Криминальные нравы середины 30-х годов Первая половина 30-х годов стала не только эпохой индустриализации и коллективизации, но и временем невиданного разгула уличного хулиганства. К примеру, начальник управления милиции города Москвы Леонид Вуль в обзоре «Хулиганство в Москве и борьба с ним» писал, что 1934 год по сравнению с 1933-м дал 40% увеличения случаев проявления хулиганства. При этом злостные проявления хулиганства, караемые в уголовном порядке, увеличились даже на 44,7%. Интересно, что сам Вуль видел главную причину этого явления в массовой индустриализации, указывал на привлечение в города неквалифицированной и малокультурной рабочей силы (гастарбайтеров), расселявшейся в заводских поселках. «B большинстве бараков и общежитий, несмотря на наличие культработника и оборудованного красного уголка, беседы, доклады, разъяснение закона о борьбе с хулиганством не проводятся, досуг занят танцами («западными»), нередко сопровождаемыми пьянством. Процветают ругань, драки», – отмечал милицейский начальник. ШАЙКА ЗАБРОСАЛА РАБОЧИХ КАМНЯМИ Неслыханная волна уличного хулиганства накрыла 90 лет назад и город Горький. Вот что писала по этому поводу пресса: «В один из июльских дней канавинские рабочие организовали массовую прогулку в с. Гнилицы. Шайка хулиганов напала на группу рабочих, забросала их камнями и вынудила возвратиться домой. Вместо отдыха и зарядки на новую трудовую пятидневку – скандал, испуг, озлобление и в какой-то степени нервная травма… Улица Фигнер в прошлом году была любовно украшена саженцами липы. Через несколько лет улица могла быть превращена в прекрасную липовую аллею. Но теперь от саженцев ничего не осталось: хулиганы все разрушили, повырывали, искромсали… На углу Студеной остановился трамвай. Публика торопится в вагон. Но на задней площадке стоит хулиган и, грозя кулаком, никого не впускает. Вагон уходит полупустой, а десятки пассажиров вынуждены дожидаться следующего трамвая или идти пешком». Шокирующая история произошла в саду им. Пушкина. Там рабочие Абрамычев и Елыгин устроили семейный пикник. Разложили на траве покрывало, разожгли небольшой костерок, приготовили еду. В какой-то момент появилась троица пьяных юношей – В. Лебедев, А. Карпов и С. Олухов. Они подсели к отдыхающим, стали требовать дать им поесть и выпить, потом начали нагло лапать женщин. Возник скандал, в ходе которого и сами рабочие, и их жены были избиты, а всю еду разбросали и истоптали ногами. В данном случае пострадавшим повезло. Женские крики услышал проходивший поблизости милицейский патруль, так что вскоре хулиганов поймали и доставили в отдел. Народный суд 1-го участка выписал им по два года лишения свободы каждому. В клубе радиотелефонного завода им. Ленина состоялся выездной суд над извозчиками Тарасовым, Афанасьевым, Соловьевым, Мошковым и Савельевым. Поздно вечером, проезжая мимо Щелоковского хутора, они встретили на дороге молодых рабочих этого предприятия – Бочкарева, Молостова и Горячева. Те возвращались домой со смены. Повод для приставания был типичным: «Не найдется закурить?» Юноши заявили, что не курят, после чего начался разговор «по понятиям», быстро переросший в драку. В ходе нее 17-летний Горячев получил удар ножом в живот, Молостов и Бочкарев смогли вырваться, убежать и, пользуясь темнотой, спрятаться в придорожной канаве. Не найдя их, извозчики удалились, бросив Горячева умирать на дороге. Во время процесса дюжие мужики пытались всю вину переложить на потерпевших: якобы юнцы сами напали на них, пришлось отбиваться и в качестве самообороны пустить в ход нож. Однако рабочие выглядели настолько щуплыми и интеллигентными на фоне матерых возчиков, что и судьи, и зрители в зале, услышав такую версию событий, разразились смехом. Главным зачинщиком побоища признали Тарасова, который был неоднократно судим за хулиганство. Его приговорили к расстрелу, остальные получили от двух до десяти лет заключения.