Такое объявление впору вешать на дверях дежурной части Арзамасского отдела полиции. Там чекисты и сотрудники областного управления собственной безопасности МВД переарестовали всех кого можно и, казалось бы, нельзя. Порядка десяти полицейских ожидают в скором времени свидания со скамьей подсудимых. Началось всё с трагедии. Близ села Успенское на трассе М-158, ведущей в Мордовию, летящая на чуть ли не сверхзвуке иномарка сбила местную жительницу Ирину. Насмерть. При этом, ввиду вечернего времени трасса была пустынной и свидетелей не случилось. Вторым немаловажным фактом было то, что за рулем автомобиля находился начальник Арзамасского ОПа Евгений Любушкин. Правда, бывший. Что ситуацию только усугубило. Хотя, должно было случиться совсем наоборот. Ведь во время своей недавней службы на начальственном посту Евгений зарекомендовал себя с самой положительной стороны. В областной управе его ставили в пример командирам других подразделений по вопросам раскрываемости, нетерпимости к коррупции среди личного состава. Словом, Любушкин считался воплощением чести и совести российского полицейского. Его сын Иван продолжил семейную традицию и в том же Арзамасском отделе дослужился до замнача по работе с личным составом. При этом, в силу коммуникабельности, считался лицом ОПа при необходимости общения с разного рода штатскими организациями. Выступал перед выпускниками техникумов, учил праведной и достойной жизни школьников на уроках мужества или специально организованных встречах. Охотно раздавал интервью. Вот выдержка из его разговора с журналистом: «У полицейского должно быть обостренное чувство справедливости. Обязательны и такие психологические качества, как принципиальность, ответственность, отзывчивость, готовность оказывать помощь людям, защищать их ценой собственного здоровья». Ивана Любушкина по этому поводу коллеги шутливо называли «комиссаром». Только всё в итоге получилось как в коротком анекдоте: – Чем отличается комиссар 20-х годов от комиссара 30-х? – Первый говорил «делай как я!», второй – «делай, как я сказал!» В итоге такой себе из Ивана комиссар получился. Выяснилось это как раз после трагедии на трассе М-158. Его папа, только что убивший пешехода, набрал номер сына и обрисовал малоприятную ситуацию. Кому из них двоих первому пришла мысль скрыть ДТП, еще разбирается следствие. Но суть далеко не в этом. А в том, что план был разработан воистину чудовищный. Речь шла не просто о том, чтобы Любушкин-старший просто уехал с места происшествия или спрятал труп в придорожные кусты. Оба полицейских понимали, что женщину рано или поздно хватятся родственники. Тело в ходе розыска обязательно найдут. А по камерам вдоль трассы отследят авто бывшего начальника ОПа. И – поздоровайтесь с «красной зоной», гражданин начальник! Поэтому мертвую женщину Евгений грузит в машину и везет… к окраине ее родного села. Где и оставляет в приметном месте. Разумеется, Ирину односельчане находят уже утром. Труп в кровоподтеках, ссадинах, со множественными переломами. О ДТП ни у кого и мысли не возникло – шоссе далеко. Приехавшая из Арзамаса оперативно-следственная группа, сразу взяла в оборот (как выяснилось, по прямому указанию Ивана Любушкина) ничего не понимающего гражданского мужа убитой, тезку полицейского Ивана Китаева. Ему прямым текстом велели писать чистосердечное признание. В том, что он забил Ирину до смерти и выбросил ее труп за околицу. Тот отказался. Говорил, что инвалид, с трудом ходит и физически не мог нанести такие повреждения. Кроме того, жили они в мире, любви и согласии. Убивать жену просто не было причины. То же самое потом утверждали следователю под протокол родные пары и их знакомые. Однако же, показания их, странным образом, показались следствию малозначимыми и в дело просто не попали. Но это будет чуток позднее. Пока же оперативники повели Китаева в его же баню. Где рукосовательно объяснили ему, что именно здесь им была до смерти забита Ирина. Например, вот этим поленом и деревянной скамеечкой. Опять же, на «орудиях преступления» криминалисты не обнаружат крови и других биологических частиц убитой. Но кто ж пасует перед трудностями? Главное, что после пары часов банных избиений и издевательств Иван написал таки признание в душегубстве. А, как говаривал на процессе «Промпартии» в 1930-м году прокурор товарищ Крыленко, оно (признание) – царица доказательств. Правда, закончил он плохо. В 38-м по собственному же признанию в работе на врагов советской власти он был осужден и немного расстрелян. Возможно, оперативникам и следователю, выбившим признание из запуганного селянина стоило бы подучить историю отечественной юриспруденции? Глядишь, сегодня не оказались бы в следственном изоляторе. Но получилось, как получилось. Тогда на СИЗО поехал Иван Китаев. Где и провел долгие 7 месяцев. До тех пор, пока контрразведка и УСБ не систематизировали доклады своих информаторов из Арзамасского ОПа. Глупо думать, что таковых нет в каждом полицейском подразделении. Еще глупее надеяться, что преступление, в которое были вовлечены не один, не два, даже не три человека, не будет обсуждаться в курилках и посиделках за рюмкой чая. Вдобавок мать Ивана Китаева, не смирившись с несправедливостью, дошла до главы СК РФ Александра Бастрыкина. Тот, мягко говоря, изумился. Ведь в делах об убийстве или иных тяжких преступлениях обязательно должен участвовать следователь Комитета. А в данном случае, по каким-то причинам, он самоустранился и отдал всё на откуп райотделовскому следаку. Вот теперь вышестоящие коллеги из областного СК выясняют что это за причины. Лень? Некомпетентность? Или свойственная провинциальным городам круговая порука? Так что, как минимум погоны с арзамасского «комитетчика» полетят. То же самое касается тамошней прокуратуры. В частности, надзорной. Как они не углядели, что им суют на подпись для отправления в суд на предмет меры пресечения не уголовное дело, а какое-то прости Господи? Тут те же варианты вопросов и последствий, как для следователя районного СК. С судьей, вынесшему постановление о заключении Китаева под стражу и исправно продлявшему ему меру пресечения на основании, по сути, сочинения на вольную тему следователя райотдела сейчас разбирается областная судейская коллегия. И велика вероятность, что служитель Фемиды за плохое поведение лишится любимой мантии. А с ней и судейской неприкосновенности. Так что, арест десятка копов это лишь начало увлекательной истории. Что до Ивана Китаева, то из узилища его выпустили. И даже извинились. Теперь он и родственники собираются стребовать солидную компенсацию за украденное из его жизни время с системы МВД в целом и за моральный ущерб с убийцы жены и покрывавших Евгения Любушкина копов в частности. Пообщаться с вышедшим из СИЗО Иваном, увы, не удалось ни лично, ни по телефону. Сотрудники ФСБ взяли его под защиту до суда над полицейскими и даже вывезли за пределы района, обоснованно опасаясь того, что на потерпевшего и свидетеля (Китаев числится последним по делу об убийстве его гражданской супруги) может быть оказано давление. Местонахождение его не известно даже родне.