ЛЕДЯНЫЕ ОБЩЕЖИТИЯ И ПЕРМАНЕНТ Жизнь, как водится, не обходилась без скандалов. Например, в первых числах января выяснилось, что в молодежных общежитиях завода «Красное Сормово» с начала зимы не работало отопление, отсутствовало освещение, рабочие спали на двухъярусных койках, покрываясь рваными, нестираными одеялами. Пищу готовили на кострах прямо во дворе, вместо воды используя растопленный снег. Не лучше жилось и тем, кому в суровые годы посчастливилось учиться в институтах. Так, студенческое общежитие политеха на площади Лядова не отапливалось, водопровод и канализация тоже не работали. Из-за лютого холода учащиеся, в основном девушки, никогда не снимали с себя шубы и пальто, не мылись, а нужду справляли во дворе. За охраной и порядком в здании никто не следил, студенты были предоставлены сами себе. 11 января в «Горьковской коммуне» вышел разоблачительный материал под названием «На бойком месте», рассказывавший о работе парикмахерской № 4. Заведение находилось на улице Чкалова, рядом с Московским вокзалом, и пользовалось большим спросом как у местных жителей, так и у приезжих. Особенно оно славилось мастерами, делавшими очень популярные в те годы дамские стрижки типа «перманент». Война войной, а моду никто не отменял, как и желание красиво выглядеть. Сотни девушек и женщин ездили со всего города на Чкалова, чтобы постричься. И вот в январе 45-го выяснилось, что в государственной парикмахерской граждан приукрашают не по официальному прейскуранту, вывешенному в фойе, а по «рыночным» ценам! «Каждый парикмахер имеет свою «таксу», – читаем в статье. – Закончив работу, он идет вместе с клиентом к кассе. За горячую завивку, если она сделана с «искусством», берется втридорога. Мастер Говорова только что закончила «перманент». Короткие кудряшки на голове клиентки, не вымытые как следует, склеились. Мастер негромко говорит кассирше: – Получите 75 рублей. – А такса? – робко возражает кто-то. – Не указывайте, сами знаем. Разве не видите – у гражданки очень длинные волосы». Клиенткам, в том числе пенсионеркам, которые хотели просто стричься, а не завиваться, под разными предлогами отказывали. В прейскуранте никакого перманента вовсе не значилось, завивка официально стоила 26 рублей, но меньше семи сотен ни с кого не брали. Средняя зарплата в стране тогда составляла 442 рубля, а рабочие на предприятиях ВПК получали 800–1000 рублей, так что модная стрижка обходилась трудящимся недешево! «В погоне за легким заработком в парикмахерской № 4 забыли о честном и культурном обслуживании клиентов», – резюмировали журналисты. ГОРЬКОВСКАЯ СВЕРХГЛУБОКАЯ В Горьковской области усиленно искали нефть и газ. После того как в августе 1942 года немцы вышли к Волге в районе Сталинграда и фактически отрезали промышленные районы от бакинской нефти, по всей стране стали искать альтернативные источники углеводородов. В Татарской АССР в результате разведывательного бурения, проведенного в 1943–1944 годах, было открыто Шугуровское нефтяное месторождение, а также доказано, что рельеф докембрийского кристаллического фундамента имеет подъем от Шугурова в северо-восточном направлении к деревне Ромашкино. Позднее именно там было обнаружено еще одно, Ромашкинское нефтяное месторождение. Ученые выдвинули гипотезу, что углеводороды залегают под всей территорией Поволжья, надо только как следует поискать и поглубже пробурить! Проанализировав имевшиеся на тот момент данные, Горьковское геологическое управление пришло к выводу, что породы, залегающие под Горьковской областью, по строению схожи с теми, в которых нашли нефть в Татарстане. Возникло предположение, что у нас может находиться аналогичное по размерам и объему месторождение. Летом 1944 года большая экспедиция Наркомнефти тщательно обследовала правобережье Волги, Оки, бассейны Узолы и Суры. В Городецком и Пильнинском районах было пробурено в общей сложности 50 небольших скважин, а в двух местах, в частности в Балахнинском районе, были сделаны глубокие скважины длиной 200 метров. Нефть в итоге не обнаружили, но из недр были добыты похожие отложения, которые ранее нашли в Татарской АССР и Саратовской области. Особенно большие надежды дало бурение непосредственно в окрестностях Горького. Были обнаружены высокоминерализованные хлоридно-кальциевые воды, содержавшие йод, барий, бром, радий и сероводород. Обычно эти вещества сопутствуют месторождениям углеводородов. Кроме того, в некоторых колодцах правобережья на поверхности была найдена нефтяная пленка. Казалось, еще немного, и из-под земли забьет ключом то самое черное золото! «Для того, чтобы детальнее исследовать недра нашей области, нужно продолжать работу, так как территория Горьковской области, по сравнению с теми областями, где добываются нефть и газ, еще изучена недостаточно. Главным образом, совершенно не изучены недра глубже 400 метров: ни одной такой скважины на территории области не имеется», – поясняла «Горьковская коммуна». Специалисты Наркомнефти не сомневались в успехе, и было принято решение заложить в районе Горького сверхглубокую (по меркам сороковых годов) скважину – глубиной 2 км. Заказы на изготовление вспомогательного оборудования отдали в основном местным предприятиям: Горьковскому автозаводу, машзаводу имени Сталина, радиотелефонному заводу имени Ленина и др. Сама буровая установка с четырехскоростной лебедкой была заказана на бакинском заводе имени лейтенанта Шмидта. Однако процесс затянулся, и долгожданное бурение стартовало лишь в конце лета 1946 года, спустя более чем год после окончания войны. К огромному разочарованию руководителей области и предприятий, рассчитывавших вскоре получать нефть прямо из окрестностей Горького, а также чиновников Наркомнефти, никаких месторождений так и не нашли… «ОН ПОНЯЛ: ЭТО НАЧАЛО КОНЦА» Первым по-настоящему радостным днем в наступившем году стало 14 января, тогда же в Москве громыхал первый в 1945 году салют. Совинформбюро сообщило о долгожданном начале наступления Красной армии в Польше. Несмотря на сильный снегопад и туман, исключавшие применение авиации, части 1-го Украинского фронта прорвали оборону противника на Сандомирском плацдарме, после чего двинулись в направлении Берлина. До столицы Германии оставалось всего 400 километров. «Гитлер тщетно пытался закрыть прорыв, подбросив один корпус из Восточной Пруссии, – писал Николаус Белов. – Он понял: это, наверное, начало конца, а потому вечером 15 января выехал в Берлин и больше уже никогда, за исключением коротких поездок на фронт, столицу рейха не покидал».