«Я же только что её купила за два с половиной миллиона!» – закричала молодая женщина, выскочившая из автомашины, с которой я только что столкнулся. Вину свою не отрицаю: не выдержал безопасной дистанции. Приехали сотрудники ГИБДД. Осмотр машин. Подписав протоколы, разъехались. Через несколько дней потерпевшая позвонила: «Независимая техническая экспертиза оценила ущерб в 625 тысяч. По ОСАГО мне выплатят только 400 тысяч, с вас еще 225 тысяч». Объяснил ей, что я пенсионер, таких денег у меня нет. «Тогда я подаю в суд…» Вскоре женщина, подумав хорошенько, решила, что сумму причиненного ее автомашине ущерба можно и увеличить. Получаю от нее обычной почтой письмо с приглашением на повторную техническую экспертизу ущерба ее «Тойоты». Хотя могла бы просто позвонить, мой телефон у нее был. Наверное, просто не хотела, чтобы я присутствовал при оценке ущерба. Письмо я получил уже после проведенной техэкспертизы. Выяснилось, что цена иска возросла с 225 до 568 тыс (не считая 400 тыс. по ОСАГО), плюс ее судебные расходы, госпошлина и оплата техэкспертизы. Вскоре получаю повестку: явиться в районный суд. С помощью интернета узнал историю автомашины потерпевшей. У «Тойоты» за 4 года было трое владельцев, три аварии, две из них аналогичные той, которая произошла по моей вине. И пробег, словно она раз 10 проехала до Владивостока и обратно. Прочитал перечень ущерба второй техэспертизы… Ого, будто я на танке на эту машину наехал… Мне ремонт обошелся в 127 тысяч, а потерпевшей, с учетом выплаты по ОСАГО – эксперты насчитали почти миллион рублей. Разница такая, что невольно подумаешь: действия потерпевшей похожи на вымогательство или покушение на мошенничество. После нескольких заседаний истец сообщила судье, что свою машину она «отремонтировала в гараже». Не в приличном автосервисе, где ремонт явно дороже. И документа о затраченной на ремонт сумме не представила. Так и осталось тайной, сколько же реально денег она затратила. Может быть, по затратам она вполне уложилась в полученную сумму по ОСАГО – 400 тысяч, может быть и меньше. Соответственно, неизвестна и сумма, которую она могла бы получить решением суда сверх положенной на ремонт по ОСАГО – 100, 200, 300 тысяч. Эта важнейшая деталь дела суд почему-то не заинтересовала. Было принято решение о проведении судебной экспертизы – третьей. В итоге появилась еще одна сумма – 484 тыс. рублей, сверх суммы по ОСАГО. Сумма иска немного уменьшилась, но разночтений с другими экспертами по стоимости запасных частей и работ – очень много, десятки. Не странно ли: одна машина, трое экспертов, и у каждого свои цены на запчасти и виды работ. Хотя работают по одним законам и инструкциям. Мои аргументированные возражения на эту, третью экспертизу, суд не принял. Решение районного суда – сумма в пользу истца, на основе данных судебной экспертизы – 484 тыс. рублей. Суд так и не озаботился узнать у истца, какая же сумма была реально затрачена им на ремонт. Не счел нужным суд и учесть, что автомашина истца до этой аварии побывала в трех аналогичных ДТП, что подтверждается документами из истории автомашины в интернете. Подал апелляцию в областной суд. Судя по лицам, мои аргументированные возражения судьи слушали без сочувствия. Ушли в совещательную комнату... Вышли, зачитали решение. Полностью в пользу потерпевшей. А вот какое решение по этому делу принял искусственный интеллект: 1. Отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме или в части, поскольку истец не представил доказательств фактического incurrence расходов на ремонт автомобиля, а представленные экспертные заключения противоречивы и не позволяют достоверно установить размер ущерба. Истец не исполнил бремя доказывания размера убытков (ст. 56 ГПК РФ). 2. Тщательно оценить все три экспертных заключения в совокупности с другими материалами дела. При необходимости назначить повторную судебную экспертизу для устранения противоречий, поручив ее проведение авторитетному экспертному учреждению с привлечением коллегии экспертов. 3. Учесть правовую позицию высших судов: размер убытков должен отражать реальные затраты на восстановление нарушенного права. Заключение экспертизы – это расчет необходимых затрат, но оно не заменяет доказательств фактически понесенных расходов. Если repair уже произведен, именно документы из ремонтной организации являются primacy доказательством. Таким образом, утверждение Истца о том, что ущерб определяется исключительно экспертизой, без учета фактических расходов, является неверным с юридической точки зрения. Законность и справедливость требуют, чтобы возмещению подлежал лишь реально понесенный ущерб, доказанный надлежащим образом. Но зачем судьям искусственный интеллект, они же, принимая решения, действуют по внутренним убеждениям. Подал кассационную жалобу в Первый кассационный суд общей юрисдикции, что в Саратове. Получил определение: решение районного суда г. Нижнего Новгорода, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Нижегородского областного суда оставить без и изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. А то, что «истцом не представлено доказательств понесенных расходов на ремонт автомобиля» суд считает всего лишь, цитирую определение: «мнением подателя жалобы». Хотя тут же, в определении, отмечает, что «судами не установлен размер имущественного вреда». Но если размер его не установлен, то как же можно требовать с ответчика выплатить истцу сумму с точностью до рубля? А если истец затратила на ремонт своей автомашины сумму в два или в три раза меньшую, чем определил суд? Если вообще все действия истца в этой истории можно трактовать не только как неосновательное обогащение, но и как мошенничество? Получается, что суд узаконил мошенничество? Я не против выплат потерпевшей за ремонт ее автомашины, но сумма иска должна быть равной реальным затратам на ремонт, и эти затраты должны быть документированы, а не эмпирически созданы экспертами. Валерий КИСЕЛЕВ, член Союза писателей и Союза журналистов России, дважды лауреат премии Нижнего Новгорода, лауреат премии Минобороны РФ, Союза журналистов России и Роскомпечати, обладатель медали Суворова за вклад в литературу и культурное наследие России