пяти тонн! «Поднимая с полу тяжесть от 6 до 9 пудов, ломовик встает на колени и нагибается, а товарищи наваливают, если же работает один, то наваливает на себя сам, а потом встает с тяжестью. Непривычный человек, обладая даже недюжинною силою, с такой тяжестью с колен не встанет», – так описывала газета особенность ломового труда. ОСОБЕННЫЕ СОЛЯНКИ, ТРУТНИ И ОРЛЯНКА Наблюдая за зрелищем, как трудяги таскают на себе огромные мешки, доверху нагружают ими телегу, а потом садятся прямо верхом на груз (свободного места обычно не оставалось) и едут в пункт назначения, граждане удивлялись, как им это удается? Многие объясняли секрет такой трудоспособности в некоем особенном питании. Мол, ломовики обычно держались группами и обедали только в определенных трактирах (там же они часто и жили), где их почивали какими-то особенными солянками и поджарками, придававшими необыкновенные силы. При этом заходить в заведения, где жили и питались ломовики люд тоже боялся, все знали, что это народ суровый, грубый и, как сейчас говорят, «отмороженный». Понятно, что человек, таскавший на себе по 5 тонн в день обладал такой силищей, что в драке мог легко отметелить пятерых, а то и десятерых мужиков. А описанное выше «озорство» во время поездок по узким нижегородским улицам объяснялось банальной усталостью и отупением. У ломовиков попросту не оставалось ни моральных, ни физических сил на аккуратную езду, они перли на своих перегруженных экипажах напролом, буквально расталкивая легковых извозчиков с их изящными легковыми тарантасами. Последние считали за благо лучше расступиться и пропустить грузовую телегу вперед. Не дай бог раздавят и даже не заметят! Добавим, что большинство крестьян, занимавшихся данным промыслом, продолжали вести и собственное хозяйство на родине. Им приходилось периодически уезжать, чтобы провести весенние, а потом осенние полевые работы на своем наделе. В общем, жизнь таких людей представляла собой бесконечный и беспросветный труд. Как водится, находились предприимчивые граждане, которые наживались на ломовом извозе, выполняя роль посредников. В народе их называли «трутнями». Это были владельцы квартир и конюшен, которые попросту сдавали их внаем, а сами выполняли организаторскую работу. То есть ходили по городу, по торговым рядам, стройкам, пристаням и спрашивали, кому, что и куда надо отвезти. Договаривались о цене, а потом присылали на место группу ломовиков. Последние выполняли всю черновую работу. «При требовании нескольких лошадей на одну работу, от 10 до 40 и даже более квартиранты посылают хозяина, который рядится за всех и, уже сделавшись с наемником, рядит квартирантов и посторонних извозчиков, обыкновенно, с этой же биржи от себя; в таких случаях остается у хозяина от каждой лошади и поездки от 5 до 10 копеек, и очень часто это дает ему 10 – 15 рублей в день, не считая заработка с собственной его лошади», – так описывалась деятельность «трутней» в статье. Теперь самый интересный вопрос, сколько же зарабатывали нижегородские ломовики 120 лет назад. Часть полученных нелегким трудом денег уходила на проживание и питание, в итоге домой, семье крестьянин привозил от 80 до 150 рублей в год. Для сравнения, чернорабочие в тот период зарабатывали от 10 до 25 рублей в месяц (120 – 300 рублей в год). Но это при условии, что человек трудился по 60 – 65 часов в неделю практически без выходных и отпусков. Рабочие, занимавшиеся обработкой шерсти, получали в среднем 168 рублей в год, занятые на механической обработке древесины – 207 рублей, на производстве пищевых продуктов – 181 рубль. Больше всех зарабатывали в химической промышленности – 250 рублей (надбавка за вредность). Но здесь надо учитывать, что найти такую работу было нелегко (количество рабочих рук намного превышало предложение), нередко она была сезонной (нанимали только на лето или, скажем, на три – четыре месяца), трудящихся нещадно эксплуатировали, штрафовали и выгоняли за любую провинность (не нравится, других найдем на твое место!). И с трудом устроившись на какой-нибудь завод крестьянин всецело зависел от мастеров и прочих начальников. Грузы же надо было возить круглый год, недостатка в заказчиках никогда не было, а график и объем работы ломовик мог выбирать по своему усмотрению. В общем, был сам себе хозяином. Конечно, все это имело и оборотную сторону. Помимо денег ломовики за несколько лет «зарабатывали» себе и различные болезни, а к 35 – 40 годам обычно становились инвалидами. Как и у бурлаков, среди представителей профессии были очень распространены азартные игры, прежде всего карты и орлянка. В условиях тяжелой жизни они становились единственной отдушиной у трудяг. Понятно, что кто-то мог вовремя остановиться, а кто-то нет. В итоге, ломовики нередко проигрывали всё заработанное непосильным трудом, а собираясь домой вынуждены были просить в долг 10 – 15 рублей. После чего к полному разочарованию заждавшейся семьи, являлись к ней с пустыми карманами… БУДНИ БОРСКИХ ДРОВЯНИКОВ Существовал в те времена отдельный вид ломовых извозчиков, которых называли «дровяниками». В основном этим промыслом занимались крестьяне Борской, Юрасовской и Владимирской волостей Семеновского уезда. Как только Волга между Нижним Новгородом и Бором замерзала, они запрягали сани и ехали на отдаленные лесные дачи, где покупали дрова по оптовым ценам (примерно 10 рублей за пятерик). На обратном пути мужики заезжали домой, часть дровишек скидывали себе, а затем ехали по льду в город и продавали оставшиеся на специальных дровяных базарах. Прибыль с одной поездки длиной 50 – 60 км получалась небольшой – максимум полтора рубля. Поэтому, чтобы выручить более-менее приличную сумму дровяникам приходилось совершать по три – четыре поездки в неделю. Наиболее опытные борские крестьяне делали по-другому: еще в октябре — ноябре они скупали сразу до десятка пятериков дров и привозили их к себе домой. А когда наступали морозы, и река «вставала», ездили в Нижний Новгород каждый день, пока не сбывали всю заготовку. Самые ушлые дровяники не спешили, ждали, когда наступят самые сильные холода и только тогда начинали торговать. Дело в том, что в морозы расход дров в городе резко увеличивался, а цены на них соответственно росли. В отличие от обычного ломового промысла, в дровяном нередко участвовала большая часть семьи: жена и мальчики возрастом от 13 лет. Остается добавить, что описанные профессии существовали не только в царские времена. Ломовых извозчиков и дровяников в наших краях можно было встретить вплоть до 50-х годов и даже позднее. Окончательно они были вытеснены автомобильными грузоперевозками.