Анна согласилась поговорить с нами о своей непростой истории Для NN.RU история Анны Кузовлевой не чужая — на протяжении многих лет нижегородка делилась своими чувствами и важными событиями жизни на нашем форуме. Она рассказывала о болезни дочери, лечении и победах, которые им удалось одержать. В прошлом году женщина столкнулась с новой бедой — диагноз «лейкоз» поставили её старшей дочери. Мы съездили к Анне и узнали о ее непростой судьбе. 18 декабря 2014 года разделило жизнь семьи Кузовлевых на «до» и «после». В этот день они узнали о диагнозе шестилетней Оли. Странности со здоровьем дочери Анна заметила осенью. У девочки время от времени начала подниматься температура, появились синяки. В какой-то момент их стало настолько много, что родственники спросили родителей: «Её бьют что ли?». Однажды Оля и её старшая сестра Вика баловались и столкнулись ногами — у малышки раздулась почти чёрная шишка. Мама испугалась, что это перелом, но при переломе Оля бы закричала, а она встала и побежала, будто ничего не произошло. После этого Анна отвезла дочь на обследование. — Вечером я стала изучать интернет на тему того, как нам попасть к гематологу, и сама ставила диагноз. Лейкоз даже не рассматривала, ведь с нами такого не может быть. Утром 18 декабря отвела дочку в садик, она была активная, весёлая и готовилась к предстоящим утренникам. В 11:00 — звонок от родственницы из платной клиники. Она мне сказала, что диагноз у нас плохой и нужно срочно ехать в больницу. Я тут же собралась, кроме медполиса с собой ничего не взяла, — писала Анна на форуме NN.RU «Мой Малыш». Забрав Олю из детского сада, женщина отправилась в областную больницу. Во время приёма врач взглянул на анализы и сразу озвучил страшный диагноз — «лейкоз». Лейкоз, или рак крови — это злокачественное заболевание, при котором в кровь поступает большое количество незрелых клеток. Они замещают нормальные ростки кроветворения. — Я заплакала прямо на приёме. Он говорит: «Мамочка, вы что, держите себя в руках». Дальше всё закрутилось, завертелось: [отправили Олю] на повторный анализ крови и какие-то обследования. Нас сразу же госпитализировали, — вспоминает нижегородка. Маленькая Оля во время лечения в больнице Вечером приехал муж Анны, он привёз вещи и забрал машину с парковки. Для него и всей семьи болезнь Оли стала потрясением. Сама девочка не понимала диагноз, но видя слёзы мамы, чувствовала, что случилось что-то плохое. Ребенку начали проводить химиотерапию: «кололи разные виды антибиотиков, постоянно ставили капельницы». В начале января ей удалось выйти в ремиссию. Для дальнейшего лечения врачи назначили Оле препарат «Онкоспар». Стоимость одного флакона — 140 тысяч рублей, а на курс требовалось девять. На сайте фонда «Нижегородский онкологический научный центр» открылся сбор денег. «Я видела по телевизору, что детям деньги собирают, но никогда не думала, что их будут собирать нам» Близкие Кузовлевых, пользователи форума «Мой малыш» и просто неравнодушные люди помогли быстро закрыть сбор. К тому моменту семья нашла то же лекарство по более низкой цене — сэкономленные средства пошли на закупку других препаратов. После завершения лечения в стационаре Олю отпустили домой. Ослабленный иммунитет накладывал ограничения — девочке нужно было принимать лекарства и избегать инфекций. — В больнице всё было очень строго, просили соблюдать стерильность, поменьше контактов с посторонними людьми. Было даже так, что я ехала в маске в своей машине, сама себя боялась, — поделилась Анна. — У Оли всё время были включены «Дезары» (бактерицидные облучатели — Прим.