О чем писала нижегородская пресса в апреле 1916 года «Христос Воскресе! Это традиционное приветствие, которым обмениваются люди издавна на Пасхе, приходится произносить теперь с некоторым смущением. Слишком мало похожа наша действительность на то, о чем вещает учение Христа, призывающее к братству людей, к миру и благоденствию. Нет теперь ни мира, ни благоденствия, а призывать любить врагов уж и совсем не приходится. На войне нужна не любовь, а ненависть, потому что трудно сражаться, любя врага своего. И вполне естественно, что теперь раздаются призывы не к любви, а к ненависти». («Нижегородский листок», апрель 1916 года) АВСТРИЙЦЫ ЧУТЬ НЕ УБИЛИ ЦАРЯ 110 лет назад Первая мировая (тогда ее называли Второй Отечественной войной) была в самом разгаре. Газета «Нижегородский листок» опубликовала ужасающую статистику. Общая протяженность фронтов к тому моменту достигла 3 000 километров, из которых 1 200 приходилось на Русский (Восточный) фронт, 800 – на Французский (Западный), 700 – на Итальянский и 300 – на Балканский. И это всё не считая Африки, Кавказа и Месопотамии, где также шли широкомасштабные боевые действия. На каждый шаг фронта с каждой стороны полагалась катушка колючей проволоки. Между тем весь фронт союзных держав (Антанты) составлял приблизительно четыре миллиона шагов, следовательно вдоль позиций противников было натянуто уже 800 тысяч километров проволоки. Что вдвое превышало расстояние от Земли до Луны! Весной 1916 года на Западном фронте разворачивалась битва за Верденский укрепленный район. «Новый штурм Вердена в полном разгаре, – писал «Нижегородский листок». – Немцы стянули на фронт 39 дивизий и многочисленную артиллерию и ведут наступление по всему верденскому фронту. Они решили прорвать французский фронт какой бы то ни было ценой. Вся Германия с замиранием сердца следит за исходом боя». На всем огромном Восточном же фронте в это время царило затишье, которое, однако, ознаменовалось весьма драматичным эпизодом. Царь Николай II совершал инспекционную поездку на Юго-Западный фронт. Прибыв на поезде в Каменец-Подольск, он встретился с командующим генерал-адъютантом Алексеем Брусиловым, потом на автомобиле выехал в расположение войск. Непосредственный объезд подразделений царь проводил верхом на белом коне в солдатской шинели Павлоградского Императора Александра III полка. «Ответные клики войск и их дружное «ура» на приветствие Верховного Вождя армии и звуки гимна далеко разносились в поле, – сообщало Петроградское телеграфное агентство. – Под звуки марша бесконечной лентой проходили части мимо своего Верховного Вождя, слыша обращенное к ним Царское одобрение». Белый конь для церемонии, конечно же, был выбран не случайно! По видимому, царские пиарщики рассчитывали, что очевидные ассоциации с Александром I, въезжавшим на коне такой же масти в Париж в 1813 году, вселят в войска веру в скорую победу и разгром врагов. В момент, когда государь находился в Жванце, на берегу Днестра, в небе внезапно появился австрийский аэроплан, который сбросил на городок пять фугасных бомб. Одна из них взорвалась недалеко от места, где находился царь, ранив одного из солдат, рядового Анатолия Поставнева. Если бы вражеский летчик оказался более точен, он вполне мог случайно убить нашего монарха, изменив ход истории. Кстати, Николай сразу же повелел наградить пострадавшего от налета Георгиевским Крестом четвертой степени. РОСКОШЬ ПРОТИВ БОСОНОЖИЯ Тем временем в России началась весьма своеобразная кампания по борьбе с… дамской расточительностью. Началось всё с того, что группа депутатов Государственной Думы внесла на рассмотрение законопроект о контроле за соответствием расходов доходам и контроле за работой портных. Согласно проекту, все лица, занимавшиеся пошивом дорогой дамской одежды, обязаны были вести точный учет заказчиков с указанием всех выполненных заказов и сумм, взятых с клиентов. За нарушения в ведении соответствующей документации полагались огромные штрафы, а за фальсификацию и уничтожение отчетности – вплоть до лишения свободы. Аналогичные меры предполагалось применить и к ювелирным магазинам и мастерским. Поводом к созданию законопроекта стало широкое общественное недовольство дорогими нарядами и украшениями, которые приобретали жены министров, прочих чиновников и госслужащих, в особенности в Петрограде и Москве. В то время как второй год шла изнурительная война, значительная часть населения испытывала трудности, голодала, а трудящихся призывали подписываться на очередной военный заем, женщины тратили на обновление гардероба огромные деньги, ходили в них на балы и в театры, поражая публику роскошью. А стоимость нарядов и украшений порой намного превышала официальные доходы супругов. В прессе приводились вопиющие примеры, когда чиновники тратили только на платья для своих жен 5 000 рублей в год, при том, что их официальный доход за этот период составлял 1 500 – 2 000 рублей. Публика обратила внимание, что за время войны элита стала жить еще богаче и шикарнее, чем до нее, хотя народ призывали утягивать пояса и постоянно жертвовать на нужды армии. Журналисты констатировали, что кожаная обувь из-за дороговизны стала практически недоступной для большей части населения. «Городской бедноте, среднему горожанину-разночинцу, всем, кто обречен на зафиксированный доход, даже значительному числу лиц, получающих «прибавки на дороговизну» – всё равно неизбежно придется перейти с кожаной обуви на обувь из лыка. Девять десятых городского населения обречено на босоножие», – писал «Нижегородский листок». Под «обувью из лыка» подразумевались обычные русские лапти. Впрочем, кампания сразу же вызвала насмешки со стороны журналистов. Те писали, что в обществе уже давно сложился стереотип, согласно которому мужчина создает ценности, а женщина их потребляет, а слова «женщина» и «расточительница» стали практически синонимами. Поэтому подобное транжирство стало практически естественным, и никакая Отечественная война не может поставить ему преграды. «Ну, хорошо, – допустим, что удастся путем репрессий или усовещения изгнать из дамскаго обихода «бриллианты, цветы и кружева», но разве не найдет себе других путей перегороженная в своем течении река дамскаго мотовства? – читаем в фельетоне «Оцеживание комара». – Вместо бриллиантов будут носить кусочки булыжника, вместо цветов – ботву, листья капусты, вместо кружев – подвески и бичевы… Но мало будет в этом истиннаго утешения и пользы для отечества, ибо лишь только эти ничтожной ценности предметы станут модными артиклями, как цена их взлетит на головокружительную высоту… Корни расточительности заложены где-то глубоко в человеческой психике, и, пытаясь воздействовать на это парламентским актом – не значит ли покушаться с заведомо негодными средствами? Никакой парламент не сможет угнаться за живой потребностью человеческой, когда она станет искать себе выхода». Выражение «оцеживание комара» происходит из Библии. «Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!» – слова Иисуса Христа, обращенные к фарисеям. В переносном смысле «оцеживать комара» означает придавать значение мелким и малозначительным вопросам, забывая о важном и сути того, для чего делается и малое, и большое. Дискуссии о необходимости борьбы с роскошью в суровое военное время продолжались на протяжении двух месяцев, но потом постепенно сошли на нет. Большинство депутатов Госдумы выступили против инициативы из-за ее трудновыполнимости. Было очевидно, что в случае введения контроля за ювелирами и портными те просто уйдут в тень, станут платить меньше налогов, дорогие наряды и украшения никуда не денутся, а вот пустеющая казна недополучит доходов.