Многие задаются вопросом: почему бывший глава представительной власти Нижнего Новгорода, а еще раньше директор Арзамасского приборостроительного завода Олег Лавричев, которого судят в Арзамасе по тяжким статьям УК, узнав о том, что на него собираются завести уголовное дело, не «стартанул» за границу, как «прочие»? Тем более что у Лавричева «там» (в городе Николаеве) оставались родственники, крайне агрессивно настроенные ко всему, что происходит ныне в России, по этой причине встретили бы его как родного! На всякий случай напомним: О. Кондрашов (занимал пост главы администрации Нижнего Новгорода с 2010 по 2015 год) скрылся от следствия в курортном городе Майами (штат Флорида, США). Бывший первый заместитель главы администрации Нижнего Новгорода С. Миронов (с 2015 по 2017 год), получив информацию о возбуждении в его отношении уголовного дела, скрылся за границей, объявлен в международный розыск. Е. Солонченко (занимала пост главы МСУ с 2016 по 2018 год) скрывается от следственных действий в Лондоне. Д. Барыкин (глава представительной власти Нижнего с 2018 по 2020 год), когда было возбуждено уголовное дело, скрылся за границей, объявлен в международный розыск. И иже с ними… Видимо, до последнего Лавричев рассчитывал, что вопрос удастся «утрясти» благодаря его связям. На то, что за него вступятся, что «спасут» дяди из высоких федеральных кабинетов, он продолжает надеяться до сих пор! Это стало понятно, когда на рассмотрении уголовного дела в суде пришла очередь Лавричева что-то заявлять в прениях. «МЫ МОГЛИ БЫ СЛУЖИТЬ В РАЗВЕДКЕ, МЫ МОГЛИ БЫ ИГРАТЬ В КИНО...» Хотя первыми слово взяли его адвокаты, сначала расскажем о выступлении самого подсудимого. Как и на судебном следствии, он заранее подготовил себе рукописную «шпаргалку», которую зачитывал вслух и с выражением. При этом, опираясь на врожденные актерские способности, бывший «градоначальник» говорил тихим, буквально вкрадчивым голосом, пытаясь произвести впечатление человека кроткого, чуждого любой авторитарности. Почему-то сразу вспомнился знаменитый литературный персонаж Киса Воробьянинов, просящий милостыню возле курортного Провала по наставлению Великого Комбинатора, который его накануне напутствовал: «Киса, побольше музыки в голосе!» Содержание выступления Лавричева оригинальностью не блистало. Он снова завел старую песню о том, что в основе всех обвинений лежат показания юриста Смирновой, которые, с его точки зрения, противоречивы и непоследовательны. Дескать, она фактически его оговорила, выгораживая себя. Так и сказал: «Эта история перевернута с ног на голову, и моя роль здесь очень и очень преувеличена». Мол, он просто поручил подчиненным сбыть обременительный для содержания заводом объект, а в то, как они это делали, глубоко не погружался: «Многие аспекты сделок выглядели для меня новыми, когда я про это узнавал». По словам Лавричева, никаких предварительных переговоров о продаже земельного массива, принадлежавшего АПЗ, с застройщиком Калинкиным он не вел: «Смирнова утверждает, что я дал указание договариваться с Калинкиным, указав на него из окна своего кабинета. Но я с ним ни о чем никогда не договаривался…» Усомнился подсудимый и в доводах по поводу аффилированности с ним компании «Зодчий», которой выкупил заводскую землю и недвижимость по цене в несколько раз ниже реальной стоимости, после чего перепродал. Лавричев заявил, что этой компанией «на ручном управлении» рулили подчиненная Смирновой Стешенко и ее дочь. «И тут скорее можно говорить об аффилированности со Светланой Дмитриевной, нежели со мной». Напомнил он о поощрениях, которые лично выписывал Смирновой за ее способность продуктивно работать самостоятельно. В связи с этим ссылки Смирновой на то, что, что она действовала исключительно по указке Лавричева, некорректны. ЧТО ОСТАЛОСЬ ЗА СКОБКАМИ? Однако из материалов дела, уже заслушанных в рамках судебного следствия, явствует, что и здесь Лавричев часть фактов откровенно передернул, непонятно на что надеясь, а о части умолчал, не иначе как по причине врожденной скромности. В частности, о том, что когда в «Зодчем» начали делить деньги, полученные от авантюры с заводской землей, его учредителем выступала фирма «Квадрат», учрежденная родной дочерью Лавричева – Дарьей, а «подчиненная Смирновой» Стешенко и сама Смирнова были исключительно его подчиненными. Светлана Смирнова была не просто «непосредственным подчиненным», а фактически «замом по самым интимным поручениям»! Иначе говоря, она искала и оформляла «правовые оболочки» всем его «хотелкам»! Ни самой Смирновой, ни ее родственников, в отличие от семьи Лавричева, среди учредителей «Зодчего» никогда не значилось. А потому ей просто не было смысла проворачивать за спиной начальника мутные схемы: получить с них деньги без его разрешения она все равно не сумела бы! Зная же патологическую жадность Лавричева, о которой в Арзамасе буквально легенды ходили, в такое в принципе невозможно поверить… Да и как судья Приокского райсуда в отставке, работавшая в Арзамасе и при этом продолжавшая жить в Нижнем Новгороде, могла узнать об арзамасском застройщике Калинкине, самостоятельно с ним договориться и замыслить аферу с перепродажей ему заводской земли вместе с недвижимостью? А вот Лавричев, который с Калинкиным регулярно общался на заседаниях городской Думы Арзамаса и местной фракции «ЕР» (плюс неформально: в пансионате «Морозовка» отдыхали частенько за рюмкой водки), вполне даже мог.