ред.). Она жила в одной комнате, а мы втроём в другой. Так мы год, наверное, прожили. С первого по третий класс Оля была на домашнем обучении. Три раза в неделю к ней приходила учительница и проводила уроки. С четвёртого класса девочка стала ходить в школу. После окончания химиотерапии врачи сказали Кузовлевым: «Делайте, что хотите. Живите обычной жизнью». Девочка вернулась к занятию музыкой. Сейчас Оле 17 лет, она учится на музыкальном отделении в Нижегородском губернском колледже и, как наставляли врачи, живёт обычной жизнью. Оля выступает на концерте «Мы — победители!» Когда Оля попала в больницу, Вике было 12 лет. — Я занималась младшей, Вика была как брошенный ребёнок, — считает Анна. — Такой период у нас, наверное, был первые полгода, потом мы стали находиться дома. Какие-то моменты взял на себя муж. В прошлом году у Вики периодически начала подниматься температура. Врачи выявили пневмонию и положили её в больницу. Там взяли анализ крови — результаты получились не очень хорошими. Девушку направили к гематологу. Получив выписку, Анна посмотрела на неё и всё поняла. Лечение Вика проходила, параллельно готовясь к свадьбе. Прошлым летом нижегородка вышла замуж. Сейчас она продолжает лечение и учится в университете по специальности «Государственное и муниципальное управление». — У детей, знаете, короткая память: их прокапали, они прокричались и забыли. Оля практически не помнит, как лежала в больнице. У Вики процесс проходит тяжелее. Она худенькая, ещё и плохо ест, — рассказала мама. Побывав и в детском, и во взрослом отделениях, Анна заметила немало отличий. В плане стерильности у маленьких пациентов всё намного строже. Во взрослом отделении не все посетители следуют правилам. Но врачи там «тоже стараются, радеют за каждого душой». — В первый раз мне очень не хватило именно психологической поддержки, — призналась Анна. — Плюс так получилось, что у Оли был контакт с ветрянкой в детском саду, нас положили в отдельный бокс. Три недели мы жили, можно сказать, в информационном вакууме. Если бы мне дали в этот момент телефон психолога или мамы, которая уже прошла через это, было бы намного легче и понятнее. А ты живёшь какой-то неизвестностью. Серьёзной поддержкой для Анны стал муж: его «я тебя люблю» и «мы тебя любим» помогали ей уйти от плохих мыслей. В отделении гематологии в Нижнем Новгороде с тех пор многое изменилось. По словам Анны, теперь есть штат психологов от Фонда НОНЦ, который проводит консультации в онлайн-режиме. Созданы закрытые группы для родителей детей, которые столкнулись с онкозаболеваниями. — У нас был проект, где мама, которая столкнулась с заболеванием, рассказывает другим мамам о своём опыте. Мы ходили в больницы, рассказывали мамам о себе какие-то моменты. Были две или три такие встречи, — рассказала нижегородка (уже много лет Анна — волонтёр Фонда НОНЦ). Анна находилась дома, ухаживая за дочерью, восемь лет. Когда пришло время вернуться на работу, ей исполнилось 43 года. — Мне казалось, что я никому не нужна, — вспоминает женщина. — На резюме никто больно не откликался. В итоге я через знакомого устроилась в военкомат. И там я приобрела какую-то уверенность, что работать-то можно и вроде бы я востребована. После этого нижегородка ненадолго попробовала себя в логистике, а оттуда ушла в сферу электронного документооборота. Когда Анна узнала о состоянии старшей дочери, она действовала словно на автомате. Положила её в больницу, вернулась домой, легла спать и только тогда разрыдалась. Сейчас женщина старается держаться, так как «ребёнок должен видеть здоровую, адекватную маму». — Героем себя не чувствую, но, как говорится, каждому даётся по силам. Мне бы, конечно, не хотелось бы, чтобы мне такое давалось, но раз уже это есть, куда деваться? Сейчас вылечимся и всё, — говорит Анна. Ранее мы рассказывали историю Людмилы Голубевой из Нижнего Новгорода. Около 20 лет назад в её семью пришло горе — её мать умерла от рака молочной железы. Спустя почти четверть века эта болезнь настигла и саму женщину.